Все сто шестьдесят четыре овцы Йеландов запрудили дорогу и бессмысленно толкались, блеяли, порываясь идти сразу во все стороны. Они в мгновение ока окружили велосипед. Длинная шерсть одной из овец запуталась в педали, овца дернулась и принялась жалобно блеять. Ей вторило все стадо. Вокруг овец бегали два колли, не давая им разбрестись окончательно.

Агнес что-то кричала, но ее голос тонул в общем шуме. Наверное, только землетрясение могло перекрыть этот душераздирающий овечий концерт. Но она обращалась не к нам. Широкоплечий, высокий, стоящий по пояс в овцах мужчина с посохом, не отрываясь, смотрел на Агнес, будто видел ее в первый раз. Он жевал. Агнес уронила велосипед, который тут же исчез под живым потоком овец. Эдди Мэйсон отбросил посох и решительным шагом двинулся к Агнес.

― О Боже, ― дрожащим голосом сказала я. ― Сработало. В самом деле сработало! А ведь она тоже их ела!

― Что? ― повернулся ко мне Кристофер Джон. ― Что ты сказала? Я ничего не слышу в этом шуме.

Я улыбнулась. Он наклонился ко мне. Солнце сияло в его волосах, в которых уже начала пробиваться седина. В уголках глаз появились морщинки, и эти маленькие ямочки под скулами… я никогда не видела никого, кто бы… никогда не чувствовала… Кроме него, мне не нужен никто на свете…

― Ничего, ― сказала я. ― Кажется, я ошиблась насчет этих конфет. Они совершенно безвредны.

Я до сих пор думаю, что бы случилось, если бы на эту дорогу прямо на Кристофера Джона выехало такси.


Комедия окончилась нежной пасторалью. Овцы пошли дальше, в сторону от фермы. Агнес и мистер Мэйсон медленно шли за ними, о чем-то разговаривая. Никто из них не оглянулся. Когда машина въезжала в ворота, я увидела, что рука пастуха легла на плечо Агнес.

Кристофер Джон затормозил, и я выбралась из машины, чтобы открыть калитку. Когда машина проезжала по двору, из дверей выскочил Вильям. Меня он не заметил и помчался прямо к машине.

― Папа! Папа! Голубь, которого ты сегодня принес…

Кристофер Джон вышел из машины и обнял сына.

― Погоди-ка. Эдди Мэйсон угощал тебя ирисками, которые я дал ему сегодня утром?

― Нет. Вот жадюга! А почему ты спрашиваешь? Но папа, послушай же! Миссис Йеланд оставила коробку с голубем в кабинете, а Рэг поломал ее, и голубь улетел. Он уже, наверное, у Джили, а ты так и не прикрепил записку.

Вдруг из-за дома выскочил Рэг, увидел меня и бросился лизаться. Вильям обернулся на шум, увидел меня и испуганно прикрыл рот рукой.

Кристофер Джон потрепал сына по голове.

― Все в порядке, малыш. Ты же знаешь ― она колдунья и ей все про нас известно.

― Правда?! ― широко открыв глаза от удивления, спросил мальчик.

― Почти, ― улыбнулась я. ― Но мне хотелось бы увидеть эту записку. Можно?

Ни слова ни говоря, Кристофер Джон достал из нагрудного кармана маленький, сложенный пополам листочек бумаги и протянул его мне. Как и первая записка, эта была написана рукой моей тети.

«Любовь можно предсказать, и длится она без конца. Прощайте, мои дорогие».

Прошло несколько секунд, прежде чем я подняла глаза.

― Ты знал, что здесь говорится, да?

― Конечно. Она показала мне обе записки, перед тем как отдала их мне, и рассказала, когда именно посылать. Она так благословила тебя. Нет, нас. ― Он заметил мое удивление и кивнул: ― Да, она все знала заранее и утешала меня, когда я горевал по Сесилии. Она сказала, что счастье снова придет к нам с Вильямом. И придет оно из Торнихолда. Так оно и случилось.

Рэг попытался лизнуть Кристофера Джона в щеку, но Вильям обхватил собаку и прижал к себе. Все трое стояли в солнечном свете, радостные, смеющиеся. Естественно, улыбка Рэга была шире, чем у всех.

Глядя на них, невозможно было поверить в свое счастье, но бумажка в моей руке лишний раз доказывала это. Сказка и волшебство тоже стали частью моего «нормального мира». Наверное, тетя Джэйлис знала все уже тогда, на берегу Идэна, знала, что ее смерть окажется тесно связанной с моим вторым рождением. Что я, как и то робкое создание из пруда, должна выбраться наверх, к солнцу. А то, что я увидела в хрустальном шаре голубей, подтолкнуло ее к мысли использовать их для знакомства меня с Кристофером Джоном. Ведь сказочная крестная ― всегда волшебница. И опять же, как в сказке, меня оставили одну в замке посреди заколдованного леса, чтобы я сама нашла дорогу и преодолела все опасности.

Кристофер Джон говорил что-то о том, что случилось сегодня утром в Блэк Коксе.

― Я попросил Эдди Мэйсона принести мне еще одного голубя из Торнихолда. Он принес мне его на ферму, и когда я уже поставил коробку в машину, я вдруг увидел твой велосипед. Эта птица в коробке так шумела, что я решил сначала отвезти ее домой. Потом мне нужно было съездить в Сэйнт-Торн за посылкой. Надеюсь, ты не видела мое позорное бегство?

Я покачала головой, потому что все еще не могла говорить.

― В любом случае, я собирался поехать вечером в Торнихолд, ― сказал он, ― и потом послать вторую записку. Ее благословение… Я только боялся, что слишком много себе позволяю, что все произошло так быстро… Поэтому я решил поехать к тебе и все выяснить на месте.

Быстро? Мне казалось, что он чуть не опоздал. Все еще смущаясь, я спросила:

― Вторую записку? Но ведь она оставила всего две. А вместе с сегодняшней их получается три. Откуда же еще одна?

Он опять улыбнулся своей замечательной улыбкой.

― Благословение непонятно откуда. Ты сама так сказала.

Свободной рукой Кристофер Джон обнял меня и притянул к себе. С другой стороны к нему прижимались Вильям и Рэг.

― Когда Вильям в тот день прибежал домой и стал рассказывать мне о тебе, и потом, когда я сам встретил тебя, говорил с тобой… я сразу понял: мисс Саксон была абсолютно права, когда уверяла, что меня ждет счастье. Но не мог же я позволить ей сделать все самой!

Я засмеялась и поцеловала его в щеку.

― Ну и Вильям, конечно, приложил к этому руку. Ты же знаешь, я на все готова, лишь бы он со своими зверюшками поселился у меня.

― На это я тоже рассчитывал, ― ответил Кристофер Джон.


На этом история и заканчивается.

Мы все еще живем в Торнихолде, хотя наши дети ― Вильям и две девочки ― уже давно уехали. Впрочем, они со своими семьями живут неподалеку, поэтому мы видимся очень часто.

Агнес вскоре вышла замуж за Эдди Мэйсона и уехала в Тидворт. Индейские барабаны передали, что она живет счастливо со своим мужем и ведет успешную борьбу с вдовой Марджет. В любом случае, в нашей жизни она больше не появлялась, став далекой и приятной соседкой. Бабушка умерла вскоре после ее отъезда. Умерла спокойно, во сне, со счастливой улыбкой на губах. К всеобщему удивлению, Джессами Трапп скоро женился на красивой приятной девушке, и она вскоре сделала из него вполне разумного человека. Они родили троих детей ― замечательно здоровых и симпатичных грязнуль, которые всегда радостно играют у ворот Торнихолда.

Итак, история о колдовстве окончилась комедией, и все ночные страхи, как это обычно и бывает, растворились в свете нового дня. Единственная причина, по которой я решилась все это написать, ― фраза моего внука, которую он сказал своей сестренке: «Знаешь, мне кажется, наша бабушка могла бы стать колдуньей, если бы захотела».