— На редкость скромен, — подсказала Джордан.

— Да, — согласно кивнул он, — и скромен.

И тут все было кончено. Она расхохоталась, а Ривз одним большим прыжком оказался возле нее. Он обнял Джордан и крепко прижал к своей груди. Путаясь пальцами в ее волосах, Ривз откинул голову любимой назад, чтобы заглянуть ей в глаза. Его наигранная холодность бесследно исчезла, уступив место неподдельной взволнованности.

— Могу ли я расценивать этот смех как твое согласие?

Джордан забыла о своем несчастном браке с Чарльзом, о своем твердом намерении жить независимой ни от кого жизнью. Она думала только об одном: Ривз вернулся в ее жизнь. После нескольких недель прозябания без него она больше никогда не отпустит его от себя.

— Разве я могу ответить отказом на такое романтичное предложение руки и сердца!

— Нет, не можешь. Да и я тебе этого не позволю.

Его зеленые глаза жадно шарили по лицу любимой, словно лаская каждую его черточку.

— Все это время я находился в аду, Джордан. Когда в ту ночь я шел к твоей двери через страшную грозу, то не боялся, что в меня ударит молния. Но именно это и произошло, стоило мне увидеть тебя. Я не думал, что когда-нибудь смогу полюбить, но встретил тебя и влюбился по уши. Ты просто обязана быть со мной! — Он прикоснулся губами к ее рту. — Боже, как мне тебя не хватало!

Их губы встретились — радостно и нежно, как добрые друзья, не видевшиеся долгие годы. Неудовлетворенное желание, которое Джордан упорно подавляла в себе на протяжении последних недель, волной захлестнуло ее и было готово вырваться наружу.

Ее губы горячо ответили на его поцелуй. Что же касается Ривза, то он ликовал, чувствуя, как страстно она прижимается к нему. Их тела вспоминали друг друга, и ничто не могло быть слаще этого.

Через несколько минут, казалось, нескончаемого поцелуя, от которого у него закружилась голова, Ривз отстранился, взял ее лицо в ладони и, заглянув ей в глаза, спросил:

— Скажи, Джордан, почему ты побежала к Гельмуту — тогда, когда мы встретились с ним на склоне горы?

Подчеркнутое безразличие, с которым он задал этот вопрос, яснее ясного свидетельствовало, насколько важен был для него ответ.

— Не хотела, чтобы ты догадался о том, что я люблю тебя, Ривз. За секунду до этого ты сказал, что уезжаешь в Париж, и я подумала, что ты решил порвать со мной. Ты как будто специально давал мне понять, что все происшедшее между нами не имеет для тебя ровным счетом никакого значения.

— Я спросил, понимаешь ли ты, что я чувствую, что ты означаешь для меня. Ты ответила утвердительно.

— А мне показалось, что я стала для тебя лишь приятным приключением и ты уходишь от меня с легким сердцем.

— Ах ты, дурочка! Напряги память, и ты вспомнишь: это был далеко не самый подходящий момент, чтобы признаваться в любви до гроба. Я подразумевал, что мне надо немедленно закончить кое-какие дела в Париже и вернуться к тебе. Я решил, что ты поймешь это, но ты вдруг срываешься с места и летишь в раскрытые объятия Гельмута, да еще опять достаешь это проклятое бриллиантовое кольцо, к которому я сразу же почувствовал отвращение.

— В следующий раз не будешь таким таинственным.

— Следующего раза не будет. Ты обязана немедленно выйти за меня замуж, Джордан, — категорично заявил он, кладя руки на ее бедра и привлекая к себе.

— С какой стати? Ты что, забеременел?

— Нет, но если это является непременным условием нашей женитьбы, я приложу все усилия, чтобы забеременела ты, — шутливо пригрозил он. — Кстати, по-моему, неплохая мысль. Представь, какие чудесные фотографии — твои и детишек — могли бы получиться.

— Детишек?!

— Да. Это, знаешь ли, такие маленькие человеческие существа, которые много орут и часто писаются.

— Я слишком стара, чтобы заводить детей, — возразила Джордан.

— Именно поэтому не следует терять времени. Мы должны начать прямо сейчас.

И он потащил ее в спальню.


— Есть ли какие-нибудь причины, мешающие тебе выйти за меня замуж? — тихо спросил Ривз. Его губы тем временем путешествовали по тыльной стороне ее руки, ласково прикасаясь к нежной коже.

Их одежда была беспорядочно брошена на коробки, которые Джордан так и не успела упаковать до конца, а сами они лежали, укрывшись простынями, на той самой постели, которую как-то раз делили в осеннюю дождливую ночь. А за окном опять шел дождь.

— У меня таких причин — целый миллион, — промурлыкала Джордан. — Но один умный человек посоветовал мне не полагаться всегда и во всем на здравый смысл. Иногда в жизни необходимо рисковать — как в рулетке.

Ривз прикоснулся пальцем к ее подбородку и приподнял ее голову.

— Этого мудрого человека случайно звали не Гельмут Экхердт?

— Случайно — да.

— Черт бы меня побрал! Значит, он все это специально подстроил.

— Ты имеешь в виду, что…

— Да, я с ним тоже разговаривал. Вчера, когда я лихорадочно собирал вещи, он позвонил в мой номер в отеле и без всяких обиняков посоветовал немедленно отправляться сюда и жениться на тебе, пока меня не опередил кто-нибудь поумнее. Я ответил, что именно это и собираюсь сделать. Тогда он сказал: «Умница», — и повесил трубку.

Они засмеялись.

— Он всегда предпочитал лично контролировать ход событий.

— Я тоже предпочитаю держать все в своих руках, — сказал Ривз и накрыл ладонями груди Джордан. Она откинулась на подушки и предоставила ему полную свободу действий. Наклонив голову, мужчина поцеловал глубокую ложбинку у нее на груди. — Ты меня отвлекаешь, — пожаловался он.

Джордан выгнула спину и, прижавшись к нему, почувствовала, что он возбужден и готов к немедленным действиям.

— Отвлекаю? От чего? — спросила она, притянув мужчину к себе.

— Я как раз собирался рассказать тебе о своей новой работе.

Внезапно Ривз почувствовал, что ее руки куда-то исчезли, и в ту же секунду Джордан оттолкнула его от себя.

— Ты что, — удивленно моргнул он, — не можешь делать то, что ты делала, и одновременно слушать?

— Нет. Потому что если я буду «делать то, что делала», ты не сможешь говорить..

— Смогу, но, может быть, не так разборчиво. Черт… Ну, ладно, тогда я — быстро. — Он устроил свою голову на ее груди и начал: — Одно нью-йоркское издательство уже несколько лет уговаривало меня выпустить иллюстрированную книгу-эссе, в которой я свел бы воедино все написанное мною за последние десять лет — этакую краткую антологию моего, так сказать, творчества. Я поехал в Париж, чтобы встретиться с директором издательства, который приехал туда на книжную ярмарку. Короче говоря и не вдаваясь в подробности… мы подписали контракт. Как тебе это нравится?

— Ривз! — восторженно воскликнула Джордан, сев в постели. — Это же здорово! Ты сам-то рад?

— Да, — с довольным видом откликнулся он. — С одной стороны, этот контракт принесет мне кучу денег, с другой — заставит еще раз осмыслить все, что я услышал, увидел и узнал на протяжении последних лет. Кое-что из этого поистине бесценно, и я обязан поделиться этим с другими. Надеюсь, ты не думаешь, что два писателя в одной семье — это чересчур? Она с любовью взъерошила его волосы.

— Мне кажется, рядом с тобой я смогу пережить что угодно — даже это. Идея выпустить такую книгу просто блестящая! Я буду помогать тебе всем, чем смогу.

— Хорошо. У меня как раз большие проблемы с орфографией. А теперь, когда с этим покончено… — Он взял ее за плечи и попытался уложить обратно в постель, но женщина упрямо продолжала сидеть.

— Подожди. Я еще не выяснила, где мы будем жить?

Ривз тихонько выругался.

— Об этом я пока не думал. Как ты относишься к Вашингтону? Мы могли бы купить дом где-нибудь в пригороде? В Вирджинии встречаются очень хорошие места. — Неожиданно, не меняя серьезного выражения лица, он добавил: — Из нас вышла бы очень фотогеничная президентская чета. А учитывая, что через год состоятся выборы…

Джордан задумчиво нахмурила брови.

— Скажи, Ривз, а ты не будешь скучать по своим бесконечным разъездам и новым впечатлениям?

Он притянул ее к себе.

— Нет. Со своим опытом и навыками я никогда не останусь без работы, а по земному шару пусть теперь скачут молодые. Я знаю, как много значат для тебя стабильность и собственный дом. Мне это тоже необходимо. Я был совершенно серьезен, когда говорил, что отныне хочу снимать только тебя и наших детей.

На сей раз она не стала сопротивляться его попытке уложить ее на простыни, но не удержалась, чтобы не поспорить:

— А я не шутила, говоря, что слишком стара для детей.

— Чушь собачья! Взгляни на себя. — Он с нескрываемым удовольствием окинул взглядом ее тело. — Ты прекрасна! — Губы Ривза прошли тем же маршрутом, что и глаза. — В один прекрасный день мы вместе откроем все тайны твоего тела. Это наверняка займет несколько часов, но что это будут за часы!

Соски Джордан с готовностью ответили на призыв его губ.

— Ты обязательно будешь кормить нашего ребенка грудью! Я уверен в этом, — прошептал Ривз, продолжая ласкать ее соски языком. Она застонала от сладкой боли и желания.

У Джордан кружилась голова по мере того как руки возлюбленного спускались по ее телу, направляясь к той долине, в которой было сосредоточено все ее женское естество. За руками последовали губы. Он поцеловал ее, и женщина вскричала от неописуемого наслаждения любви и осознания того, что любима.

— Я люблю тебя, Джордан, — сказал он, словно прочитав ее мысли, и приблизил голову к лицу женщины. Бедра ее оказались между его ног. Еще мгновение, и он вошел в нее.

— Ну, как, убедил я тебя, что ты можешь стать прекрасной матерью?

— Не останавливайся! Продолжай убеждать меня дальше.

Его тело начало совершать методичные движения: вперед — назад, и она подавалась навстречу каждому из этих сладких ударов. Руки Ривза скользнули между их тел и нашли ее груди.

— В тебе так много любви, которой ты можешь поделиться, Джордан. Будь же щедрой. Подари нам ребенка.

— Ты знаешь, как я люблю тебя, Ривз. Сделай меня своей.

— Ты и так моя. Навеки.

От возбуждения она схватила его за плечи, буквально насаживаясь на его разгоряченную плоть. Он застонал.

— Мне кажется, я никогда не смогу насытиться тобой, Джордан.

В этот момент нахлынувшая волна наслаждения унесла ее во вселенную, но он оставался с ней, крепко обнимая и деля это счастье. А когда она почувствовала, как в нее огненной струей врывается его семя, то поняла, что он был прав: такая любовь заслуживает наследника.