Его друг Владик жил один в двухкомнатной «хрущобе», похожей на выдвинутый спичечный коробок, и все пространство квартиры, включая кухню и крошечную прихожую, было занято компьютерным оборудованием. Когда они вошли и Вера огляделась, ей показалось, что, помимо того места, где она стоит, невозможно не то что ногу поставить, но даже иголку всунуть. Тем не менее Владик, типичный хиппи с длинными, стянутыми в «конский хвост» волосами, в засаленной майке и драных, обрезанных по колено джинсах, ухитрялся в этом хаосе передвигаться и даже ориентироваться. По дороге Коля сказал Вере, что Владик собирает из старых компьютеров новые и в смысле качества на него вполне можно положиться.
Владик ничуть не удивился просьбе и тотчас же, сыпля, как из пулемета, компьютерными аббревиатурами и терминами, начал деловито расспрашивать о параметрах, опциях, конфигурациях, фонтах. Когда Вера объяснила, что ей нужно, он запел «Бухгалтер, милый мой бухгалтер!» и извлек из своих закромов прекрасный легкий ноутбук. Компьютер открыли, проверили. Он был уже полностью загружен, но Владик любезно предложил загрузить еще и особую бухгалтерскую программу, что и проделал тут же, на месте. При этом он как будто не замечал своих гостей: для него существовали только машины и их начинка.
Вера тоже не заметила, как Коля выразительно похлопал себя по карману, как они с Владиком обменялись маогозначительными взглядами и перемигнулись, пока она оглядывала живописный кавардак.
— А сколько это стоит? — спросила она, мучительно краснея. — Понимаете, у меня с собой только пятьсот долларов, но, если нужно, я…
— Малышка, — снисходительно улыбнулся Владик, — эта вещь не имеет цены. Когда-нибудь ты выставишь ее на аукционе «Сотби» и огребешь миллионы.
— Нет, я серьезно…
— А я что? И я серьезно. Это подарок.
— Но почему? — От волнения Вера перешла на шепот. — Вы меня даже не знаете…
— Детка, я постиг путь Дао до седьмого уровня и познал истинную цену вещей. Ноутбук твой. Не возьмешь — выброшу в окно.
Он обложил компьютер пенопластовыми прокладками, упаковал его в плотную оберточную бумагу, перевязал шпагатом, сделал специальную веревочную петлю, чтобы удобнее было нести, и вручил Вере. Она порывисто поцеловала его в щеку.
— Ну, вот мы и в расчете, — усмехнулся Владик.
Коля и Вера уехали и еще долго блуждали по городу, причем компьютер нес, разумеется, Коля. Стоял роскошный теплый май, все, чему положено было расцвести по холодной погоде — дубу, черемухе, — уже расцвело. Было даже жарко.
— Ты должен обязательно приехать к нам в Сочи, — говорила Вера. — Занятия только в сентябре, у нас все лето впереди.
— А это удобно? — засомневался Коля.
— Конечно, удобно! У нас большой дом, его когда-то еще мой дедушка построил, но он умер, и дом остался после него папе. Мой папа был капитаном порта. Ну, таким портовым начальником. Он тоже умер — восемь лет назад. И теперь я в этом доме такая же хозяйка, как мама и сестра. Могу приглашать кого захочу.
— Значит, ты — капитанская дочка?
— Выходит, так.
Но Коля заметил, что она помрачнела, не улыбнулась в ответ, не поддержала разговор. Сведения о сестре он на первых порах пропустил мимо ушей, но сразу почувствовал, что у Веры не самые лучшие отношения с матерью.
— Ты все-таки спроси у мамы, хорошо?
— Я поставлю ее в известность.
— Вы с ней не ладите?
Вера ответила не сразу.
— Да не то чтобы… Нет, у нас нормальные отношения, все в порядке.
— Но…
— Нет никакого «но».
— А я чувствую, что есть. Ну, ладно, не хочешь, не говори, — уступил Коля. — А может, мне снять где-нибудь комнату? Или номер в гостинице?
Ему ужасно не хотелось нарваться на какую-нибудь семейную сцену.
— Да говорю же тебе, все в порядке. Зачем тебе зря деньги тратить? Знаешь, сколько в Сочи стоит номер в гостинице? Мама не будет возражать. Честное пионерское, под салютом всех вождей.
И опять Коля расхохотался до слез.
— Боже, ты-то откуда это знаешь? Это еще в мое время ходила такая присказка, но уже тогда это был анахронизм.
— В твое время? Тоже мне, древний старец! В общем, представь, я тоже это знаю.
— Ладно, давай к делу. Что ты ей скажешь? Как меня представишь?
— Скажу как есть. Что ты мой друг.
Коля объяснил ей, что в июне едет в стройотряд и отказаться никак не может. Ребята на него рассчитывают, и он уже дал слово. Тем более что это в последний раз, он же переходит в Академию театрального искусства. А в июле у него вообще все всегда наперекосяк.
— Представляешь, пятого июля у отца день рождения, а двадцатого — у мамы. В нашем семейном фольклоре это называется «аванс и получка».
Они обменялись адресами, договорились, что он приедет, как только сможет. Коля проводил Веру, настоял, чтобы она сдала билет на поезд и улетела на самолете. Она согласилась, признавшись, что страшно боится летать, но умирать чуть ли не двое суток на жаре в поезде еще страшнее. Коля взял с нее слово позвонить, как только она приземлится в Сочи, и Вера позвонила, как и обещала.
Они переписывались и перезванивались два месяца, а двадцать первого июля, сразу после маминого дня рождения, он приехал.
Вера встретила его в аэропорту. Она сразу показалась Коле еще более очаровательной, чем ему запомнилось: верный признак нешуточной влюбленности.
— Мама на работе, — предупредила Вера, когда они подъехали на такси к дому.
Дом оказался вполне солидным. Уж совсем не сараюшка, какие на юге обычно сдают отпускникам, скорее настоящая вилла в пышном южном саду. Добротный, просторный двухуровневый дом, грамотно выстроенный на склоне горы, с верандой, идущей по всему периметру, со всеми удобствами. Вьющийся виноград, оплетавший дом до самой крыши, создавал прохладу. Вера показала Коле его комнату — на отшибе, что ему очень понравилось, — и сказала, что это бывшая спальня отца. Фактически ему достались две комнаты: спальня и кабинет. Вера сказала, что он может пользоваться обеими.
Пройдя по дому, Коля понял, что Верины отец и мать не ладили друг с другом. Об этом говорило все: и разные спальни, и отсутствие портретов.
— От пляжа далековато, — прервала его размышления Вера.
Коле показалось, что она как будто извиняется. Он поспешил заверить ее, что это не страшно.
— Не маленькие, доберемся.
Вера призналась, что не любит часами жариться на пляже, и Коля сказал, что тоже не любит. Он уже не раз бывал на юге и замечал, что местные на море бывают редко. Оно всегда под боком, вот и кажется, что сходить на море — это еще всегда успеется. Зато Вера обещала показать ему свой Сочи.
Пока Коля раскладывал вещи и устраивался, пока Вера показывала ему, что и где находится, пока они, проголодавшись, ели на кухне холодный свекольник и приготовленные ею, а отнюдь не купленные в магазине, удивительно вкусные голубцы с мясом, вернулась домой с работы ее мать, Лидия Алексеевна Нелюбина.
Коле она не понравилась с первого же взгляда, но показалась любопытной как типаж. Совсем еще нестарая и довольно привлекательная внешне, она производила впечатление «злодейки с коммунальной кухни», хотя Колю встретила без откровенной враждебности. Она окинула его взглядом, который сам Коля назвал бы «оценивающим», но отбросил саму мысль об этом как невероятную. Зато он сразу приписал именно ее вкусу мещанскую обстановку дома: бесконечные пыльные ковры, тяжелую резную с завитушками мебель типа хельги, непременную горку с хрусталем, кошмарный перламутровый сервиз «Мадонна», люстры с цацками…
В ней ощущалось какое-то внутреннее недовольство всем, на что ни падал ее взгляд. Казалось, она вот-вот готова высказать некую претензию. Но больше всего Коле не понравилось, как Лидия Алексеевна обращается с Верой. Как мачеха с Золушкой.
Вера выдерживала материнское недовольство стоически. Она только-только успела вымыть и убрать посуду после их обеда, но мигом снова накрыла на стол для матери, и не на кухне, а в столовой, обставленной массивным и безвкусным арабским гарнитуром с инкрустациями. Когда Вера скрылась в кухне, Коля спросил у Лидии Алексеевны, не возражает ли она против того, что он будет жить у нее в доме, и тут же предложил платить за стол и квартиру. Она с кислой улыбкой ответила, что он гость и платить за комнату не нужно.
— Но вы не обязаны меня кормить.
С этими словами Коля выложил перед ней сумму, от которой глаза Лидии Алексеевны загорелись жадным блеском. Она взяла и спрятала деньги.
Ее ничуть не занимало, что у дочери появился молодой человек, не заинтересовали их отношения, зато она сразу дала понять, что ей не нравится предполагаемый отъезд Веры в Москву. Победа на математической олимпиаде не производила на нее никакого впечатления.
— Могла бы поступить в институт местной промышленности, если уж так приспичило учиться, — проворчала Лидия Алексеевна, неприветливо взглядывая на вернувшуюся из кухни дочь.
— В Москве ей будет гораздо интереснее, — осторожно возразил Коля.
Вера молчала. Было видно, что этот разговор происходит у них не в первый раз.
— А мне интересно, чтоб сидела тут, у меня под боком, — отрезала Лидия Алексеевна. — Я работаю как вол, целый день на ногах, кто-то же должен мне помочь?
Коля решил не вмешиваться. Чтобы разрядить обстановку, он сбегал в свою комнату и вернулся с большой коробкой шоколадных конфет и бутылкой французского коньяка, привезенными в подарок.
Уловка сработала, и за столом воцарилось благодушное настроение. Про себя Коля решил, что в будущем постарается как можно реже сталкиваться с Вериной матерью. Он понял, что в детстве Вере жилось несладко, хотя, как обстояли дела в действительности, даже не подозревал.
ГЛАВА 2
…Веселый, теплый город Сочи! Море, пляж, хорошее снабжение, порт, «черный рынок»… Кто «места знает», всегда может купить что-то красивое, яркое, модное, не продающееся в магазинах. И деньги крутятся большие. Недаром картежная присказка гласит: «Знал бы прикуп — жил бы в Сочи».
Вера в этом городе родилась. И не в простой семье, а в начальственной. Ее дедушка со стороны отца был героем обороны Новороссийска, а после войны руководил восстановлением береговой линии и постройкой новых санаториев в Сочи. И себе дом отгрохал — хоромы по тогдашним меркам. Двухуровневый, в подвальном этаже гараж, мастерская и дизельный генератор, который не только восполнял перебои электричества, но и служил для подкачки воды. С водой, особенно горячей, в Сочи бывали перебои. Но в этом доме были газовые колонки, то есть никакие отключения его обитателям не грозили.
Папа и мама у Веры тоже были непростые: хорошо зарабатывали, получали продовольственные пайки. В семье две машины, с лечением никаких проблем… Живи — не хочу!
Но Вере в этом сказочном городе жилось плохо. Она, пребывала в вечном страхе, боялась не угодить, что-то не так сделать, не так сказать, не так взглянуть. То ли дело ее старшая сестра Лена! Хорошенькая, спортивная, ловкая, смелая, всегда уверенная в себе. Впрочем, Вера ей не завидовала. Слишком уж они были разные.
В детстве сестры почти не соприкасались, вращались как бы на параллельных орбитах. Разница почти в пять лет — это очень много, когда одной пять, а другой десять. Или одной десять, а другой пятнадцать. Нет точек соприкосновения, нет общих интересов, не о чем поговорить. В отличие от Веры Лена плохо училась, бегала по танцулькам, начала в открытую курить уже в двенадцать лет. Даже мама не ставила ее в пример Вере.
Но мама любила Лену, а Вере, хоть и не напрямую, исподволь, внушала, что красивым можно многое из того, чего нельзя некрасивым. Вере это казалось несправедливым, но она предпочитала не спорить. Ее вполне устраивало, что старшая сестра не обращает на нее внимания. Вот если бы и мама уделяла Вере поменьше внимания…
Вера родилась в 1974 году, 30 сентября, за что и получила свое имя. Она с детства знала, что мама ее не любит, и казалась сама себе чем-то вроде бракованной вазы: держат в доме, но воду не наливают, цветов не ставят, поворачивают отбитым краем к стенке, чтоб никто не заметил. И всех эта ваза раздражает. Видно, что бракованная, а выбросить почему-то нельзя.
Быть может, все дело было в том, что грудным молоком Веру вспоила кормилица — существо по советским временам редкое, скорее даже экзотическое. Жена одного из офицеров, служивших под началом Василия Петровича Нелюбина, капитана сочинского порта, родила в одно время с Лидией Алексеевной. Молока у этой женщины было много, доброты — еще больше, и Василий Петрович попросил ее выкормить девочку, сославшись на то, что у его жены грудница. Ходили слухи, что на самом деле Лидия Алексеевна заранее сделала себе укол, отбивающий молоко: не хотела кормить дочку.
"Тень доктора Кречмера" отзывы
Отзывы читателей о книге "Тень доктора Кречмера". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Тень доктора Кречмера" друзьям в соцсетях.