Пролог.

   Главное в искусстве обмана - не умение обманывать, а способность помнить свою ложь и не перемешивать ее с реальной жизнью. Александра.

   Он мой. Сейчас он спит, такой вроде бы спокойный и расслабленный, но по-прежнему серьезный и едва ли не угрожающий. Даже во сне. Хотя для обычных людей это самое беззащитное время.

   Его горячая рука с широкой, немного шершавой ладонью покоится на моей талии, прижимая к себе. Даже во сне не отпускает. Я это давно заметила. Стоило хотя бы сделать попытку отодвинуться, как он жестко придвигал меня назад, при этом продолжая спать. Словно у него срабатывал внутренний рефлекс - или как там это называется? - или я была его зависимостью, без которой он не мог прожить ни секунды.

   Прикольная мысль, кстати. Хотя нет, так говорить же нельзя. Интересная мысль. Да, интересная. Думать, будто я и есть его зависимость, без которой он никогда не сможет прожить. Такое знание окрыляет. Чувствуешь себя всемогущей, но есть одна маленькая загвоздка. Он - моя зависимость.

   И это не абстрактная мысль. Это правда. Себя-то я знаю. Это чужие чувства нельзя знать на сто процентов, но свои...Хотя кто-то и в своих путается, обожая все усложнять. Но я не любила сложности. Поэтому у меня все было просто. Он - мой. И я никому его не отдам.

   Приподнялась на локте, откидывая отросшие волосы за спину, и принялась его рассматривать. Не удержавшись, протянула руку, чтобы коснуться острых скул, скользнуть кончиками пальцев по мужественному подбородку. Касания к его коже, к нему самому были необходимы мне как воздух. Я к ним привыкла и уже без них не могла.

   Тоже достаточно интересно выходило. Он всегда просыпался от любого, едва слышного шороха, что уж тут говорить о касаниях, тем более до лица? В одной из десятков тех книжек, которые приносил мне он, я как-то прочла, что прикосновения к волосам и лицу - высшая степень доверия. Я не помнила ни названия книги, ни то, о чем она - только ее вид. В серо-коричневой обложке, неприметная такая и очень толстая. В ней было много всего, но запомнилось именно это.

   Он всегда чутко спал. И если бы кто-то коснулся его лица, он бы проснулся. Возможно, проснулся бы еще раньше, не позволяя этого сделать. Но я была исключением. Я могла трогать его, изучать и без того знакомые, впечатанные в память как клеймо черты. Мне это позволялось. И мне нравилось думать, что так происходит из-за того, что я - часть его.

   - Что ты делаешь? - прервал мои размышления хриплый спросонья голос.

   Что ж, может быть, мне и позволялось многое, он, тем не менее, всегда все контролировал.

   - На тебя смотрю.

   Хмыкнул.

   - И как?

   - Как обычно.

   - Что, ничего нового? - он притворно огорчился.

   - Нет. Только щетина появилась.

   - Печально.

   Я пожала плечами.

   - Мне нравится.

   - О чем ты думаешь?

   Я никогда не могла от него ничего скрыть. Конечно, он не обладал даром телепатии или чего-нибудь еще, но я была для него открытой книгой. Или почти открытой. Во всяком случае, малейшие мои колебания он всегда улавливал. Наверное, именно поэтому он когда-то смог меня удержать рядом. А что, отличная мысль, многое объясняющая.

   - О том, что ты мой.

   Он довольно усмехнулся, притянул меня к себе, заставив сесть сверху, и провел руками по ключицам и ниже.

   - Твой?

   - Мой, - уверенно кивнула и потянулась под его касаниями как кошка.

   - Когда ты успела поставить на мне свое тавро?

   - Неважно. Ты все равно мой. Я тебя люблю.

   - Ты эгоистка, - он покачал головой, но не в силах скрыть удовольствие и радость от моего признания, жестко поцеловал, властно притянув мою голову к себе. - Все я и я.

   - И что? Ты тоже эгоист, похлеще меня.

   - И все равно любишь?

   Я с вызовом сверкнула глазами.

   - Люблю.

   Я не знала, о чем он в тот момент подумал или что вспомнил. Просто неожиданно он притянул меня к себе, так что я касалась его лица носом, и выдохнул в губы:

   - Никому этого не говори. Никогда.

   - Только тебе?

   - Да.

   Я рассмеялась прямо ему в лицо. Хватка усилилась, не давая мне выпрямиться и поднять голову.

   - Эгоист.

   - Я знаю.

   - Хорошо, я никому не скажу, что люблю. Но ведь я всегда могу ответить "я тебя тоже" или "да". Это же не считается.

   Теперь он зарычал с угрозой и резко перекатился на постели, подминая меня под себя. Голова у меня закружилась.

   - Не зли меня. Ты моя, ясно? Я тебя люблю и никогда не отпущу. Запомни это.

   Я любила его. Разного, и такого тоже. Властного, очень жесткого, так что я сама становилась рядом с ним слабой и по-женски нежной. Мне нравилось, как его сила и нежность, приправленная мужской суровостью и скупостью, обволакивают меня, укутывая в мягкий теплый кокон.

   Не в силах сопротивляться, я губами потянулась к нему, чувствуя знакомый и как всегда сильный удар желания, прошедший по всему телу с кончиков пальцев ног до макушки. И он тоже это чувствовал. Так же сильно, как и я, если не больше.

   А дальше не осталось ничего, кроме смятых простыней, мешающих и поэтому полетевших на пол. Голых, горячих тел, сплетающихся между собой. Тяжелого дыхания, когда дышать можно, только прислонившись лбом к влажному лбу другого и дожидаясь, пока тот другой, от которого зависит твое дыхание, даст тебе воздуха.

   И взрыв. Такой сильный, ослепляющий и отправляющий тебя за грань. Это очень сложно - не умереть после этого. Еще сложнее - ждать следующего раза, который будет еще сильнее и яростнее, чем этот. Это как доза. Неосознанно она с каждым разом увеличивается, пока, наконец, сердце не выдерживает и останавливается. Или не выдерживает что-то еще.

   - Я люблю тебя, Аль, - намного позже прошептал мне он, мягко и щекотно целуя в шею. - Ты только моя. Ты не уйдешь от меня. Я тебя везде найду.

   А ее это пугает. Если бы он так вел себя с ней, она бы испугалась. Она его и так боялась, непонятно почему, но после такого - убежала бы далеко. Она - не я. Я такая же, как и он.

   - Это я тебя не отпущу. Ты не сможешь от меня уйти. Никогда.

   Знали бы мы, как оба были правы...

   Глава 1.

   Середина 90х, Москва.

   Я не могла ошибиться. Не сегодня, когда от моей вылазки зависит так много. Твою мать, сколько же здесь машин?!

   Передо мной раскинулся...как это называется? Короче, машин около супер-крутого универа стояло много. И все как на подбор, но вот в конце ряда притулился старенький запорожец. Смотрелся он здесь не к месту, да и мне был не нужен.

   Я сплюнула на землю и выкинула скуренный под ноль бычок себе под ноги. Не смогла удержаться и воровато оглянулась. Вон они. Две шестерки, которых послал Барс за мной следить. В свете фонаря мелькнула красная спортивная шапка щербатого. Двое. Сплоховать нельзя. Если я не справлюсь, будет пи***ц. У Барса еще не так плохо. И районы у него хорошие.

   Я вздрогнула от сильного порыва ветра и сильнее запахнула куцый ворот драной серой куртки. Площадка была открытой, хорошо освещенной фонарями, и единственное дерево здесь - раскидистый дуб, под которым в данный момент я и стояла.

   Дело дрянь. Если бы мне приказали обобрать какого-нибудь алкаша или пьяного - а таких у их метро было много - я без труда справилась бы. А так...они мне еще бы приказали дом грабануть.

   Я еще раз содрогнулась и начала бочком приближаться к машинам. С самого начала я приметила красную пятерку, стоявшую в паре метров от меня. Не самая тут крутая машина, но зато на заднем сиденье валялась барсетка. И...ого, я восхищенно присвистнула. Даже кейс. Главное, успеть.

   Это было достаточно просто. Сколько раз я такие вскрывала? Не сравнить, конечно, со старыми жигуленками и запорожцами, ездящими у меня в городе, - эта машина была новой - но талант не пропьешь.

   Я легко и бесшумно вскрыла тачку и оглянулась по сторонам. Никого. Только мелькает красная шапка щербатого в стороне.

   Схватила тяжелую барсетку, засунула ее за пазуху и глянула на черный кейс. Вряд ли там бабки. Какие-нибудь документы или прочая хрень, но сам кейс...даже я вижу, что он качественный. Может быть, даже кожаный. Такой в круглую сумму влетит. Еще раз оглянувшись по сторонам и убедившись в отсутствии людей, я коленом оперлась о водительское сиденье и потянулась на заднее - за кейсом. Между сиденьями он застрял. Пришлось переворачивать его боком. Но я справилась. Теперь тикаем.

   Я вылезла из тачки, тяжело дыша, и покрепче сжала чемоданчик. Нашла взглядом щербатого. Тот, возбужденно подпрыгнув в воздухе, так что помпон упал ему на лицо, поманил меня к себе. Я...справилась?

   Времени радоваться не оказалось. Почему-то щербатый, как-то на мгновение застыв в воздухе, дернул головой и стремительно развернулся, улепетывая вниз по улице.

   Мозг еще не успел додумать и придумать причины такого поведения, а ноги уже понесли меня подальше от вскрытой тачки. Не оглядываясь, я припустила вслед за красным помпоном.

   Жадность фраера сгубила. Кекс...тьфу ты, кейс оказался для меня тяжелым, даже слишком. Он сам по себе весил изрядно, а вместе с дребеденью, которую таскал там его владелец, - вообще неподъемным. Руки занемели, барсетка под курткой как-то больно ударялась об грудь. Мне и так тяжело было дышать, а уж с этим чемоданом...

   Я оглянулась и выхватила взглядом бегущего за мной высокого мужика. Е**ть! Я встряла. И он стремительно меня нагонял и догонял. Дышать становилось тяжелее.

   Мелькнула мысль швырнуть кейс в сторону и улепетывать дальше. Возможно, мужик удовлетворится вернувшимся имуществом и отстанет, но сама мысль что-то отдавать, мне не нравилась. Это мое. Я его получила.

   Перед глазами замелькали черные точки, и тяжелыми упругими толчками застучал пульс в висках и ушах. Мать твою, надо было с утра пожрать. Нет же, думала отложить на вечер и типа отпраздновать. Ага, щас!

   На нары как-то не хотелось.

   По-моему, этот му**к что-то кричал мне, но я не слышала. Ноги как будто стали ватными, и перебирала я ими с трудом. Руки отнимались, и кейс пришлось вышвырнуть. Я оглянулась, в надежде, что преследование закончится, и мужик успокоится, но он продолжил бежать за мной, не обратив внимания на упавший в грязь чемодан.

   Неожиданно я почувствовала толчок в спину и упала на землю, носом пропахав неровный асфальт. В ладонях зажглась саднящая боль, щека почему-то стала мокрой и онемевшей. За шкирку меня оторвали от земли и встряхнули.

   - Ты о**ел, крысеныш? - одной рукой обхватив куцый ворот, мужик тряхнул меня. Мои ноги оторвались от земли и болтались в воздухе. Щека стала ныть. Черная шапка съехала на глаза. Дышать по-прежнему было тяжело. - Я тебя спрашиваю?! Ты что сделал, молокосос? Да я из тебя всю дерьмо выбью и кишки на жопу намотаю, *****.

   - Отпустите, дяденька, - прохрипела я, грязными руками вцепившись как клещ в черную куртку и оставляя на ней следы. - Я больше не буду.

   Он окончательно разъярился. У меня перед глазами все плыло, но даже так было понятно, что мужик молодой и сильный. И злой. Такой меня отметелит в кустах и оставит подыхать. В лучшем случае - сдаст в кутузку. Япона мать, а!

   - Я тебя урою сейчас, гнида подзаборная! Ты что сделал, ублюдок мелкий?! Паразит!

   - П-по-ж-жалуйста, отп-пусти, а? Я больше не буду, правда!

   Закружилась голова. Наверное, этот урод сильно перетянул горло. Задушит ведь, скотина. Сердце билось как заведенное.

   - Слышь ты... - опять грозно зарычал он. - Ты сейчас...

   - Мне плохо...

   - Нет, сейчас тебе еще хорошо, - многозначительно протянул он и подволок меня к себе ближе. - Вот скоро тебе станет плохо!

   - Дяденька...мне...плохо...

   Эх, надо было утром поесть...сейчас он меня убьет, а я и не почувствую...хотя это даже хорошо... не надо было ехать в Москву...гиблое дело...они бы еще приказали мне квартиру грабануть...и шапка у щербатого дурацкая...этот помпон красный...как кровь, только грязная...надо было поесть...

   С этой мысль я окончательно потеряла сознание и повисла тряпичной куклой у мужика на руках.

***

   Я очнулась в темно месте. Никакой свет сюда не проникал, но было по-приятному сухо и тепло. Лежала я на чем-то твердом. Не на полу, но все равно впивается в кости. Шевелиться не спешила. Мало ли что. Старалась даже дышать спокойно. Вроде бы как и не очнулась.