Мне не понравилось, как мы расстались. Мне следовало предложить подвезти его, и я удивилась, почему он сам не попросил меня об этом. Черт бы побрал мою пассивность. И все же этим вечером в наших отношениях наметились изменения, хотя тогда еще не было никаких отношений. Тогда просто зародилась дружеская привязанность.
После рождественских каникул, в первый же день занятий, я в обеденный перерыв устремилась к киоску Питера. После обмена традиционными замечаниями о рождественских праздниках, он невзначай предложил:
– Не хочешь заглянуть после работы к Флану О'Брайену, выпить пива?
Потом через пару дней я собралась с духом и предложила выпить по «Маргарите» в Соль-Ацтеке. Целый день, до того как осмелилась предложить это, я вспоминала, как в детстве мама неустанно повторяла, что никогда не следует самой приглашать мальчиков. Я убеждала себя, что мы просто друзья и ничего больше, за исключением того, что у него больше тестостерона, чем эстрогена.
Наши прогулки вошли в привычку. Кто-то из нас предлагал место встречи.
– У Флана?
– В «Коптильне»?
– В «Поросячьем визге»?
– В «Попрыгунчике»?
За предложением следовал вопрос: «Когда?» В радиусе двух миль от Фенвея не было бара, кафе или ресторанчика, в которые мы не заглянули. Мы разговаривали обо всем на свете, за исключением нас самих, наших взаимоотношений.
Как-то раз он пригласил меня на какую-то лекцию в Бостонскую публичную библиотеку. Длинноволосая писательница прочла несколько коротких рассказов. Питер спросил ее:
– Как вы готовились к встрече с читателями?
– Я отпарила брюки, – ответила она. Их стрелки действительно были тщательно отутюжены.
Ему подарили билеты на матч «Кельтов». С пятого ряда, где мы сидели, виден был даже пот на лицах игроков. Мы заметили, что Уильямс играл в порванной форме.
Во время наших прогулок Питер часто прикасался ко мне, иногда игриво похлопывал меня по спине, а иногда обнимал за плечи. Если же торопился, то хватал меня за руку и тянул за собой, увлекая вперед, но никогда не целовал меня и даже не пытался по-настоящему ухаживать.
Весной, пятого мая (за три минуты до полуночи, если быть точной), мы гуляли по парку «Христианской науки»[4] после первого бостонского эстрадного концерта. Деревья уже зацветали, но сами цветы еще парили в зеленом кружевном мареве распускающейся листвы. Питер снял свои сандалии и, опустившись на колени, помог мне снять мои, прежде чем затащить меня в расположенный поблизости пруд. Вода доходила нам лишь до лодыжек, но она пощипывала ноги, как океанская вода в заливе Мэна, от которой коченеешь даже в самый жаркий день.
– О чем ты думаешь? – спросил он.
Я не смела сказать, что думаю о том, как он целует меня, поэтому отвернулась.
Он развернул меня лицом к себе и приподнял пальцем мой подбородок. Его губы легко и нежно коснулись моих губ.
– Пойдем ночевать ко мне. Мы достаточно долго ждали. – Эти девять слов висели между нами, пока я не кивнула.
Мы заскочили в трамвай. Он тащился до его дома неимоверно долго.
Я пребывала в легкой панике. Дэвид был единственным мужчиной в моей жизни. Сексуальная революция никак меня не коснулась. Да и вообще мы с Дэвидом лишь время от времени занимались любовью. Я никогда не понимала, из-за чего поднимают столько шума.
С той минуты, как я согласилась, Питер крепко держал меня за руку, словно боялся, что я передумаю. А боялся он совершенно напрасно. Более того, я сама не отпустила бы его, если бы передумал он.
Как только мы вошли в его дом, к нам бросилась Босси. Ни в одной из моих фантазий не было menage a trois[5] за компанию с представительницей собачьего племени. Питер выставил собаку в садик и повел меня наверх. Мне вспомнилось, как Рэт Батлер нес Скарлет вверх по лестнице, но в особняках Юга лестницы широкие. А на винтовой лесенке в доме Питера мы могли бы сломать шею, если бы он оступился. А кроме того… это была не фантазия. Все происходило наяву.
Питер расстегивал мою блузку, а я жалела, что не надела более соблазнительное нижнее белье. В детстве мне никогда не говорили надевать ежедневно чистое нижнее белье на тот случай, если придется зайти к врачу, как советовали матери моим подругам.
Моя мать говорила:
– Надень красивое нижнее белье – вдруг ты встретишься с Патриком. – Мы обе потеряли из-за него голову, когда я училась в средней школе.
Поскольку все школьные годы мама бдительно стояла на страже моей девственности, я удивлялась, с чего она решила, что я могу показать Патрику мое нижнее белье, даже если он по какой-то невероятной случайности и объявится в нашем массачусетском Конкорде. И вообще, он был слишком стар для меня.
Однажды вечером, когда мы смотрели по телевизору какой-то старый фильм о Далласе, я спросила ее:
– Почему ты всегда так беспокоилась о моем нижнем белье?
– Чтобы у тебя было приличное белье на случай аварии, если бы тебе пришлось раздеваться в больнице, – сказала она.
Когда Питер добрался до моих трикотажных трусиков, он обнаружил на них изображение льва со словом «Вторник». Дело было во вторник.
– Эротично, – сказал он и поцеловал льва. Мои бедра затрепетали. Я почувствовала сильное сексуальное возбуждение. И мое желание было удовлетворено.
Джуди и Марк Сментски живут в собственном викторианском особняке в десяти минутах ходьбы от дома Питера. В переднем дворе красуется железное деревце высотой в человеческий рост с квадратными железными листьями. Произведения Марка заметны повсюду – как снаружи, так и внутри дома. Входя в прихожую, видишь фигуру зеленого рыцаря, собранную из доспехов. А сегодня вечером какая-то странная бумажная индюшка висит на одной из его зеленых металлических перчаток. Но Марк тут ни при чем – эту мексиканскую поделку купила и выкрасила в зеленый цвет Джуди. В честь романа о короле Артуре «Сэр Гавейн и зеленый рыцарь» она назвала свое приобретение Герлахом Пустынником.
– Сейбл нарядила нашего зеленого рыцаря, – говорит Джуди, забирая наши куртки, и показывает на бумажное украшение.
– Привет сладкой парочке, – не вставая с кресла, кричит Сейбл из комнаты, которую Джуди называет малой гостиной – из прихожей видны еще четыре такие же.
Благодаря большим арочным проемам их дом кажется очень открытым и просторным. В принципе, эти проемы можно закрыть раздвижными дверями, но Джуди нравится быть в курсе дел всех обитателей ее дома (детей, собак, птиц, котов и грызунов). Сейбл дуется на всех на свете, поскольку ей не разрешили водить машину. Вчера, приглашая нас в гости, Джуди предупредила меня об этом. Сейбл достаточно хорошо относится к нам, чтобы забыть на время свою хандру и обнять меня и Питера. Мельком взглянув на индюшку, она, приплясывая, удаляется. Марк, который почти на двадцать лет старше нас с Джуди, принес четыре бутылки пива «Амстел».
– Я сбежал от Сэма Адамса, – говорит он.
У него седые длинные волосы по моде шестидесятых годов. Но, в отличие от шевелюр большинства экс-хиппи, они не поредели – он похож на настоящего Санта-Клауса. Он одет в джинсы, клетчатую фланелевую рубашку и рабочие ботинки.
– Что вы думаете по поводу последней израильской заварушки? – Марк пьет пиво прямо из бутылки.
– Я уже устал от всех этих военных разговоров, – говорит Питер, потягивая пиво.
Волоча за собой плюшевого медвежонка, к нам медленно подходит Саша, одетая в выцветшую пижамку. На ногах у нее пушистые тапочки с забавными кроличьими мордочками и ушками.
– Мы будем сегодня петь хором? – спрашивает она.
– Не знаю, милая, мы можем нашим домашним кошачьим концертом распутать гостей.
– Вот уж нет, – говорит Питер. – Мы любим домашнюю самодеятельность. – Его «мы» трогает мне сердце.
Сейбл, проходя по кухне, заявляет:
– От ваших древних песнопений можно умереть с тоски.
– Последнее время Сэйбл постоянно говорит о смерти, – шепчет Джуди, чтобы Сейбл не услышала.
Уж лучше песни Дилана или Сигера. Марк говорит, что они навевают воспоминания о демонстрациях на Коммонвелт-авеню. Несмотря на мою благочестивую юность, я тоже участвовала в демонстрациях, связанных с борьбой за права женщин. Только во время экзаменов я не могла себе этого позволить. Низкая оценка была бы ножом в сердце для моей матушки, а известие о провале на экзамене сравнимо лишь с предложением выпить стакан воды с мышьяком. На самом деле она, вероятно, сочла бы последнее более приемлемым.
Дэвид никогда не бунтовал. Он мог позвонить губернатору или нашим сенаторам и немедленно связаться с ними. Он придерживается консервативной политики. Он вполне мог бы записаться в армию и с оружием в руках защищать нашу страну. Ему нравились Рейган и оба Буша. Зато он терпеть не мог Клинтона. На разговоры о политике в нашей семье давно наложено вето, и поэтому сейчас я с удовольствием общаюсь с людьми, которые смотрят на мир так же, как я.
Мы дружно затягиваем в ритме свинга «Если б имел я молоток».[6] Когда мы поем о том, как использовали бы наши колокола, Джуди проходит по комнате. Как только наше пение смолкает, она препровождает протестующую Сашу в спальню.
Вернувшись, она заявляет:
– Он умер.
– Кто? – спрашивает Питер.
– Франк Н. Штейн.
Марк смотрит на железную дорогу, устроенную на книжной полке, на весь этот игрушечный Городок с пластмассовыми будочками, вагончиками, туннелями и миниатюрными лесенками. Грызун, единственный обитатель этого зверинца, недвижно лежит в вагончике. Я не знала, что они делают еще и Городки, но Джуди постоянно собирала какие-то старые вещицы, чтобы устроить очередной уголок для их питомца.
– Сходи купи другого, – говорит Джуди.
– Сейбл пора научиться более спокойно воспринимать смерть, – говорит Марк.
– Она уже научилась, когда умерла моя мать. Но семилетнему ребенку трудно осознать смерть любимой зверюшки.
– Пошли, Марк, – говорит Питер. – Зоомагазин «Каштановый холм» еще открыт. Я знаю, где находится этот магазинчик.
Когда мужчины отправились на это мышиное сафари, мы с Джуди вытащили старину Фрэнка из вагончика и отнесли в туалет.
– В детстве мы обычно устраивали похоронный обряд для золотых рыбок, прежде чем спустить воду, – говорит Джуди.
– А мы хоронили наших на заднем дворе, – говорю я.
Она смотрит, как Фрэнк плавает в воде.
– Ступай с богом. – Она спускает воду.
Мы продезинфицировали клетку. И в ожидании возвращения мужчин занялись изготовлением гирлянд из попкорна и клюквы, ради чего, собственно, нас и пригласили. Времени до Рождества было еще много, но Джуди любила делать все заранее. Мы с радостью принимали любые приглашения, когда мне удавалось вырваться из моей реальной жизни.
Иголки с трудом протыкали попкорн и ягоды, пока мы не сообразили натереть их воском; тогда дело пошло на лад. Мы посмеиваемся над нашей домовитостью и поглядываем на часы, беспокоясь, что наши мужчины не смогут найти замены.
– Что ты собираешься делать? – спрашивает Джуди и добавляет: – Нам не удавалось поговорить об этом.
Я с улыбкой думаю о том, что мой роман позволил нам с Джуди стать не просто коллегами, а добрыми подругами. Уколовшись иголкой, я высасываю из пальца кровь. Она испачкала зернышко попкорна.
Благодаря общению с Джуди я поняла, как сильно мне не хватало близких подруг. Когда мы с Дэвидом поженились, ему не понравились мои друзья по работе и мы отдалились от них. «Нашими друзьями» считаются только те, кто связан с его юридическими и деловыми интересами, а мне приходится запоминать, о чем можно или о чем нельзя упоминать в их присутствии. Он рассматривает наши званые вечера лишь с точки зрения коммерческой выгоды.
– Откуда я знаю? – отвечаю я на вопрос Джуди. – Я хочу быть с Питером. Мне нравится такая жизнь. Но я не знаю, как порвать с прошлой. – У меня из пальца еще сочится кровь, и Джуди дает мне пластырь. – Есть масса книг о том, как искать работу или воспитывать детей, но ни в одной из них не сказано, как легче уйти от мужа.
– А помнить старую песенку: «Пятьдесят способов расставания с любовником»?
– Но я не хочу расставаться с Питером.
– Ну ты же понимаешь, что я имею в виду, – говорит она.
Я не успела ответить ей, поскольку мужчины вернулись с новым грызуном.
Уйдя из дома Сментски, мы вновь занимаемся любовными играми, а когда уже почти засыпаем, Питер шепчет:
– Тебе понравилось, как мы провели сегодня время?
– Угу, – изрекаю я. Меня слишком клонит в сон, и я не способна на более пространный ответ.
– Так могло бы быть всегда. – Он касается губами моей щеки и поворачивается на бок.
Я не могу заснуть. Сон куда-то пропал, слушаю, как Питер похрапывает справа от меня. Слева посапывает Босси.
На следующий день мне приходится вернуться в другой мир. Я могла бы остаться в каретном сарае, но мне нужно подготовиться к занятиям на следующую неделю. Подготовив все материалы, я вернусь обратно к Питеру. Может быть, я смогу провести у него часть недели – роскошная перспектива.
"Турецкий горошек" отзывы
Отзывы читателей о книге "Турецкий горошек". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Турецкий горошек" друзьям в соцсетях.