Прежде чем Ник или Эйс смогли ответить, зазвонил телефон Ника. Он посмотрел на имя звонящего и вздохнул. Выждал пару секунд, прежде чем ответить.

Он затих на мгновение, пока говорил звонивший. Затем кивнул, хотя его собеседник не мог его видеть.

— Да, мам. Мы скоро будем.

Он закончил звонок.

— Нам нужно возвращаться домой, — сказал им Ник. Даже без звонка, Ник всегда был голосом разума.

— Я еще не готов возвращаться туда, — сказал Эйс, опустив взгляд вниз.

— Я не могу, — согласился Купер. Он не мог допустить, чтобы уровень адреналина понизился, потому что тогда... тогда, он может почувствовать реальную боль, вместо гнева.

— Время пришло, — сказал Ник снова.

Они не хотели слушать, но они знали, что их брат был прав.

Когда они возвращались к машине и усаживались внутрь, они словно шли по зеленой миле (прим. перев. — зеленая миля — это коридор по которому ведут заключенных на смертную казнь). Обратно они ехали гораздо медленнее, чем гнали из дому, молча и не торопясь.

Остановившись перед большим поместьем, в котором они выросли, молодые люди так и остались сидеть в «Ягуаре», никто из них не хотел первым открывать дверь их машины. Наконец, Ник решился на это, и остальные последовали за ним. В особняк они зашли в тишине, с поникшими плечами.

— Где вы были?

Они замерли в фойе, когда их дядя Шерман спустился вниз по ступеням и пристально посмотрел на них. Тревога в его голосе ужаснула их. Они знали, что время истекает.

— Нам нужно было выпустить немного пара, — сказал Маверик, его руки были спрятаны в карманах, когда он качнулся на пятках.

— Ваш отец хотел с вами поговорить, — проворчал Шерман. — Не так много времени осталось. Вы все нужны вашей маме.

— Нам очень жаль, — сказал Купер. Остальные были не в состоянии говорить и только кивнули, извиняясь.

Шерман вздохнул, не в состоянии больше сердится.

Они последовали за дядей наверх по ступеням. Никто из них не хотел заходить в дверь спальни. Но они вошли. Их отец, раньше очень сильный, теперь был очень хрупким и слабым. Рак забирал у него все, оставляя лишь тень мужчины, которым он всегда был.

— Проходите, — сказал он, его голос больше напоминал шепот.

Медленно четыре парня приблизились к кровати, стоя перед мужчиной, которого они скоро потеряют.

— Время истекает, поэтому я не буду тратить слова, — начал их отец.

— Пап... — Купер попытался прервать, но его мать положила руку на его плечо.

— Дай ему сказать, сынок.

Ее голос был таким печальным, что парни тут же повернулись и посмотрели на нее, их плечи напрягались, прежде чем они вернулись к отцу и стали ждать.

— Я совершил ошибку с вами, — сказал он им с разочарованием на лице. Он задержал свой взгляд на окровавленном глазе Купера и печально покачал головой. — С каждым из вас.

— Это не так, папа, — перебил его Маверик.

— Так и есть. Вы уже мужчины, но у вас нет планов на будущее. Я хотел дать вам весь мир, но вы научились только брать и так и не научились зарабатывать. Я знаю, что вы вырастите в прекрасных мужчин. У меня нет никаких сомнений по поводу этого. Но, пожалуйста, не стоит меня ненавидеть, когда я уйду, — сказал он прежде, чем начал закашливаться.

— Мы никогда не возненавидим тебя, папа, — быстро сказал Ник.

— Вы можете вскоре, — отец ответил им. — Но однажды вы скажете мне спасибо. Я делаю это, потому что люблю вас.

— О чем ты говоришь? — спросил Эйс.

— Ты скоро узнаешь, сынок, — сказал их отец.

— Пап... — начал Маверик, но глаза их отца закрылись.

Купер хотел заставить себя сказать что–то, чтобы разрушить эту ужасающую тишину. Но просто стоял там. Гнев, печаль, страх исходили от него.

А потом стало слишком поздно.

В комнате не раздавалось ни звука, когда их отец перестал дышать. Молодые люди прослезились, когда смотрели на их покойного отца.

Затем Купер развернулся и вышел прочь. Он не остановился перед входной дверью. Он даже не остановился в конце подъездной дорожки. Он продолжал ехать, все быстрее и быстрее, до тех пор, пока его желудок не скрутило от скорости. Он пытался осознать тот факт, что был разочарованием, которое постигло его отца. Что, если мужчина был прав? Что, если он никогда не станет и наполовину таким же, каким был его отец? Он разогнался еще быстрее.

Однако, был не в состоянии опередить последние слова разочарования его отца...

— ... и для моих мальчиков, я оставляю каждому из вас, Купер, Ник, Маверик и Эйс, четверть своего состояния, но при одном условии...

Прошел только день после похорон, и ни один из парней не хотел сидеть в этом кабинете, в то время как он зачитывал дурацкое завещание. Не то, чтобы они не знали, что он собирается сказать.

Их отец, само собой, оставил им свое состояние. То есть то, что еще не дал им в их трастовых фондах, а также их маме и его брату — дяде Шерману. Они были единственными живыми родственниками — ну, единственными, о которых они, по крайней мере, знали. Так что это была пустая трата времени.

— Мы можем покончить с этим? Меня ждут дела, — огрызнулся Купер.

— В конце концов ты мог бы проявить немного уважения, — Шерман осадил Купера.

— Ага, я проявил, — сказал Куп. — Теперь я могу идти? Не желаю слушать остальное.

— Я думаю, тебе стоит, — сказала их мать.

Ее сладкий голос мгновенно успокоил парней. Они любили свою мать и очень уважали ее, всегда прислушивались к тому, что она говорила. Но годы ожесточили их, они стали принимать как должное, то, что им дали.

Все должно было измениться.

— Вы не получите ни цента из вашего наследства до тех пор, пока не докажете, что на самом деле сделали лучше не только свою жизнь, но и жизнь других людей.

Купер заговорил первым.

— И что это значит? — он встал на ноги, и стул, на котором он сидел, мгновенно отлетел в сторону. Его братья оказались позади него.

Мир стал внезапно вращаться, и никто из них не знал, как справиться с этими последними новостями.

— Если вы, наконец, заткнетесь и послушаете, тогда сможете услышать все остальное, — сказал им Шерман.

Четверо молодых мужчин были растеряны, но медленно опустились на свои сидения, кроме Купера, который так и остался стоять, скрестив руки на груди, а его глаза так и метали кинжалы.

— У вас есть десять лет, чтобы изменить ваши жизни. По истечению этого десятилетия, если вы не сможете доказать свою самостоятельность, прилагая все усилия, и проявляя почтение к вашей матери и дяде, и принося пользу обществу, ваше наследство будет пожертвовано на благотворительность.

Адвокат остановился, словно не хотел зачитывать то, что следовало дальше.

— Покончим с этим, — прорычал Эйс.

— Ваша мама и я прожили замечательную, красивую, увлекательную жизнь вместе. Мужчина не должен быть одиноким. Он должен любить, делиться, расти с женщиной, которая будет его проводником в самые непростые моменты жизни, — начал душеприказчик.

— О чем он говорит? — огрызнулся Маверик.

— Сынок, это слова твоего отца, так что, не мог бы ты послушать? — сказал дядя Шерман печальным тоном.

Маверик наклонился вперед, но, похоже, он не слышал ничего из того, что говорилось в тот момент.

— Могу я продолжать? — спросил адвокат.

— Да, да, — показал Купер жестом руки.

— Вы получите ваше полностью наследство, как только женитесь.

Мертвая тишина последовала за этими словами, когда парни посмотрели друг на друга, а затем на свою мать, на лице которой была безмятежная улыбка.

Наконец, Купер был одним из тех, кто заговорил снова.

— Мама? Что за хрень здесь происходит?

Она одарила сына печальной улыбкой.

— Мы с отцом наблюдали за тем, как в последние годы вы сбились с пути. Он знал, что умирает, и у него не осталось времени, чтобы направить вас, помочь вырасти. Он не хотел потерять вас навсегда, как и я. Так что он изменил завещание.

Парни ждали, когда она продолжит, но она молча присела.

— Мы богаты и без его денег, — заметил Ник.

Она молчала какое–то время.

— Да, Ник, так и есть, — сказала она наконец.

— Ты собираешься забрать все, что у нас уже есть? — спросил Маверик.

— Нет, я не собираюсь, — сказала всем им Эвелин Армстронг. — Вы можете не получать свое наследство, хотя в сравнении с ним ваши трастовые фонды — жалкие гроши, вы сами знаете. Но получение денег — не цель, — сказала она со вздохом.

— Какова же цель? — спросил Купер, отчаянно пытаясь не перейти на крик, но только потому, что его мать была в комнате.

— Цель — вырасти. Вам нужно вырасти, — сказала Эвелин, когда смотрела в глаза каждому из парней, прежде чем повернуться к Шерману.

— Ваш отец хотел, чтобы вы стали хорошими мужчинами. Он попросил вас показать вашей маме, что вы ими стали, — добавил Шерман.

— Таким образом, даже после смерти отец хотел, чтобы мы плясали под его дудку? — огрызнулся Эйс.

— Нет, сынок, даже после смерти ваш отец хотел, чтобы вы стали мужчинами, какими он хотел вас видеть, — сказала им Эвелин.

— Мне не нужны его дурацкие деньги. Мне достаточно тех, что у меня уже есть, и, к тому же, у меня были собственные планы. Если он думает, что я такая бестолочь, то пусть оставит все эти деньги себе, — прогремел Купер.

— Согласен, — огрызнулся Ник.

— Я не собираюсь делать что–то, потому что кто–то заставляет меня, — заявил Маверик, присоединяясь к братьям.

— Если он думал, что мы такие бестолочи, то пусть катится в пекло, — сказал Эйс, заходя слишком далеко.

— Эйс.... — прошептал Куп.

— Вот только не надо, Купер! Ты всегда стараешься быть лидером, но это дерьмо. Да, я младший в семье, но это совсем не означает, что я должен пытаться исправить каждую ошибку, которую вы, ребята, уже совершили. Я покончил с этим, — прорычал Эйс.

— Угомонись, сынок, — сказал Шерман, когда поднялся и положил руку на плечо Эйса.

— Нет!

Эйс отскочил от Шермана и затем двинулся в сторону двери.

— Я люблю вас всех, независимо от вашего выбора, но надеюсь вы слышали последние слова вашего отца и знаете, что он сделал это потому, что любит вас, — сказала Эвелин тихо, на мгновение останавливая Эйса. Затем его глаза помрачнели.

— Я в это не играю.

Эйс вышел первым. Он выскочил из офиса душеприказчика, нагревая воздух вокруг себя.

Купер стоял огорошенный. Что только что произошло? Они не только потеряли отца, но и только что выяснили, что никогда не были достаточно хороши в его глазах.

— К черту папу, к чету это место.

Купер последовал за своим братом, хотя Эйс уже давно ушел. Это не имело значения. Купер проявит себя, но он сделает это, потому что сам того хотел. Он никогда не станет чьей–то марионеткой. Даже своего отца.


Глава 1

Что, черт побери, он делает на этой роскошной свадьбе Андерсона из команды «Шторм» и его невесты — Хейли?

Он не хотел быть здесь, не хотел находится даже близко к людям, но опасался того, что его друзья могли начать звонить в Национальную Гвардию в любую минуту, если бы он не появился, или по крайней мере притворился, что он все еще нормальный.

Прошло всего шесть месяцев с тех пор, как его отца не стало. Ни слова от Эйса, и хотя он общался с другими своими братьями, их разговоры были короткими. Каждый из них сражался со своими демонами и последними словами отца.

С матерью он обменивался всего несколькими словами. Купер знал, что это ужасно, он не хотел встречаться с ней, пока находился в подобном состоянии.

— Я действительно очень рад, что ты выбрался, Куп.

Марк Андерсон стоял рядом с ним, и они всматривались в празднующую толпу вокруг них. Купер даже не пытался улыбаться. Его губы только скривились.

— В последнее время я не очень люблю праздники, — признался Купер своему другу.

— Понимаю тебя. Я не знаю, как смог бы жить, если бы умер мой отец. Этот мужчина постоянно вмешивается и мелькает перед глазами, но я люблю его. Думаю, этот старик слишком упрям, чтобы так просто уйти. Он переживет всех нас, — сказал он с усмешкой.

— Ага, согласен с тобой. Джозеф — это сила, с которой нужно считаться, — произнес Купер, его губы слегка подергивались. Это была почти улыбка.

— Тебе нравится твоя новая работа? — спросил Марк.

Купер остановился, пока раздумывал о вопросе. Он делал именно то, чего хотел его отец. Даже если он делал это, не желая угодить отцу. Он работал на небольшую авиакомпанию, используя навыки, которые до недавнего времени были не более, чем хобби.

— Я не уверен в том, что наслаждаюсь самой работой и бумажной волокитой, которая идет в купе с ней, но, да — полеты это то, что я люблю. Я не мог знать, что этого достаточно. Кто знал, что самолеты, с которыми я игрался всю жизнь, станут моей карьерой, — сказал Купер.

— Даже и без своего наследства ты очень богатый мужчина, Купер. Не похоже, что тебе нужна работа. Но прежде, чем ты что–то скажешь, я знаю, что это не из–за денег. Я тоже могу не работать. Но решил, что буду работать, не из-за благосостояния, а скорее из гордости, — сказал ему Марк.