— Лиз, ты молодец! Продолжай в том же духе!

— Касс, прошу тебя, перестань, — устало вздохнула Элизабет, поднимая голову от разложенных на столе бумаг. — Ты знаешь, я не люблю, когда ты начинаешь заводить разговоры о мужчинах. А сейчас и подавно не время обсуждать их.

— Лиз, о мужчинах можно и нужно говорить всегда! — с улыбкой возразила Кассандра, взяла кружку с изображением диснеевского «Бэмби» и сделала несколько глотков кофе капуччино.

Касс с выражением блаженства на лице пила кофе и думала о том, что ее давняя мечта сбылась: Элизабет Найт наконец влюбилась, и теперь ее жизнь, вне всякого сомнения, круто изменится. Даже если роман с красавчиком детективом, не дай Бог, закончится ничем, все равно это встряхнет подругу, даст ей заряд бодрости и украсит одинокую жизнь.

— Расскажи, как он целуется? — присев на краешек стола, попросила Касс.

— Касс, умоляю тебя… — вспыхнув, пробормотала Элизабет.

— Лиз, я хочу тебе дать один дельный совет, — таинственным шепотом проговорила Кассандра. — Если уж ты у нас такая скромница и предпочитаешь заниматься любовью по старинке, то имей в виду: постель — ложе любви и должна быть теплой. Понятно?

— Ты предлагаешь заранее положить туда грелку?

И подруги громко рассмеялись. Но через мгновение лицо Элизабет стало серьезным, она вздохнула и тихо сказала:

— Знаешь, я боюсь.

— Чего? — опешила Кассандра. — Чего ты боишься? — Некоторое время она сочувственно смотрела на поникшую Элизабет, а потом, покачав головой, промолвила: — Лиз, дорогая, ничего не бойся. Все будет хорошо.

Элизабет кивнула, и Касс заметила, что в ее глазах блеснули слезы. Касс искренне переживала за подругу и знала: в душе Элизабет, какой бы сильной, выдержанной и мужественной женщиной она ни казалась, живет страх.

— Лиз, не надо бояться, — обняв ее за плечи, ласково произнесла Кассандра. — Твой красавчик детектив очень скоро вычислит и поймает маньяка, вот увидишь!

— Знаешь, Касс, я даже не этого больше всего боюсь. То есть, конечно, я боюсь Фергюсона… или того, кто совершает эти кошмарные убийства. Я ужасаюсь при мысли, что маньяк продолжит свои злодеяния, еще погибнут люди, а я… вместе с ним должна буду разделить ответственность за их смерть, потому что он совершает убийства по написанным мною сценариям! А иногда… — ее голос дрогнул, — у меня возникает чувство, будто этот маньяк охотится за мной. Он выслеживает меня, подстерегает, готовится к решающему удару. Предыдущие убийства — всего лишь прелюдия…

— Лиз, не думай об этом, прошу тебя, — мягко прервала ее Кассандра. — В твоей жизни появился человек, который тебе небезразличен, и лучше думать о нем, чем об этом преступнике.

— Понимаешь, Касс, чем больше я думаю о Нике, тем страшнее мне становится.

— Почему?

— Потому, что он — полицейский и у него очень опасная работа. Я боюсь за него!

Тревога Элизабет была понятна Кассандре, но, желая хоть немного успокоить ее, она горячо заговорила:

— Лиз, если следовать твоей логике, то тогда в жизни надо бояться всего. Жизнь вообще опасна, но мы же не можем все время сидеть дома, пытаясь таким способом уберечь себя от неприятностей! Кстати, и дома нас тоже подстерегает множество опасностей! Мы постоянно тревожимся за собственную жизнь и жизнь близких нам людей. Такова уж наша судьба, и с этим следует смириться.

— Да, Касс, ты абсолютно права. Я много размышляла над этой проблемой, но, к сожалению, справиться со страхом мне так и не удалось. Поэтому я очень беспокоюсь за Ника. Пойми, с момента нашего знакомства прошло совсем мало времени, а он уже стал для меня близким и дорогим человеком.

— Так это же прекрасно, Лиз! Воспринимай свое чувство к нему как подарок свыше. Радуйся, что твоя жизнь стала ярче, эмоционально насыщеннее, разнообразнее. Влюбленность пошла тебе на пользу, это же очевидно! И в жизни, какой бы она порой ни казалась черной и беспросветной, всегда можно отыскать светлые тона и положительные моменты. Помни об этом.

— Наверное, ты права, Касс. Мне надо воспринимать знакомство с Ником как подарок, — улыбнулась Элизабет, и Кассандра облегченно вздохнула. Значит, ей все-таки удалось убедить подругу не падать духом, поднять ей настроение.

Касс обняла Элизабет, встала из-за стола и сообщила:

— А теперь мне пора уходить, Лиз. У меня ведь назначена встреча с Бадом. А ты заканчивай дела и ложись пораньше спать. Тебе надо хорошенько выспаться и отдохнуть.

Элизабет проводила подругу до двери, они расцеловались, и Кассандра зашагала по дорожке, ведущей на улицу. Неожиданно она остановилась, обернулась и, увидев, что Элизабет еще стоит на крыльце, засмеялась и громко крикнула:

— Лиз, помни мой совет: любовное ложе должно быть теплым!


— Он не отвечает! — досадливо поморщившись, воскликнул Фред, в четвертый раз стукнув кулаком по двери квартиры Дэвида Фергюсона.

— Да говорю же я тебе: он смылся. — Ник сунул руку в карман и достал ключ от квартиры. Этот ключ они с Фредом получили от вахтера после долгих возражений и препирательств. — Фергюсон смылся из города, как и в прошлый раз, когда ты уверял меня, что он безвылазно сидел дома, любуясь фотографиями обнаженных красоток из порножурналов!

Ник вставил ключ в замочную скважину, повернул, и дверь открылась. Резким жестом он распахнул ее, выждал несколько мгновений, прислушался, потом заглянул в глубину квартиры. Никого… Они с Фредом вошли и стали быстро осматривать комнату. Собственно, осматривать там было в общем-то нечего. Все это Ник видел в прошлый раз, когда приходил предупредить Фергюсона, чтобы тот держался подальше от Элизабет Найт. Нет, спрятаться в этой комнатушке решительно негде.

Фред шагнул к окну, отдернул занавеску и сказал:

— Может, где-то поблизости есть аварийная лестница, невидимая снизу, с улицы?

— Ее там нет, — отозвался Ник, подходя к кровати и ощупывая покрывало.

В прошлый раз на кровати лежал какой-то прямоугольный предмет, скрытый покрывалом, а теперь он исчез. Поверхность гладкая…

— И в прошлый раз ты, Фред, все-таки упустил этого парня, — вздохнул Ник, подходя к столу и рассматривая лежащие на нем остатки еды.

— Откуда ты знаешь, что за окном нет никакой лестницы? — вспыхнул Фред. Он весьма болезненно воспринимал собственные промахи и терпеть не мог признаваться в своих ошибках.

— Я подходил к окну и выглядывал из него, — ответил Ник.

— Но у тебя не было ордера на обыск, и ты не имел права рыскать по квартире!

— Спасибо, мистер Шерлок Холмс, что вы указали мне на совершенное мной противоправное действие, — усмехнулся Ник. — Я вам очень признателен.

— Слушай, а может, вахтер по телефону предупредил Фергюсона о нашем приходе и он успел смыться? — предположил Фред.

— В квартире нет телефона.

— Ну, если бы я побывал здесь раньше, то тоже знал бы об этом!

— Ладно, уж если мы пришли, давай все-таки осмотрим комнату.

Настроение у Ника испортилось. Нет, видимо, он не опытный полицейский, каковым самонадеянно считал себя прежде, а обычный недоумок. И Фергюсон ловко обвел его и Фреда, тоже возомнившего себя классным сыщиком, вокруг пальца. Так им и надо!

«Детектив О'Коннор! Ты слишком самоуверен! — со злостью, сказал себе Ник. — И чересчур наивен. С женщинами особенно. С чего ты решил, например, что Элизабет Найт прониклась к тебе симпатией? Она, знаменитая на всю страну женщина, которой восторгается множество мужчин? Как вообще тебе пришло в голову, что у вас с ней начинается роман?..»

— Ну что? Давай все-таки осмотрим комнату? — Голос Фреда вывел Ника из задумчивости. — Хотя сомневаюсь, что мы обнаружим здесь какие-нибудь улики.

Ник молча кивнул, вернулся к кровати, наклонился и начал шарить рукой по полу. Пыль… Внезапно его рука наткнулась на какой-то предмет. Ник схватил его и вытащил из-под кровати. Прямоугольной формы альбом для вырезок и фотографий, по размеру напоминающий тот предмет, который в прошлый раз лежал под покрывалом.

Ник поднялся на ноги, раскрыл альбом и начал перелистывать. Старые фотографии, многочисленные вырезки из журналов и газет с изображением Элизабет Найт. Большинство снимков, вне всякого сомнения, сделаны без ведома мисс Найт. Элизабет и Кассандра гуляют в парке… А вот совсем старые фотографии, сделанные «Полароидом»: юная прелестная Элизабет — в шортах из джинсовой ткани и маечке — метет дорожки в саду… улыбающаяся Элизабет с учебниками в руках выходит из здания школы… на фоне веранды загородного дома в испанском стиле, рядом с красным «мустангом». А вот снимок, явно сделанный через окно: Элизабет и ее младшая сестра Марти играют на полу кухни с котятами.

— Симпатичная, — раздался за спиной Ника голос Фреда.

— Да, очень симпатичная, — отозвался Ник.

— А это ее младшая сестра? Та, которую…

— Да, это Марти.

— Тоже хорошенькая, — задумчиво промолвил Фред.

Ник закрыл альбом, сунул его под кровать и, сделав жест в сторону двери, сказал:

— Пошли, Фред, внимательно осмотрим дом. Надо же установить, каким путем этот мерзавец умудряется незаметно выскальзывать из квартиры.


Элизабет протерла лицо лосьоном, села на кровать и улыбнулась. Сегодня вечером после ухода Касс она решила немного себя побаловать. Надела свою лучшую, элегантную шелковую, отороченную кружевами ночную сорочку с тонкими бретельками, поставила на столик бокал с сухим вином, хрустальную вазу с темно-красной розой, блюдце со свежей клубникой, зажгла свечу. Как давно она не устраивала себе такие маленькие праздники! Сейчас Элизабет ощущала себя удивительно молодой, красивой, полной сил и энергии женщиной. Настроение у нее было превосходное, а в памяти постоянно всплывал образ Ника О'Коннора — обаятельного мужчины с ярко-зелеными глазами. Вот если бы сейчас Ник оказался в ее спальне, выпил вместе с ней сухого вина, съел клубнику… Увидел, какая у Элизабет шелковистая, нежная кожа, дотронулся до ее обнаженного плеча… Но к сожалению, это всего лишь несбыточная мечта, потому что Элизабет никогда не отважилась бы пригласить его к себе домой поздно вечером…

А если она все-таки пригласила бы Ника и он пришел? Наверное, очень удивился бы, застав Элизабет в домашнем, хотя и весьма соблазнительном виде. Ведь он привык видеть ее такой, какой она представала перед многочисленными телезрителями на экранах телевизоров: строгой, элегантной, надменной, немного отстраненной. Но экранный образ Элизабет Найт создавала не она сама, а другие люди: стилисты, визажисты, парикмахеры, дизайнеры по костюмам… Она лишь соглашалась с их мнением, кое-что подсказывала, уточняла детали, иногда возражала.

Нет, вне всякого сомнения, Ник предпочел бы ее нынешний облик: с нежной улыбкой на губах, с лучистыми светло-голубыми глазами, сидящей в ночной сорочке на кровати. Ведь он влюблен в нее… Влюблен? А почему она решила, что Ник О'Коннор к ней неравнодушен?

Элизабет сделала несколько глотков вина, отставила бокал и задумалась. Разве он признавался ей в любви? Или хотя бы намекал на свое чувство? Никогда. Почему же в таком случае она решила, что он влюблен в нее? Просто ей хочется думать так, и все его взгляды, жесты, прикосновения она истолковывает именно таким образом. Выдает желаемое за действительное. И все-таки… Пронзительный взгляд его ярко-зеленых глаз, мягкие, доверительные интонации, ласковые прикосновения рук не могли обмануть Элизабет.

Она погасила свет, легла в кровать и погрузилась в сладкую дрему. Во сне Элизабет снова видела Ника: он нежно, с улыбкой смотрел на нее, что-то говорил, но она не могла разобрать смысл слов, да это было и не важно. Главное, Ник находился рядом с ней, и она была счастлива.

* * *

— Вот, смотри, Фред. — Ник направил луч электрического фонарика на небольшой проем в стене, прикрытый доской. — Вот здесь он и выбирался наружу. Давай полезем в подвал, вот туда, за водопроводные трубы.

Фред отодвинул доску, прислонил к стене, глянул внутрь темного подвала и с сомнением покачал головой:

— Не может быть. Просто глазам своим не верю.

— Надо было поспорить с тобой на обед в ресторане и пиво! — усмехнулся Ник. — Жаль, я не додумался до этого раньше.

— С этим чертовым Фергюсоном я, похоже, никогда не брошу курить, — досадливо поморщился Фред. — Ловко он обвел меня вокруг пальца, мерзавец… Ладно, Ник, признаю свою вину, — продолжил он, вглядываясь в темное пространство подвала. — Ты был прав, этот негодяй улизнул у меня из-под носа.

Они, нагнувшись, миновали проем в стене, сделали несколько шагов и осмотрелись. Обычный грязный подвал старого дома, но в дальнем конце его мелькает тусклый красноватый свет.

— Фред, пошли! — скомандовал Ник, светя фонариком на стены и пол. — Там, в конце, есть выход, это ясно.