— Мария припрятала бутылку специально для нас, — продолжает она улыбаться.

— Би! — кричит Бриджет, появляясь перед нами с бокалом белого вина в руке. По сравнению с тем, что было утром, она заметно повеселела. Мария отходит от Расса и присоединяется к нам, и Рейчел, вечно находящаяся в профессиональном тонусе, ждет, пока мы обнимаемся, и фотографирует нас втроем. Стоим вместе и наблюдаем, как неподалеку от нас Локи зависает то с одной, то с другой девушкой. Думаю, он любит быть в центре внимания. Пару раз он смотрит, улыбаясь, в нашу сторону.

Рейчел настаивает на том, что сама закончит съемку, и я в итоге соглашаюсь. Она и вправду замечательный босс и наставник. Заношу фотоаппарат в спальню и привожу себя в порядок. На мне желтое платье с воротничком-хомутиком и оборчатым подолом, ниспадающим почти до колен. В наряде такой длины работать вполне удобно, хотя обычно я надеваю аккуратные брючки, когда приходится бегать с фотоаппаратом. Но не сегодня, потому что я здесь и гость, и фотограф. Поправляю волосы, освежаю макияж и возвращаюсь на улицу.

Солнце клонится к горизонту, и по всему небу простираются разноцветные полосы: розово-лиловая, серая, оранжевая, желтая, белая и, высоко-высоко над головой, светло-голубая. Задерживаюсь на ступеньках, чтобы полюбоваться видом. Не стоило так скоро относить фотоаппарат, но если я вернусь за ним, к тому времени краски уже потускнеют.

Спускаюсь по лестнице и вдруг останавливаюсь, увидев у бассейна Алекса с фотоаппаратом в руках. Слышу звук затвора: он снимает закат. Алекс оборачивается и встречается со мной взглядом.

— Эй, — тихо говорит он, опуская фотоаппарат на мозаичный стол. — Я искал тебя. Можно с тобой поговорить?

Я с опаской киваю, недоумевая, что он может мне сказать после того, как весь день не обращал на меня никакого внимания.

Он смотрит на шатер, чтобы убедиться, что никого нет поблизости, а потом кивком головы указывает на сооружение, стоящее рядом с бассейном. Мы заходим за угол небольшого сарайчика и оказываемся во мраке листвы деревьев. Он засовывает руки в карманы и поворачивается ко мне.

— Извини за то, что вчера случилось, — с серьезным видом произносит он. — Я был пьян.

Отступаю от него. Противно слышать такую отговорку.

— Забудь об этом, — говорю я, — я тоже. Давай просто жить дальше.

Отворачиваюсь, но он хватает меня за руку, и я останавливаюсь. Испуганно смотрю на него.

— Бронте, — качает он головой со страдальческим видом. — Я теперь вообще ничего не соображаю.

Он растерянно смотрит на меня, и сердце мое тает. Но я не хочу, чтобы оно таяло. Я хочу, чтобы оно отвердело, как камень, и я ушла прочь.

— Прости, — искренне говорит он, выпуская руку и прикасаясь пальцами к моему лицу. — Я…

Он сглатывает. Ему явно сложно выговаривать слова.

— Ты нужна мне.

Неуверенно смотрю на него.

— Зачем ты на ней женишься?

Он явно не ожидал такого вопроса.

— Я и Зара были вместе долгие годы. Я всегда хотел семейной жизни, детей. Так меня воспитали. Понимаю, что ты не веришь в брак…

— Это не значит, что в жизни я не хочу того же самого, — обрываю его.

— Но ты возвращаешься в Австралию.

— Сейчас я планирую остаться.

В отчаянии он запускает руки в волосы. Он качает головой, меряя шагами землю.

— Кто знает, как все сложилось бы, если бы мы провели вместе больше времени, когда встретились. Сомневаюсь, что я вернулся бы к Заре.

Затаив дыхание, слушаю, что он скажет дальше.

— Но мы быстро расстались. Она написала, а тебе нужно было возвращаться домой. — Его лицо искажается. Он снова качает головой в полной растерянности. — Ты правда мне очень понравилась, — он делает резкий вдох, — и до сих пор нравишься.

В отчаянии прикрываю глаза.

— И ты мне вправду очень нравишься, — отзываюсь я.

Нет. Я люблю его.

Он прекращает расхаживать туда-сюда и пристально вглядывается мне в лицо. Здесь так темно. Только сумрачное небо проглядывает сквозь решето пушистых ветвей над нашими головами.

Никогда ничего я так страстно не желала, как поцеловать его прямо здесь и сейчас. Когда я это осознаю, в глазах начинает щипать.

— Бронте, — грустно говорит он, глядя на меня. Он делает шаг навстречу и обнимает меня. Вытягиваюсь, точно пружина. Он, отпрянув, снова смотрит на меня. Мне страшно встречаться с ним глазами. Он обхватывает ладонью мой подбородок и прижимает свой лоб к моему. Его дыхание учащается. Его губы всего в паре сантиметров от меня, и я вспоминаю, как шикарно он целуется. Кладу ладонь ему на грудь и чувствую под ней тепло его кожи. Он резко вдыхает, ведет носом по щеке к шее. Сердце, кажется, сейчас лопнет.

— Алекс, — шепчу я, понимая, что он должен остановиться, но не желая этого. Он дышит отрывисто, и я чувствую тепло, расползающееся по моей коже. Я не могу этого сделать. Я не могу прекратить. Поворачиваю к нему лицо и резко подскакиваю, когда он находит мои губы. Он целуется так, будто мы живем на свете последний день, и сейчас мне хочется, чтобы так на самом деле и было. Хватаюсь за его рубашку. Руки подлетают к его лицу, и я касаюсь легкой щетины, а он прижимает меня к сооружению у бассейна. Алекс так мне нужен. Хочу прижиматься к нему снова и снова. Мы были так близки, как только возможно — никаких барьеров, ничего. Хочу снова близости. Но нет… Не судьба.

Он отрывается от меня в полном ужасе. На лице проступает отвращение, хотя я понимаю, что оно направлено на него самого, а не на меня.

— Господи, Бронте, — выдыхает он, — прости. Черт. Прости, пожалуйста.

Алекс сгорает от стыда. Он запускает руки в волосы и обхватывает голову, не веря в то, что только что случилось.

— Черт. О черт, — снова и снова бормочет он.

Грустно смотрю на него: он снова расхаживает взад и вперед. Провожу рукой по губам, будто надеясь стереть вкус его поцелуя. У меня пропал дар речи.

— Уходи, — говорю я.

Он смотрит на меня несчастными глазами.

— Уходи! — уже громче повторяю я. Я хочу остаться одна. Теперь лицо его выражает самую настоящую скорбь.

— Пожалуйста, просто уйди, — шепчу я. Внезапно он кивает и быстро удаляется.

В голове начинает колоть, когда я смотрю, как он уходит. Он не может жениться на ней. Не может. Я люблю его и знаю, что это взаимно. Не без труда я собираюсь с духом и возвращаюсь к гостям. Иду к шатру, и до меня доносится задушевная песня Локи «Любовь слепа». Не самая подходящая песня для свадьбы, но у всех собравшихся все равно приподнятое настроение. Алекса нигде не видно. Подхожу к Бриджет и паре друзей Марии, которые, не отрываясь, смотрят на Локи. Вытягиваю стул и усаживаюсь.

— Где ты была? — спрашивает меня Бриджет.

— Просто отдыхала, — спокойно отвечаю я. Актриса из меня никудышная, но испанская инквизиция мне точно сегодня не нужна. — Думаю, до меня наконец дошло, что вчера случилось.

— Упс. Между прочим, я сказала Локи.

— Сказала что? — недоуменно смотрю на нее.

— Что между тобой и Алексом ничего не было. Что вы просто разговаривали.

— А.

Информация-то устарела, думаю я.

— Спасибо.

Локи допевает песню и объявляет о коротком перерыве. Из динамиков начинает звучать музыка. Диджей, кузен Марии, постарался. Локи идет к бару, берет бутылку пива и осматривается. Заметив нас, он подходит.

— Можно присоединиться? — растягивает он слова, глядя на меня. Выглядит он по-прежнему мрачным. Сомневаюсь, что он поверил в то, что сказала Бриджет, и я не собираюсь переубеждать его. Теперь это будет ложью.

— Конечно нет, — отвечаю я, выдавливая из себя улыбку и двигаясь, чтобы освободить ему место. Он берет стул из-за соседнего стола. — Пел просто прекрасно.

— Да? Ты почти все пропустила.

— Я заносила в спальню фотоаппарат.

— Правда.

Он отпивает пиво, и я отвечаю на вопрос, хотя он прозвучал, как самое настоящее утверждение.

— Да.

— Где Алекс? — спрашивает он, переведя на меня взгляд.

— Эх, дай ей передохнуть, Локи, — обрывает Бриджет, поднимаясь. — Я же сказала, ничего не случилось. Я в туалет.

Она подталкивает его в плечо и ныряет в толпу.

— Да, она сказала, что ничего не случилось, — говорит он.

— Да? Хорошо.

— Я не куплюсь на это, — буравит он меня взглядом. — Надеюсь, ты не будешь возражать, если я скажу, — начинает он спокойным голосом, который постепенно начинает дребезжать от злости, — но какого лешего ты делаешь?

— Хватит.

— Он женится через три месяца.

Под взглядом его ледяных голубых глаз внутри у меня все холодеет.

— Я, по-твоему, не знаю? — ужасно, но на глаза наворачиваются слезы, а я не могу сидеть тут и реветь и потому выхожу из шатра.

Увы, он идет следом.

— Оставь меня в покое, — прошу я, обходя шатер, надеясь остаться там в одиночестве.

— Прости, — отзывается он мрачно. — Я не хотел доводить тебя до слез.

Я закусываю губу и становлюсь лицом к горам.

— Не ты доводишь меня до слез.

Нет, не он. А Алекс.

— Что ты делаешь, Брон? — снова спрашивает он в глубокой задумчивости. — Ты производишь впечатление такой умной девушки. Я не могу понять, почему ты полюбила парня, который женится на другой.

— А ты думаешь, у меня есть выбор? — плаксиво спрашиваю я. — Ты думаешь, я хочу испытывать к нему чувства?

Он внезапно останавливается. Минуту спустя он находит слова, а на лице проступает смесь шока и ужаса.

— Ты любишь его?

— Это вроде очевидно?

Он отворачивается от меня, положив руки на деревянный забор, обнесенный вокруг участка. Он явно не верит своим ушам и качает головой.

— В таком случае, видимо, я ничем не могу помочь?

— Локи…

— Я знал, что он нравится тебе, но я не думал… Черт.

Мое сердце переполняют чувства, и внезапно мне кажется, что Бриджет, возможно, права: его чувства ко мне кроются где-то глубоко, а не лежат на поверхности. По наитию я протягиваю руку и кладу к нему на плечо, желая утешить его.

— Ты хочешь быть с мужчиной, который обманывает? — в недоумении спрашивает он.

Моя рука медленно скользит вниз.

— Конечно нет.

— Если он так поступает со своей невестой, как ему вообще можно доверять?

Я качаю головой. Алекс вовсе не изменник, все совсем не так.

— Изменил раз — изменит и другой, — с горечью в голосе добавляет он.

— Это не так, — я поднимаю голос, — это… совсем другое. Он запутался. Он сам не рад своим чувствам. Если бы он мог положить этому конец, то так бы и сделал.

Вслед за моими словами меня окатывает отвратительной волной дежавю. Я резко дергаюсь, когда ко мне приходит ужасное воспоминание.


Я запутался. Бронте, милая, пожалуйста. Я так запутался. Я не могу с этим справиться. Не могу справиться с собой. Если бы я мог все прекратить, я бы так и сделал. Пожалуйста, не говори маме. Пожалуйста. Подойди. Подойди сюда, моя милая. Не могу справиться со своими чувствами. Пожалуйста, не рассказывай матери.


Смотрю на Локи глазами, полными ужаса, а к горлу подступает тошнота. Он странно смотрит на меня, чувствуя, что со мной что-то совсем не так.

— Что такое?

— Ничего, — пытаюсь выговорить, но ни звука выдавить не удается.

— Ты вся дрожишь, — обеспокоенно говорит он.

Он прав. Меня обуяла дрожь с головы до пят. Ручьями стекает холодный пот. Тут в памяти оживает наш последний разговор с матерью. Она говорила, что мне нужно вернуться домой, что это очень важно. Она хотела, чтобы я вернулась на Рождество.

— Вдруг это твой последний шанс, — говорила она. — В марте может быть слишком поздно.

— Я не приеду в марте, — ответила я. — Меня повысили. Я остаюсь.

Она сказала, что заказала мне билет до дома, несмотря на объяснения того, что мне надо работать.

— Отдохнешь на Рождество. Все отдыхают на Рождество, — настаивала она. — Ты должна. Мне надо увидеться с тобой. Ему надо увидеться с тобой. Потом станет поздно.

Я успокаиваюсь, озадаченно глядя прямо перед собой.

— Мне надо ехать домой, — шепчу я Локи.

— Остался всего день.

— Я не о Британии. Мне надо домой — в Австралию.

Он мягко гладит меня по плечу.

— Возможно, и к лучшему.

Резко оборачиваюсь и пристально на него смотрю.

— Это не имеет отношения к Алексу. Я возвращаюсь. Мне просто надо на Рождество домой.

Он моргает в недоумении.

— О чем ты? Впереди еще четыре месяца.

— Знаю.

— Черт, ты такая странная, Бронте. — Он закрывает лицо руками. — Все у тебя вкривь и вкось, — бормочет он, не глядя на меня.