– Сара, что происходит?

– Потерпи, сейчас объясню. Так какая у него комбинация?

Крис продиктовал мне цифры. Открыв замок, я вытащила коробку, которую обнаружила в ее ячейке на складе, сунула в нее найденную мною кисть и продемонстрировала ее Крису.

– Почему Ребекка держала кисть с твоим автографом у себя в шкатулке? – Я вытащила разорванный снимок и тоже сунула его Крису. – Тебе знаком кто-нибудь на этой фотографии?

Крис тяжело вздохнул.

– Тут я и Марк. Снимок сделан на одном благотворительном мероприятии – незадолго до нашей ссоры.

– Ссора возникла из-за Ребекки?

Крис угрюмо кивнул.

– Вечером после этого я поехал в клуб. И услышал ходившие там слухи о Марке и его новой «рабыне», о том, как она рыдала во время публичной порки. Мы поругались – я сказал Марку, что он переусердствовал. Он велел мне заткнуться, потому как, мол, в этом клубе он Господин, и все такое. После этого разговора я посоветовал Ребекке держаться от него подальше.

У меня вдруг появилось ощущение дежавю.

– Как потом мне, да?

– Не совсем. Я ведь едва знал Ребекку.

– Но ты хотел защитить ее – так же, как меня.

– Послушай, я знаю, что, читая ее дневники, ты привыкла отождествлять ее с собой, но у вас нет ничего общего. Ребекка была совсем еще ребенок – Марк считал, что это не важно, но на самом деле это не так. Тем вечером на гала-концерте она была счастлива с ним. Еще бы, влюбленная школьница, юная и невинная… вернее, такой она была до встречи с Марком. Когда я посоветовал ей держаться от него подальше, Ребекка пришла в ярость. Неудивительно, что она порвала снимок. Мне кажется, ее чувство к Марку было сродни тому, что твоя мать испытывала к твоему отцу.

– Но при этом она хранила твою кисть, – решительно перебила я.

Крис пожал плечами:

– Не знаю зачем. Возможно, как напоминание о том вечере с Марком.

Подумав немного, я молча кивнула. Ответ Криса меня устраивал… но тогда почему он раньше молчал? Что-то здесь не так.

– Почему ты никогда не рассказывал мне об этом? Я ведь прямо спросила тебя, знал ли ты Ребекку. Мы же вместе искали ее, Крис!

– Я ведь сказал, что мы были едва знакомы, и это чистая правда.

– Нет, ты знал ее намного лучше, чем пытался уверить меня, – бросила я, стараясь, чтобы это не прозвучало как обвинение. Это было не так-то просто. Почему он молчал? – Ты ни словом не обмолвился, что видел ее в клубе – а поводов рассказать было предостаточно.

– Ну, когда ты спрашивала о Ребекке, я просто не хотел, чтобы ты вообще знала о клубе… об этой части моей жизни.

Сердце у меня заныло – я еще не забыла, как Крис запретил мне поехать на похороны Дилана… как он пытался избавиться от меня. И тут до меня вдруг дошло… дело было совсем не в Ребекке! Меня мучило нежелание Криса быть откровенным со мной, как будто он по-прежнему не хотел впустить меня в свою жизнь. Мы снова были вместе – но это было не совсем то, чего я так добивалась.

Я попыталась протиснуться мимо него, но Крис преградил мне дорогу.

– Пусти, – прошипела я.

– Сара…

– Мне нужно подумать, Крис. Я хочу побыть одна. – И это была чистая правда. Я не совсем понимала, что со мной происходит… мне было просто обидно. И эта обида терзала меня уже давно. Думаю, я уже чертовски от этого устала.

Крис, поколебавшись, вернулся в спальню. Я поспешно схватила сумочку.

– Ты куда? – насторожился он.

– Я же сказала – мне нужно побыть одной.

– Нет, тебе нужно остаться дома. Хочешь, давай это обсудим.

– Если ты уже все рассказал, тогда что тут обсуждать? Или я чего-то не знаю?

– Нет. – Я заметила, что его передернуло. – Это все.

– Тогда и говорить не о чем. Мне нужно подумать.

– Сара, мне не хотелось, чтобы ты узнала о клубе! – взмолился Крис. – Может, я был не прав, но это чистая правда.

– Знаю. Проблема в другом – почему если ты мне что-то рассказываешь, то не потому, что ты хочешь этого, а потому, что ты вынужден это сделать? Ты говоришь, что доверяешь мне – но, получается, не до конца.

– Это не так. – Крис взъерошил волосы, в глазах его мелькнула мука.

– А мне кажется, что так и есть. – Я сразу поняла, что Крис многого не договаривает, просто старалась не думать о том, что его тайны могут оказаться опасными. Предпочитала ничего не замечать – потому что любила его. Я уже взялась за ручку двери, но Крис опять преградил мне дорогу.

– Останься!

– Это худшее, что ты можешь сейчас сделать, Крис, – спокойно сказала я. – Я не люблю, когда меня загоняют в ловушку. Потому что слишком часто оказывалась в такой ситуации. Поэтому не поступай так со мной, хорошо?

Крис молча посторонился.

Я направилась к двери – думаю, в глубине души мне хотелось, чтобы он попытался меня остановить, хотя я, конечно, жутко разозлилась бы, попробуй он это сделать. А то, что Крис даже не пытался, несколько настораживало. Он дал мне уйти, даже зная, что я слышала, как он просил стегать его хлыстом. Нет, не совсем так. Фактически он сделал все, чтобы я ушла. Обида была еще слишком свежа, к тому же я сильно подозревала, что Крис далеко не все мне рассказал. Мне очень не хотелось, чтобы очередное неприятное открытие вновь привело к нашему разрыву – как в прошлый раз, когда я, приехав в клуб, обнаружила там Криса. Я боялась, что это повторится. Но у меня были связаны руки. Теперь он должен был бороться за меня – и одному Богу известно, чем это для меня обернется.

Удержать меня, просто помешав мне уйти или отпустив меня? Это не выход. Возможно, нам действительно не суждено быть вместе. Возможно, мы встретились лишь для того, чтобы разбить друг другу сердце. И все закончится здесь и сейчас.

Спустившись вниз, я попросила подогнать мою машину. А потом долго сидела, так и не решив, куда ехать. Больше всего мне хотелось остаться с Крисом. Но все эти его тайны вкупе с недавней обидой меня просто доконали.

Он по-прежнему мне не доверял – до такой степени, что не позволил мне помочь ему пережить смерть Дилана, не был до конца откровенен, когда я спрашивала его о Ребекке, молчал о клубе – скрывал это до последней возможности. Что еще он утаивает от меня – просто потому, что считает, что я не должна об этом знать? Я отдала ему свое сердце – а теперь еще вдобавок пожертвовала ради него работой. Забыв все прежние страхи, я поставила все на нас… когда же он решится сделать то же самое? И решится ли вообще?

Зазвонил телефон. Это оказался Крис. Я отклонила звонок. Потом кто-то постучал в окно машины, и я от неожиданности вздрогнула. Это оказался швейцар.

– С вами все в порядке? – по губам прочитала я.

Помахав ему рукой, я выехала на дорогу. Не знаю, куда я ехала… просто куда глаза глядят. Не все ли равно?


Спустя час я припарковала машину перед белым зданием в Коу-Холлоу, где был принадлежавший Марку клуб. Одному Богу известно, зачем я сюда приехала. Наверное, просто потому, что мне некуда было ехать. А Марк по-прежнему оставался единственной ниточкой, связывающей Криса и Ребекку. Эти двое давно уже стали частью моей жизни. Но меня не оставляло чувство, что скоро я их потеряю.

И вдобавок Марк был в курсе всей этой истории. Если я услышу из его уст то же самое, что только что рассказал о Ребекке Крис, то, может быть, пойму, почему он скрывал это от меня, хотя и знал, как меня это беспокоит.

Схватив сумочку, я выбралась из машины. Детекторы движения моментально засекли меня – осветились двери, точная копия тех, что я уже видела внутри, и меня захлестнула тревога. Подавив страх, я нажала кнопку звонка. И тут же поймала себя на том, что дрожу – я уговаривала себя, что это из-за отсутствия куртки, а не потому, что пришлось вернуться в клуб, но объяснение звучало как-то неубедительно. Я нервничала, и сомнения готовы были в любой момент перейти в панику. Я уже готова была позорно бежать, когда дверь распахнулась, и на пороге появился Марк… только вот такого Марка я видела впервые. Начнем с того, что он был босым, всегда идеально причесанные волосы стояли дыбом. А безупречный костюм, в котором я привыкла его видеть, сменили белая футболка и потертые джинсы.

Какое-то время он молча таращился на мои джинсы и майку, видимо, удивленный ничуть не меньше меня. Потом его брови взлетели вверх.

– Мисс Макмиллан… какая неожиданность!

– Неужели? – неловко пробормотала я. – Надеюсь, я не помешала?

– Ничуть.

Он посторонился, приглашая меня войти. Я заколебалась, невольно вспомнив комнату, носившую название Логово Льва, а заодно и неприятное чувство, сходное с тем, что переживает угодивший в ловушку зверь, которое испытала накануне во время приема у Райана. Но мне нужны были ответы на мучившие меня вопросы. Набрав полную грудь воздуха, я переступила порог и оказалась в довольно тесном холле – слишком близко от Марка, чтобы чувствовать себя комфортно.

– Все в порядке? – поинтересовался он.

– Да. Нет. Просто хотела задать вам пару вопросов… о Крисе.

– О Крисе? – прищурился он.

– И о Ребекке.

– И о Ребекке, – эхом повторил он. Мне показалось, что в глубине его глаз мелькнул внезапный испуг, но тут же пропал. – Не понимаю, как они могут быть связаны, но, признаюсь, вы меня заинтриговали. – Кивком головы Марк предложил мне пройти в дом. Но я осталась стоять, словно пригвожденная к месту, чувствуя на себе пристальный взгляд его холодных глаз. Ощущение было такое, словно я и впрямь оказалась в логове льва. Единственное, чего мне сейчас хотелось, так это унести отсюда ноги. И поскорее. – Ну, так и будем стоять?

Ответы, Сара… тебе нужны ответы.

– Нет, нет, все в порядке. – Я наконец заставила себя сделать неуверенный шажок. Это уже прогресс, похвалила я себя. Один шаг в логово льва – все равно что один шаг к спасению.

Огромная гостиная в конце коридора оказалась в точности такой, какую я и ожидала увидеть. Богатство тут просто кричало о себе. По обе стороны от шикарного и, вероятно, безумно дорогого дивана, обитого кожей цвета молочного шоколада, стояли точно такие же кресла. Слева от них был камин, а стену над ним украшало полотно кисти Моутифа, которое я узнала с первого взгляда. С двух сторон от него красовались статуи – у меня не было ни малейших сомнений, что это творения знаменитых скульпторов, хотя кого именно, я не могла сразу вспомнить.

Марк внезапно оказался рядом – так близко, что мне стало не по себе.

– Присаживайтесь.

Ради собственного спокойствия я предпочла одно из кресел. Присев на самый краешек, я поставила рядом сумочку и подняла на Марка глаза. Он небрежно устроился на подлокотнике кресла напротив – видимо, подсознательное стремление доминировать заставило его сесть так, чтобы возвышаться надо мной.

При мысли о том, что я, возможно, пытаюсь открыть ящик Пандоры, язык у меня прилип к гортани, а сердце заколотилось так, что стало трудно дышать.

– Итак, мисс Макмиллан? – видя, что я молчу, осведомился Марк.

Я шумно вздохнула.

– Мне нужно знать, из-за чего расстроилась ваша с Крисом дружба.

Какое-то время Марк задумчиво разглядывал меня.

– А что он сам вам сказал?

– Я бы предпочла услышать это от вас.

– Почему это для вас так важно? – скрипучим голосом осведомился он.

– Важно – и все.

– Я рассчитывал услышать другой ответ.

Естественно, рассчитывал! Но это было бы слишком просто.

– Вы поссорились из-за Ребекки?

– Это как-то связано с полицейским расследованием?

– Нет, просто я… – Я уже открыла было рот, чтобы рассказать о том, что обнаружила на складе, но вовремя придержала язык. – Просто мне не все равно, что с ней случилось. Видите ли, ко мне попали кое-какие ее вещи, и среди них обнаружился снимок, сделанный во время одного благотворительного мероприятия, где они с Крисом…

– Между ними ничего не было. На самом деле она его терпеть не могла.

– Я ничего такого и не думала… А почему Ребекка его невзлюбила?

– Потому что он считал ее сопливой девчонкой, которой нужен папочка, а не Господин.

Теперь понятно, почему в дневниках Ребекки имя Криса густо замазано.

– А вы, естественно, были с этим несогласны?

– Разумеется. Я видел молодую, неглупую, красивую женщину, перед которой был открыт весь мир.

И вновь голос Марка предательски дрогнул – уже не в первый раз, когда он говорил о Ребекке. Все-таки он был неравнодушен к ней, решила я. Возможно, это и не любовь, но определенно привязанность. Вот уж никогда бы не подумала!

– Где она, Марк?

– Не знаю. Рикко мне не верит, но тем не менее это так.

– Какого дьявола… что ей тут понадобилось?!

Я подпрыгнула, как ужаленная – в дверях прихожей стояла Ава в одной футболке, слишком большой для нее, видимо, мужской. Глаза Авы пылали яростью. Позади нее топтался Райан. Из одежды на нем были только брюки.

– Я пытался остановить ее, Марк. – Словно в доказательство своих слов Райан потянулся, чтобы взять Аву за руку, но она, зашипев, словно разъяренная кошка, влепила ему оплеуху. Когда Райан отскочил, я заметила у него на щеке след от ее ногтей. – Мать твою, Ава… да ты, никак, рехнулась!