Эдриан опустил в суп ложку и зажмурился. После напряженного ланча с Кэт до него дошло, что эта тема требует осторожности.

– Понимаешь, я всегда женился потому, что эти женщины были именно теми, с кем мне в то время надо было жить. Ни один из моих браков не вызывал у меня сомнений, каждый раз я женился с широко открытыми глазами, с любовью и надеждой. Возможно, такого у меня никогда уже не случится. Я могу встречаться с женщинами и хорошо о них думать, но они не будут предназначены для меня так, как Сьюзи, как твоя мама, как Майя.

Перл внимательно посмотрела на него.

– Ты опять женишься, – сказала она. – Ты любовный наркоман.

Эдриан спрятал улыбку, услышав из уст младшей дочери приговор, вынесенный ему Кэролайн.

– В общем, что бы ни произошло, я обещаю, что не сделаю ничего такого, от чего ты будешь несчастлива.

– Ты не можешь этого обещать, – возразила Перл, качая головой. – Никак не можешь.

8

В первые майские выходные совпали два дня рождения: Кэролайн исполнялось 44 года, Кэт – 20.

Эдриан вошел в дом в Айлингтоне с двумя подарочными пакетами и с полной сумкой шампанского. Денек выдался чудесный: на улице прохлада, а в саду Кэролайн, расположенном у южной стены дома, жара. Сьюзи пришла раньше. Она выглядела невероятно старой для женщины под пятьдесят: обветренная кожа садовницы с морского берега, совсем не подходящий для праздничного случая наряд – широкие брезентовые штаны и ношеная муслиновая кофта, из-под которой выглядывали лямки бюстгальтера. Но точеные черты ее лица по-прежнему завораживали, как и сияющие синие глаза.

– Привет, Сьюз. – Эдриан чмокнул ее в обе щеки. – Отлично выглядишь.

– Нет, ужасно. Захотелось посмотреть, что станет с волосами, если перестать краситься. Вот, полюбуйся.

Младшие дети прыгали на большом батуте в глубине сада, Кэт и Люк сидели рядышком на одеяле и таращились в смартфон Люка.

– Люк, – поприветствовал сына отец.

Люк поднял глаза и попытался встать.

– Да ладно, сиди.

Но Люк не послушался и, встав, раскрыл отцу объятия. Сын внушал Эдриану смутную тревогу. В отличие от фигуристой и грудастой Кэт, без пяти минут пышки, этот смахивал на бесплотную тень. Выше Эдриана на два дюйма, тощий, откуда ни посмотри, он унаследовал от Сьюзи цвет лица и волос, а от Эдриана – черты лица и фигуру. Глаза, узкие, почти ледяные, поражавшие на детском лице, теперь, когда Люк повзрослел, скорее пугали.

– Папа. – Он крепко обхватил Эдриана и стиснул его. – Как здорово тебя видеть!

Эдриан удивленно улыбнулся. В детстве Люк был ласковым ребенком, но за последний год отдалился от отца, стал почти враждебным. Воистину, «в разлуке размягчаются сердца».

Люк засунул руки в карманы брюк и улыбнулся.

– Полгода не виделись.

– Боже правый! – ахнул Эдриан. – Неужели так долго?

Люк усмехнулся и поправил смешную челку на лбу.

– Представь себе.

– Мне очень стыдно. Мы виделись на Рождество?

– Еще раньше. На Рождество я был в отъезде. На мой день рождения.

– В ноябре?..

Люк снисходительно похлопал его по плечу и опять подсел к сестре.

– Неужели тебя больше не спасает «Доска гармонии»?

– Придется ее усовершенствовать, – сказал Эдриан, садясь на подставленный Кэролайн стул и признательно ей улыбаясь. – Она меня подводит. Полгода! – Эдриан удрученно покачал головой.

Младшие дети одновременно заметили его появление. Бью и Перл спрыгнули с батута и бросились к отцу.

– Папа!

Перл залезла к нему на колени, Бью обхватил ручонками его шею. От обоих пахло лосьоном от солнечных ожогов. Кэролайн уселась напротив и закатала рукава шерстяного платья. Она радостно лучилась, удачная стрижка темно-русых волос выставляла напоказ ее скулы, обтягивающие леггинсы подчеркивали длину и стройность ног, на платье красовались броские цветы. Раньше Кэролайн почти не носила платьев, тем более в цветочек.

– Прекрасно выглядишь, – сказал ей Эдриан.

– Спасибо, – ответила она, благосклонно принимая комплимент. – А у тебя видок поношенный.

– И тебе спасибо, – хмуро буркнул Эдриан.

Люк откупорил одну из принесенных Эдрианом бутылок шампанского и передал ему полный пластмассовый стаканчик.

– Поздравляю! – Люк поднял свой стаканчик, обращаясь сразу ко всем. – За обеих новорожденных. За тебя, Кэт! И за Кэролайн! – Он повернулся к сестре, потом к мачехе. – За всю семью! Давно не виделись!

Последним с застенчивой улыбкой к отцу подошел Отис.

– Привет, отец.

«Отцом» он его еще никогда не называл. Эдриан увидел в этом плохо замаскированное разочарование.

– Привет, сынок. – Он сгреб его в охапку.

Отис был среди всех его детей самым миловидным. Как он, отец, смеет различать, кто из них миловидный, кто нет? Ему следовало бы быть совершенно слепым к их внешним особенностям. Но он был очень даже зрячим. Сам он был злосчастным дитятей начала шестидесятых, проведшим семидесятые в свитере горчичного цвета и с длинными волосами, смахивавшими на парик. В детстве у него были кривые зубы и веснушки, на его студийные фотографии того времени трудно было смотреть без слез. То же самое можно было сказать о любом его сверстнике. То ли дело Отис: его физиономия годилась для плаката на стену спальни любой нормальной девушки. Безупречно симметричная, с глазами цвета кофе мокко, пухлыми губами, душещипательными ямочками на щеках, ресницами на пол-лица и непременными выпирающими скулами.

Эдриан пригубил шампанского и оглянулся на дом. Трудно было поверить, что когда-то это был и его дом – белый, с несчетными окнами, с садом из старинных фруктовых деревьев и густого кустарника в цвету. Из гостиной на втором этаже в сад спускалась белая винтовая лестница, которую Кэролайн увешала декоративными светильниками, поблескивавшими сквозь вьющийся ломонос. Очаровательный дом – почему Эдриан его не ценил, когда жил здесь? Слишком много времени отнимали заботы, как его оплачивать, и поиски способов отсюда улизнуть. А теперь у него было такое чувство, словно он выиграл соревнование, приз в котором – приглашение сюда на несколько часов.

Он одним глотком опрокинул свое шампанское и уставился в пол.

– Ну, Эдриан? – обратилась к нему Кэролайн. – Выкладывай, что там за загадочная особа с телефоном?

Загадка Джейн выросла по экспоненте: сначала это была его личная крохотная тайна, потом она расширилась и стала достоянием двух его дочерей, а теперь, через несколько недель, выросла до размеров сочного анекдота на устах у всего его многочисленного семейства, искренне ею наслаждавшегося.

Он подставил пустой стаканчик Люку, опять разливавшему шампанское.

– Это еще что за новости? – спросил Люк, глядя на отца своими страшноватыми бесцветными глазами.

– О господи! Ничего.

– Женщина пришла смотреть кошку Майи, – начала рассказ Перл. – Перед самым моим днем рождения. Потом я видела ее на катке. А потом…

– Я повесил на почте объявление, – вмешался Эдриан, чтобы взять на себя ответственность за распространение информации. – Пару месяцев назад. Я думал найти кошке новых хозяев. Кошке Майи. В общем, эта женщина позвонила мне, и мы договорились о ее визите. Она пришла и сказала, что мне не следует избавляться от кошки. Что кошка, по ее мнению, мне нужна. Вскоре после этого Перл, как она считает, увидела эту женщину на катке, где та за ней наблюдала…

– Так и было, так и было!

– Может быть. Неважно. В день рождения Перл мы опять с ней столкнулись – на Аппер-стрит, по пути в «Страда».

– Она попалась нам по пути специально, потому что видела дату и время на папиной доске.

– Возможно, Перл, возможно. С ней был молодой человек, это было свидание. Мы немного поболтали, а потом я, придя домой, нашел под спинкой своего дивана ее телефон. Включил его и увидел, что в нем один-единственный номер – мой и я – единственный, с кем она обменивалась сообщениями. – Он замолчал, переводя дух.

– Вот чудеса! – сказала Сьюзи. – Похоже, она…

– Она искала папу, – закончила за нее Перл. – Специально.

– Искала и нашла, – высказалась Кэролайн.

– После чего пропала, – дополнила Сьюзи.

– Она очень, очень хорошенькая, – сказала Перл. – Папа стоял весь красный и говорил смешным голосом.

– Боже! – подал голос Люк. – Разубеди меня! Неужели ты высматриваешь четвертую миссис Вольф? Боже, спаси нас всех!

– Люк! – взмолилась Сьюзи.

– Что?

– Totes inappropes[2], – подсказала Кэт.

– Час от часу не легче! – Люк прижал руку к сердцу. – Лондон превращает людей в кретинов. Умоляю, разубеди меня, что ты сейчас сказала «Totes inappropes»!

– А вот и сказала, – с обиженной гримасой фыркнула Кэт.

– Не узнаю свою сестру, – театральным тоном заявил Люк. – Глупое выражение.

– Это называется «ирония».

– Что-то не заметил.

– В общем, – вмешался Эдриан, – все это неважно. Если Джейн вдруг не объявится и не потребует назад свой телефон, мы так и не узнаем, чего она добивалась.

– Но можно попробовать угадать, чего добивался ты сам, папа.

– Прекрати, Люк! – одернула брата Кэт.

– Просто она была очень приятной, – со вздохом сказал Эдриан.

В разговор вмешался звон дверного колокольчика, и Кэролайн встала.

– Наверное, это Пол, – сказала она.

– Кто такой Пол? – спросил Эдриан.

– Новый мамин дружок, – простонал Отис.

Эдриан с неприятным чувством наблюдал, как его бывшая жена торопится к садовой двери. Теперь он совсем по-другому воспринимал ее платье в цветочек, гладкую кожу, моложавость и оживленность. После того как он от нее ушел, Кэролайн провозглашала принципиальное одиночество и расхваливала достоинства самостоятельной жизни: пустая кровать, отсутствие специфических мужских запахов, лишние ящики в шкафах и аккуратно сложенные полотенца.

– Пол ей не дружок, – сердито возразила Перл.

– Много ты понимаешь! – бросил Отис. – Я видел, как он трогал ее лицо.

Перл вскочила, протянула руку и погладила Отиса по лицу.

– Я дотронулась до твоего лица. Выходит, теперь я твоя подружка?

Отис в ужасе попятился.

– Ты что, Перл? Ты с ума сошла! – Он гневно стер со щеки след прикосновения и ушел к батуту, сердито пиная мяч.

Пол был уже в саду. При виде его Эдриан побелел: Пол был моложе его минимум на десяток лет. Эдриан отвел глаза и машинально затащил к себе на колени Бью – почти как талисман, как оправдание своего пребывания здесь. Ощущая прижавшееся к нему горячее тельце сынишки, Эдриан почувствовал тоску по маленьким доверчивым существам, по ребенку, так и не родившемуся у них с Майей.

– Всем внимание! – раздался звонкий голос Кэролайн. – Пол Уилсон, прошу любить и жаловать. Пол, это мой бывший муж Эдриан, это бывшая жена Эдриана Сьюзи, она специально приехала из Хоу. Это мой пасынок Люк, брат Кэт.

Эдриан встретил Пола Уилсона улыбкой, свидетельствовавшей, как он надеялся, о его полной уверенности в себе. Немного поерзав, Эдриан показал, что встать не может, потому что держит на коленях ребенка.

– Рад знакомству, Пол.

– Так все они – ваши дети? – спросил Пол, изобразив на приятном лице притворный ужас.

– Мои. Так мне, по крайней мере, говорят.

– Вы не теряли времени зря, – рассмеялся Пол.

– Это давний проект, – ответил Эдриан, обнимая Бью. – Я приступил к нему в далеком прошлом.

– Боже! – уважительно сказал Пол. – Мне бы надо поторопиться. Мне через год сорок.

Эдриан еле удержался, чтобы не посоветовать Полу «поторопиться» с женщиной помоложе, если целью будет появление детей.

Кэролайн поставила для Пола еще одно раскладное кресло, Люк налил ему в пластмассовый стаканчик шампанского.

– Не могу не восхищаться! – сказал Пол, оглядывая их всех. – Вот так собраться! И никто никого не убивает.

Кэролайн и Сьюзи переглянулись и дружно прыснули.

– Я серьезно. Поделитесь секретом?

– Думаю, секрет нехитрый, – сказала Сьюзи. – Мы друг другу нравимся.

– И всем нам нравится Эдриан, это как-то помогает, – добавила Кэролайн.

– Вау! – Пол удивленно покачал головой. – Вот это рекомендация! Честно говоря, я в свое время знавал распавшиеся семьи. Сам из такой вышел. И ни разу не слыхал, чтобы в них сохранялись хорошие отношения. Такие последствия, что… – Он печально покачал головой. – По словам Кэрри, вы даже в отпуск вместе ездите?

– Стараемся, – сказал Эдриан, почему-то чувствовавший необходимость оправдываться. – Не реже раза в год. Ради детей. Чтобы общались, раз не живут вместе.

– Вау! – повторил Пол. – Впору рехнуться! Поневоле задумаешься, в чем подноготная. Кто владеет куклой вуду. – Он сделал вид, что втыкает в воображаемую куклу иголки, и громко захохотал, чтобы никто не усомнился, что это шутка. Кэролайн предостерегающе сжала ему колено, Эдриан неуверенно посмотрел на него.

– Ну, – сказал он небрежно, – вряд ли вы обнаружите здесь темные тайны. Мы ничего друг от друга не скрываем, вот и все.