— Оу, я ничего не хочу от тебя, — говорит она. — Я просто буду пытать её и затем тебя, пока ты не сойдешь с ума и не отдашься крови Жнеца.

Я начинаю извиваться и дергать веревки так сильно, как могу:

— Оставь её в покое! — я соединяю ладони и пытаюсь скользить руками по веревке. Грубый материал врезается в мою кожу, натираясь, но я отказываюсь сдаваться или уступать.

Детектив Краммер хихикает, отрезая ножом небольшой розовый локон с головы Рэйвен:

— Знаешь, как было весело мучить тебя? Убивая тебя снова и снова. Заставлять тебя думать, что ты сходишь с ума. У тебя гибкий ум, и это делали самые близкие люди. Большинство из них безумны — ты знаешь это? И ты хочешь знать, почему?

— От боли моего существования, — говорю я.

— Не совсем, но близко. — говорит она, вытирая лезвие о плащ. — Безумие- очень заразная штука, в нем легко увязнуть. Те, кто находится рядом с Мрачным Ангелом, начинают переживать то, через что проходят они, изматываясь и сводя себя с ума. И плюс, они подвержены пыткам Жнеца.

Рэйвен давится собственной кровью и хватается за горло:

— Эмбер, помоги мне.

Детектив Краммер хватает Рэйвен за волосы и перемещает нож к волосяному покрову Рэйвен, будто собирается снять с нее скальп. Все мое тело дрожит, когда Жнецы становятся вокруг меня и их глаза начинают светиться.

— Просто сдайся, Эмбер, — говорит детектив, погружая нож под кожу головы Рэйвен. — И все — все исчезнет.

Я смотрю на ночное небо, думая о своей жизни. Было бы все лучше, если бы меня не было? Если бы я просто сдалась? Умерла? Может быть. Может быть, я бы перестала зависеть от вещей. Может быть, мир стал бы лучше без моих знаний смерти.

Я наблюдаю, как черная фигура спускается с неба, и я полагаю, что это Жнецы пришли забрать меня. Но падающие с Небес черные перья и пыльный воздух умиротворяют.

Существо движется нечеловечески быстро, словно в тумане он обрезает веревки на моих запястьях и возвращает мне свободу. Потом он разворачивается, хватает детектива Краммер за плечи и уносит в небо. Раздается ее болезненный крик, и Жнецы отрываются от земли, пружиня в воздухе и улетают.

— Страстный, когда в бою, — бормочу я и быстро сажусь, развязывая ноги. Затем мчусь к Рэйвен, она лежит лицом в грязи, и я аккуратно переворачиваю её на спину. Её глаза закрыты, и кровь вытекает из открытой раны на шее.

— Рэйв, ты слышишь меня?

Она вздохнула, и её глаза распахнулись:

— Боже, я думала, я…

Я подсовываю под неё руку, помогая встать на ноги:

— Давай, мы должны уйти прежде, чем они вернуться за нами.

— Слишком поздно, — говорит Гаррик, приземляясь прямо перед нами. У него человеческий голос, но под капюшоном фигура скелета; острые скулы, пустые глаза, бездушное сердце. — Эмбер, нет смысла сопротивляться. Мы каждый раз побеждаем. И знаешь почему?

Рэйвен навалилась на меня, закрыв глаза, пока я на дюйм отошла к лесу:

— Потому что ты связана с Мрачным Ангелом пока они не сломаются. Ты не сдашься.

Он идет за мной след в след, его плащ шлейфом развивается за ним:

— Потому что зло играет грязно — мы те, кто нарушает правила. — он раскинул руки в сторону, держа нож. — Таким образом, зло всегда побеждает.

— Иди в лес, — шепчу я на ухо Рэйвен, подталкивая ее вперед. — Сейчас.

Она моргает на меня:

— Я не оставлю тебя… Они хотят тебя убить.

— Нет, они хотят сделать меня одной из них, — говорю я. — Они не могут убить меня.

Нехотя, она выскальзывает из моей руки и ковыляет в тень деревьев, свободная от власти Жнеца.

Пустота душит мое горло, когда я иду к Гаррику, раскинув руки в сторону:

— Давай, убей меня.

Он ухмыляется, и огонь громко трещит за ним:

— Ты знаешь, я не могу этого сделать. Но я могу ранить тебя, — без каких-либо колебаний от одного из нас, он вонзает нож в мое горло, разрывая кожу и вены. Булькает кровь, и я зажимаю ладонью рану, когда успокаивающий шелест деревьев и цветов, прорастающих из земли, мгновенно соединяется со мной, и накладывают швы на кожу.

Гаррик тихо посвистывает, вытирая кровь с лезвия о плащ:

— Это было быстрее, чем должно было…Нет, ты не можешь быть…могла бы…

Пока он разглагольствует сам с собой, я, воспользовавшись возможностью, бью его коленом в живот, затем я разворачиваюсь и ударяю его локтем в лицо. Контакт кость-с-костью притупляет боль в локте, и я ударяю его кулаком в нос. Тактика барной драки в работе. Гаррик падает вниз, как мешок с картошкой.

Я несусь по лесу прочь от него, но он ползет вперед на животе, его пальцы обернулись вокруг моей лодыжки, дергая меня вниз, на мое лицо. Я бью ногой в его лицо, но он только смеется.

— Ты не можешь убивать смерть вечно, — его голос резкий, и кровь потоком стекает по его лицу. — Было очень занимательно наблюдать, как ты пытаешься проанализировать тысячи моих смертей. — я опять бью его, но он только сильнее смеется. — Знаешь, у тебя гораздо больше силы, чем ты думаешь, просто ты не знаешь, как её использовать.

Пока я цепляюсь руками за землю, его руки движутся вверх по моей ноге, как тугие веревки, и в это время ворона приземляется передо мной. Тогда он ударяет меня ножом в голень и хватает за волосы, поднимая на ноги, и потянув за собой. Боль стреляет вверх по моей ноге, а кровь хлещет вниз.

— Помоги мне, пожалуйста, — шепчу я птице. — Пожалуйста…

Она прыгает из стороны в сторону, раздумывая.

— Пожалуйста, птица. У меня ощущение, что ты можешь слышать меня, — шепчу я, прихрамывая, чтобы удержать равновесие.

Я готова сдаться, когда руки Гаррика вдруг оставляют меня, и звук хлопающих крыльев заставляет ворону нырнуть в деревья. Не задумываясь, я рванула в темный лес.

— Рэйвен, — шиплю я, ища за деревьями и возле кустов, заходя глубже в лес. Звезды мерцают между трещинами ветвей над моей головой, и я слышу крики и вопли на расстоянии.

— Рэйвен, — я решилась крикнуть, ветки хрустят под моими ботинками. — Где ты? Это я, Эмбер.

Я продолжаю идти, зная, куда я иду, но переживаю, что Рэйвен не знает:

— Пожалуйста, ответь мне. Обещаю, никто не причинит тебе боли.

Когда я шагаю на кладбище, я боюсь, что она может потеряться в деревьях. Мне нужен телефон и небольшая помощь, поэтому я быстро направляюсь к железным воротам. Как обычно, на кладбище тишина и смерть. Деревья отбрасывают тени на землю, и забор блокирует большинство уличных фонарей. Мои крылья разорваны, моя кожа пропитана кровью, и я хромаю при ходьбе.

Я скольжу через надгробия, стараясь не наступать на них, и от ветра скрипят петли калитки.

Я иду к воротам, когда я слышу шепот и, быстро развернувшись, бегу к деревьям:

— Эй…Рэйвен, это ты?

Когда кто-то выходит из-за дерева в задней части кладбища, преграды в моем теле рушатся. Одетый в черное, он сливается с ночью, но его волосы белые, как призрак. Его длинные ноги вытягиваются перед ним, как он шагает по траве ко мне.

— Ну, неужели это моя самая преданная фанатка, — говорит Камерон, и мои внутренности прошибает холодом.

Против моей власти, я останавливаюсь рядом с памятником Мрачному Жнецу, будто он контролирует мое тело, но не меня:

— Что ты делаешь здесь? — спрашиваю я.

Свист и вдруг он стоит прямо передо мной, его глаза темные как угли, его лицо романтично-поэтичное:

— Не притворяйся, что я не нравлюсь тебе, Эмбер. — губы растягиваются в улыбке. — Ты можешь притворяться, что не заинтересована во мне, но я знаю, что это не так.

Закрыв глаза, я напрягаю мышцы, чтобы оторвать ногу от травы — попытка заставляет меня снова двигаться в сторону ворот:

— Что ты делаешь со мной?

Его глаза опаляют, как угли на краю жизни, но не совсем мертвы, когда он разворачивает меня к себе:

— Ты такая красивая. Так выросла. Так полна жизни, но всегда полна смерти.

Мои ноги задрожали от желания убежать:

— Что ты?

— Возможно, ты должна спросить у меня, что ты. - его длинный палец очерчивает мои скулы, темный голод вспыхивает в его глазах, вызывая желание накормить. — Ты действительно удивительна, но была ослеплена страхом смерти и никогда не замечала все возможности перед собой. Если ты просто примешь это…

— Нет. — прерываю я резким, жгучим тоном. — Я не уступлю смерти.

— Ты не должна решать, пока все не поймешь. — он берет мою руку, и я беспомощно иду за ним, когда он ведет меня к дереву.

Он сажает нас к стволу, обнимает меня и поворачивает спиной к своей груди. Он убирает мои волосы в сторону и опускает губы к моему уху:

— Никогда не бойся смерти. Представь, что пишешь о бессмертии, а не о смерти как все остальные. Ты можешь стать первой.

— Уолт Уитмен и Эмили Дикинсон уже сделали это, — умничаю я. — А также Спилл Канвас.

— Спилл Канвас? — он заинтригован.

— Это коллектив, ты, мудак! — я срываюсь на крик, но замолкаю, прежде чем он достигает моих губ. Как я не могла заметить, что так будет? Я в бешенстве от себя. В ярости. — Камерон, отпусти меня. Пожалуйста. Если ты Жнец, я думала, ты не можешь обладать мной.

— Я не должен… и я не обладаю твоим разумом полностью — поверь мне. Я пытался. Но я могу овладеть твоим телом. — он целует кончик моего уха, схватив его зубами, затем он прокладывает дорожку из поцелуев вниз по моей шее, прежде чем отстраниться.

— Ты была таким странным ребенком. Обычно, когда они посылали меня возиться с детскими головами, это было самое гудящее время моего существования, — говорит он. — Но ты была полна решимости избавиться от меня. Я даже не беспокоил тебя… в какой-то степени это убивает все веселье и безумно раздражает.

— Нет…этого не может быть… — у меня щелкает в голове от того, что он говорит.

— И затем, спустя годы, мне пришлось вернуться, в соответствии с приказом…но ты выросла и раздражаешь гораздо меньше, и я просто не могу делать то, что Жнецы хотят от меня. — он замолкает, обдумывая что-то. — Знаешь, ведь из-за тебя я нарушил правила. Я пытался предупредить тебя о твоем отце, хотя не должен был. А потом ты сбежала со мной…Согласись, наверняка это было самое веселое в твоей жизни. Ты и я, прячемся в лесу, я слушаю твои рассуждения о себе же, пытаясь притвориться, что меня там нет.

— Я не могу поверить в это… Ты — тот Мрачный Жнец. Тот, кто мучил меня большую часть моей гребанной жизни, — я буквально задыхаюсь от гнева. Все это время я провела с ним в лесу после того, как мой отец исчез… это был он?

— Но ты никогда искренне не говорила, чтобы я ушел, так что поэтому мне и не пришлось. — он замолкает, скользя руками вниз по моим бедрам. — Я пытался предупредить тебя о твоем отце, чтобы ты могла помочь ему. Ты знаешь это? Ты знаешь, как сильно я беспокоюсь о тебе?

— Ты пытался заставить мою маму меня убить, — закипаю я. — Это не забота о ком-то… и ты даже не знаешь меня.

— Я сделал это с твоей мамой только, чтобы помочь тебе, — он ласково шепчет мне в ухо. — Я просто хочу, чтобы ты бросила бороться с тем, кто ты есть на самом деле. Если бы ты просто уступила безумию, вместо того, чтобы бороться с ним, жизнь была бы намного легче. И мы могли бы быть вместе.

— Я чуть не убила ее, — я киплю от злости, когда он опрокидывает меня назад и смотрит с улыбкой. — Я украла жизнь мамы, чтобы спасти свою собственную.

— Не стыдись этого. — он рисует пальцем по моей скуле. — Это в твоей крови и твой отец делал это много раз. Поверь мне.

— Ты знаешь, где мой отец? — ухватилась я. — Детектив — или жнец — кем бы она ни была, сказала, что он поддался безумию. Значит ли это, что он мертв? Или он один из вас? Мне нужно знать. Пожалуйста, Камерон. Пожалуйста, скажи мне.

Игнорируя меня, он опускает мою голову себе на колени и смотрит в мои глаза:

— Мы идеально подходим друг другу. Представь себе, живые в смерти, вместе пишущие красивые тексты… и я обещаю, что никогда не причиню тебе боль, — шепчет он, отодвигаясь от меня, а затем кладя меня на спину. — Я просто хочу помочь тебе.

— Никто не может помочь мне, — говорю я, когда моя голова касается травы. — Особенно…

Он расположил свое тело напротив моего, и мои слова улетучились в ночь. Я больше не знаю, чего я хочу, что я чувствую, когда его рука путешествует по моим плечам, вверх к моей шее и останавливается на моей щеке, а другая рука исследует голую кожу на моем бедре:

— Я могу помочь тебе, если ты позволишь. Я сделаю все, чтобы тоска ушла. — он облизывает губы, вжимая меня в свое тело, соединяясь с каждой частичкой меня. — Позволь мне забрать это навсегда.

Мои руки беспомощно падают в стороны:

— Нет.