Глава 8

Лучи солнца назойливо падали на прикрытые глаза, проникая даже в закрытую глушь её маленькой комнатки для прислуги. Девушка пробормотала что-то сонное и недовольное, пытаясь отмахнуться от тёплых и ярких утренних вредителей. Длинные ресницы слабо дрогнули, сонные глаза, наконец, открылись, будто нехотя.

Устало зевнув, Марта едва заставила себя подняться. Навряд ли её рассказ о полу бессонной ночи разговоров станет удовлетворительным объяснением для госпожи, которая уже наверняка давно ожидает её.

Надев простенькое белое платье и привычно уложив длинные волосы в косу, фрейлина аккуратно застелила свою постель и открыла двери, ведущие в покои цесаревны.

Та действительно уже ожидала её. Наталья расположилась на табуретке у трельяжа, разметав вокруг подолы своей длинной шёлковой сорочки. Рядом суетилась вторая фрейлина, Ксения, пытаясь расчесать спутавшиеся за ночь волосы госпожи.

Покосившись на зеркало, цесаревна заметила Марту, виновато склонившую голову.

– Ты должна была прийти раньше, – сухо заметила она.

– Простите, госпожа, – фрейлина отвесила неловкий реверанс, – Я проспала немного.

Услышав эти слова, цесаревна многозначительно хмыкнула.

– Никак, ночь бессонная? – Вроде бы, обычная фраза, но царевна явно вложила в неё другой смысл, – Именно об этом я бы хотела с тобой поговорить. Ксеня, оставь нас.

Поклонившись, девушка моментально удалилась, оставив Марту в ещё большей растерянности.

– Это… стоит вашего внимания? – Немного удивилась фрейлина, недоумевая, что имеет ввиду госпожа.

С секунду та хитро и испытующе смотрела на неё, будто прожигая насквозь хитрыми небесно-голубыми глазами.

– Я очень долго живу вдали от дворца и двора, – с некоторой печалью начала она, – Однако это не мешает мне видеть очевидного. И давно ты фаворитка моего брата?

Марта от такого вопроса опешила, словно ударившись о невидимую стену.

– Что вы, госпожа! – Запротестовала девушка, – И в мыслях не было!

– Не лги, – отрезала та, – Слишком уж странным тогда кажется стечение обстоятельств. Только увидев, мой брат сразу купил тебя, сразу устроил при мне, чтобы ты неплохо жила, и чтобы вы могли видеться. Потом это неожиданное приглашение. К тому же, я проснулась вчера среди ночи, захотела немного прогуляться по саду, а вы вместе, хотя и просто разговаривали. Странно, что это раньше не пришло мне в голову – видела же ваши переглядывания на пиру…

«Я даже не пыталась посмотреть на это с такой стороны! – подумала фрейлина, – Нет, это навряд ли так!».

– Простите госпожа, но вы ошибаетесь, – возмутилась Марта, – Я вовсе не фаворитка государя, а вчера мы просто случайно столкнулись на прогулке. Подобный статус не для меня, я не из тех, кто ищет выгод такими способами. Верите или нет, но вы не правы.

– Рано или поздно всё становится явным, особенно, когда речь идёт о фаворитках, – слегка улыбнулась та, аккуратно перебирая пальцами свои спутанные золотые локоны, – Фаворитка – это почти официальный статус, он несёт много выгод, причём не столько самой фаворитке, сколько людям, умеющим правильно этим пользоваться. К тому же, любое желание моего брата это негласный закон, который никто не осмеливается нарушать, какими бы ни было оно аморальным, жестоким и так далее. Тебя, бедную овечку, никто не спросит – если он захочет, ты будешь его игрушкой, вне зависимости от того, чего хочешь ты. Так что, если чутьё меня не подводит, то тебя уже можно поздравить с новым и весьма прибыльным статусом, Марта. Он очень шаткий, недолговечный и непостоянный, как и сами человеческие прихоти.

Марта смотрела на госпожу широко распахнутыми в ужасе глазами. Её, неискушённую девушку, такие речи очень пугали и вызывали отвращение.

– Прошу вас, не нужно так говорить, – сглотнув горький ком, ответила она, – Я не пустая кукла, потворствующая чужим желаниям и прихотям. Да, я простая девушка, подневольная крестьянка, вынужденная жить в тяжёлых условиях, но они в моём понимании не являются поводом для… такого. И у меня есть капелька гордости. Пожалуйста, не говорите так больше!

– Что ж, правда не изменится, если её не озвучивать, – безразлично пожала плечами царевна, вновь поворачиваясь к зеркалу, – Принеси-ка мне моё изумрудное платье.

Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, Марта принялась за привычную работу.

* * *

Холодные хлопья красивых снежинок медленно и неравномерно опускались на и без того заснеженный сад. День уже близился к вечеру, но скупое зимнее солнце всё ещё светило довольно ярко.

Только окончив возложенную на неё работу, Марте почему-то вновь захотелось прийти сюда, порадоваться холодной зимней красоте и просто поразмышлять. Зябко укутавшись в тулуп, девушка инстинктивно потирала замёрзшие руки и бесцельно бродила по саду. Чуть отдалившись от дворца, Марта одним ловким движением распустила слишком туго собранные волосы, позволив им стелиться по ветру шёлковой чёрной волной.

На красновато-синем небе уже виднелся бледный кусочек луны. Разглядывая его, девушка высоко запрокинула головку и легко улыбнулась. Но беззаботность схлынула, как только ей вспомнились слова госпожи, сказанные сегодня утром.

Всё это звучало для неё поистине некрасиво, да и сам Пётр из этих слов показался не таким, каким она его видела.

Да, пожалуй, она слишком наивна, особенно учитывая то, как обходилась с ней судьба. Но некий огонёк в душе поддерживал в ней веру в лучшее, словно частичка вечного тепла, которая жила у неё в груди, и которую она дарила всем, кто был способен эту частичку в ней разглядеть.

Что же до государя, то она не могла не признать, что он произвёл на неё сильное впечатление. Один только его обволакивающий голос действовал на неё больше, чем все ухаживания мужчин, когда-либо встречавшихся ей. И словно каждая фибра души впитывала те моменты, когда он даже просто бросал на неё мимолётный взгляд. Она совсем его не знала, но уже успела понять, что ей нравится молча с лёгкой улыбкой слушать его рассуждения, спорить на разные неожиданные темы, нравится невольно замирать от осознания его близости или просто смотреть в глубокие синие глаза, от которых, казалось, напрочь лишаешься рассудка.

«О Боже, что за мысли приходят в голову!» – Ужаснулась девушка, пытаясь одёрнуть себя.

Марта никогда не испытывала подобных чувств. Она имела лишь слабое представление о таких понятиях, как любовь или страсть. Даже будучи замужем, тогда, в Мариенбурге, она рядом с мужем ощущала лишь пустоту, хотя он и был довольно приятным молодым человеком. Ни к нему, ни к кому-либо ещё, она не испытывала тех эмоций, какие наверняка хоть в какой-то степени должны быть у юной и романтичной особы.

Она вообще не знала настоящей любви, даже мимолётной нежности. Всё было как-то сухо, безэмоционально, приземлённо. И вся жизнь состояла лишь из горечи и грубости.

Поэтому этот странный трепет в груди казался лишь её собственной блажью, фантазией – действительно, разве могут быть столь чудесные тёплые чувства настоящими? В её понимании – нет.

Однако словно вопреки этому выводу, ноги сами принесли её к тому фонтану, у которого они вчера встретились. И от одного только воспоминания губы растянулись в искренней, очаровательной улыбке.

Присев на бортик этого фонтана, Марта шумно вдохнула морозный воздух, пытаясь избавиться от этих мыслей. Это всё глупость, кто она такая, чтобы даже мечтать о самом государе, даже смотреть на него? Кто она такая, чтобы думать, что могла хоть чем-то заинтересовать его?!

Зажмурившись, девушка обречённо вздохнула и вновь запрокинула голову, поражаясь глупости собственных мыслей и надежд.

– Неужели не только я люблю здесь часто бывать? – Совсем рядом раздался тот самый обволакивающий голос, принадлежащий предмету её терзаний.

Заметно вздрогнув, Марта подскочила так резко, что перед глазами замельтешили красные точки.

– Ваше Величество, – реверанс вышел не очень изящным. Зазря распущенные волосы упали на испуганное личико, добавляя хрупкости и очаровательной женственности её облику, о чём сама она не подозревала и мило смущалась несколько неподобающего вида. Дыхание перехватило от синевы его глаз, загоревшихся странным огнём, который передавался и ей. От долгого взгляда по коже пробежались мурашки, и в этот раз отнюдь не от холода…

Оглядев девушку, царь слегка усмехнулся. На самом деле он надеялся застать её здесь.

– Позвольте, я пойду, – одёрнув себя, вновь слегка поклонилась она, и, обогнув его, хотела было сбежать во дворец. Но его тихий, властный оклик словно воздвиг на пути невидимую стену.

– Я не отпускал тебя. Останься, – несмотря на теплоту лёгкой улыбки, в голосе звучали привычные твёрдые повелительные нотки.

Девушка и сама не хотела уходить. Но его тон на секунду заставил её почувствовать себя безвольной игрушкой. Да, она – крестьянка, по сути, рабыня. Для других. Но вещью она себя никогда не считала. Пусть, опять же, глупо, но ей было почему-то важно сейчас слегка укоризненно спросить:

– Это приказ?

В любом другом случае Пётр непременно ответил бы утвердительно, но не сейчас.

– Нет. Просьба.

Забавно – он уже и забыл само это слово. Наверное, в жизни никогда никого ни о чём не просил, все и так беспрекословно слушались. А просьба ещё недавно казалась сродни оскорблению.

Но обольстительная улыбка этой необычной, задорной и манящей черноглазой красавицы искупала всё, и даже больше…

Глава 9

…Вот уже довольно много раз они встречались так, будто бы случайно, в саду, у застывшего фонтана, под надёжным покровом ночи. Он не всегда находил свободную минутку, да и у неё обязанностей хватало, вот только чувства не остановить подобными преградами.

Вот и в этот раз Марта, едва не пританцовывая, возвращалась к себе в покои, шагая в полутьме с одинокой свечой в руках.

На губах девушки играла весёлая улыбка. Она внимала странному счастью и ощущению лёгкости, которые неизменно дарили ей эти встречи. Голова слегка кружилась, будто от вина.

«Что со мной?» – промелькнул неизбежный вопрос.

Каждое его случайное прикосновение словно оставляло ожог на коже, каждый взгляд она сохраняла в душе, словно сокровище. Рядом с ним она ощущала себя маленькой капелькой перед стихией буйного океана. Марта словно бродила по краю пропасти, на грани между теплом, нежностью и безумной страстью, которые буквально излучал этот необыкновенный мужчина. Это не было похоже ни на приторную сказочную любовь, ни на примитивное влечение. Странное, необыкновенное, дурманящее, возвышенное, но земное чувство неумолимо охватывало девушку, даря беспокойство с примесью ощущения чуда.

Бег невидимых молний по телу,

Стихийное пламя взглядов…

Излечиться я не сумела

От любви, что подобна яду.

Я бегу от тебя несмело

Но как убежать от себя?

Как стать мне такой умелой,

Чтобы просто забыть тебя,

Чтоб не видеть во сне ночами,

Не мчаться окрылённо на встречу,

Чтоб потушить искру между нами?

Я уж точно себе не отвечу…

Она понимала, что это чистое безумие – безоглядно влюбиться в самого государя, но ничего не могла поделать с собой.

Скинув тулуп, девушка быстро одела ночную сорочку и залезла под одеяло. Задув свечу, она легко улыбнулась трепетным мыслям о своём «идеальном мужчине» и мирно уснула.

* * *

Вернувшись в покои, Пётр отказал себе сегодня в извечной привычке проверить перед сном документы, зная, что попросту не сможет сосредоточиться.

Его поглотили мысли о Марте. Об этой простой, весёлой, остроумной девушке с заразительной улыбкой, неповторимой женской мудростью и задорным огнём в манящих чёрных глазах. Всё в ней было каким-то особенным, неповторимым: безыскусные, умные речи, несвойственная, казалось бы, служанке, кошачья грация движений, серебристый смех, утончённая красота, сводящий с ума тонкий цветочный аромат кожи и волос. В ней не было фальши, глупости или вульгарности, с которыми он постоянно сталкивался в женщинах. За ней хотелось ухаживать, беречь и лелеять, как хрупкий хрустальный цветок, который боишься ненароком разбить. Эта девушка не была самой красивой, но являлась воплощением женственности, особого очарования, она умела парой игриво-двусмысленных слов вызвать именно те чувства, каких желала добиться.