— Добрый вечер… э… — Она умолкла, выжидательно глядя на него.

— Роут, мадам, Генри Роут к вашим услугам. Мы познакомились в Роксбери две недели назад.

— О да. — Леди Хит улыбнулась. — Теперь я вспомнила. Вы интересуетесь борзыми.

Гарри кивнул, присаживаясь на стул рядом с ней.

— Вы правы, мадам, но после нашего разговора я стал интересоваться ими еще больше. Вы утверждали, что они превосходят пойнтеров. А я сам всегда предпочитал эту породу.

Глаза леди Хит загорелись.

— Превосходят, сэр, и намного превосходят. Надо начинать с молодых сук с хорошей родословной… — Одного упоминания о борзых было достаточно, чтобы старушка завела многочасовой разговор. Гарри знал, что теперь сможет спокойно наблюдать за залом, уделяя минимальное внимание беседе.

Он видел, как лорд Донкастер передвигался по залу, разговаривая с премьер-министром и другими важными персонами. Брандон вот уже почти месяц не спускал глаз с Донкастера, но поскольку светский сезон в разгаре, Гарри также предстояло узнать этого человека и его привычки.

Граф оказался в точности таким, каким его представили Гарри: настоящий дипломат, который умудрялся нравиться почти всем. Его жена была ему достойной партией — утонченная и элегантная, блестящая хозяйка, одинаково радушная к консерваторам и либералам. Ходили слухи, что Донкастер станет новым премьер-министром, если Ливерпуль уступит свою позицию, и многие в Лондоне открыто надеялись, что это скоро случится. Гарри подумал, что лорд Роут тоже должен интересоваться политикой; принимать участие, в общем разговоре, допытываться, будет ли Донкастер более открыт реформам и прогрессу, чем Ливерпуль…

По сути, именно это привлекло Гарри к данному заданию: интерес к политике. Стаффорд предложил ему должность и пообещал покровителя, если Гарри пожелает поддержать палату общин. Как Стаффорд угадал, что его амбиции и надежды лежат в этой плоскости, Гарри не знал, но соблазн был слишком велик, чтобы ему сопротивляться. С того момента, как он принял предложение, его окружали члены парламента, в его присутствии обсуждавшие политику и интриги. Но, пожалуй, он зашел слишком далеко. Гарри недвусмысленно дали понять, что «Роут» не должен быть ярым политиком. Он не мог привлекать к себе внимание, высказывая мнения и предположения, не должен приближаться к этим людям, чтобы подслушать их разговор. Гарри вздохнул и дал задний ход.

За лордом Крейном, за которого он тоже нес ответственность сегодня вечером, наблюдать было и труднее, и легче одновременно. Труднее из-за его вспыльчивого, нетерпеливого характера: Крейн обладал блестящим умом юриста, но старость давала о себе знать: он стал раздражительным и даже в чем-то непредсказуемым. Легче, потому что Гарри уже несколько недель наблюдал за Крейном и имел хорошее представление о его привычках. Дав наставления министру иностранных дел, Крейн теперь что-то пространно объяснял лорду Сидмауту, стуча кулаком в свою ладонь в ходе беседы. Гарри наблюдал за ними, за своим прежним работодателем и за нынешним, и размышлял, что они так страстно обсуждают. Скорее всего, речь шла о королеве Каролине, которая грозилась вернуться в Англию и провозгласить свою власть именно теперь, когда ее муж стал королем Георгом IV. Эта тема была страстью лорда Крейна, который считал короля глупцом за попытку развестись с женой.

Он снова увидел Марию Данмор. И не мог не заметить, что она много времени разговаривала с высокой пикантной брюнеткой. Гарри задумался о том, кто она и о чем они так долго беседовали. Неужели они говорили, о его странной встрече следи Марией? Интересно, ее шокировала или заинтриговала его таинственная манера поведения? А может быть, она выбросила это из головы, как, впрочем, и его тоже, в тот момент, когда он исчез. Время покажет, решил Гарри и заставил себя отвести взгляд.

Он снова обвел глазами зал, рассеянно поддерживая разговор о собаках с леди Хит, которая замолчала, чтобы немного передохнуть. Через весь зал он наблюдал за Донкастером, который находился у дочери за спиной. Но его взгляд неизменно возвращался к Марии. Он видел, как в пламени свечей блестят ее темные волосы, как заметно обнажилась грудь в корсете, когда она сделала реверанс. Вот она подняла голову и улыбнулась молодому человеку. Она флиртовала с ним. В ясных серых глазах горел вызов, словно она провоцировала мужчину быть посмелее с ней. Или, может быть, она просто считала его интересным, каким, по ее мнению, и должны быть лондонские джентльмены. Несомненно, в Лондоне были такие люди, с надлежащим положением и состоянием, которые при желании могли бы вызвать ее интерес своим интеллектом или умением хорошо танцевать. Если бы кто-то знал о ее склонности к небольшому приключению, возможно, соискатели изменили бы тактику. Гарри хмыкнул про себя и отвел взгляд.

Донкастер танцевал со своей женой, но Крейн уже не разговаривал с лордом Сидмаутом. Его вообще нигде не было видно. Гарри мгновенно насторожился, мышцы напряглись, хотя он не двигался. Куда же исчез этот Крейн?

Через несколько секунд он заметил его — Крейна выделяла хромающая походка, но он скрылся за большой группой людей и пропал из поля зрения Гарри. Он расслабился только тогда, когда снова увидел его сутулую фигуру, но только на мгновение. Потому что Крейн направлялся к дверям.

— Простите, леди Хит. — Гарри прервал ее рассуждения о том, как правильно отнимать щенков от суки. — Я должен уйти. — Гарри одернул жилет и взялся за трость.

— Конечно, конечно! Только не пренебрегайте родословными, лорд Роут, иначе очень пожалеете. Ваш приплод окажется ничем не лучше дворняжек, — подвела итог леди Хит.

— Спасибо, мадам. — Гарри торопливо откланялся и захромал через толпу в своих тесных туфлях, не выпуская из виду лорда Крейна. Старик шел довольно быстро. Интересно, что заставило его уйти, подумал Гарри. Обычно Крейн не любил спешить.

Но Гарри не особенно расстроился. Как только он убедится, что Крейн целым и невредимым вошел в дверь собственного дома, Гарри тоже сможет отправиться домой, сбросить наряд лорда Роута и лечь спать. Донкастер останется под наблюдением Брандона. Его собственная работа на сегодня почти выполнена.

В холле лакей уже нес Крейну его шляпу и плащ. Гарри попросил другого слугу принести его вещи, но тут Крейн повернулся к двери, которую услужливо открыл перед ним другой лакей. Хорошо зная, куда именно направится Крейн по широкой лестнице, Гарри прикрикнул слуге, чтобы поторопился. Когда тот, наконец, появился со шляпой Гарри, ему пришлось сдержать себя, чтобы не отбросить ее и не помчаться следом за Крейном. Он остановился у дверей и внимательно осмотрел улицу, прежде чем снова увидел лорда.

Крейн не стал ждать, когда кучер подъедет поближе. Он сам направился по улице к своему экипажу. Гарри поспешил вниз по ступенькам, скрипя зубами при каждом шаге. Проклятые туфли, подумал он, но продолжил свой путь. Теперь Крейн был всего в нескольких ярдах от него, почти у экипажа. Кучер открывал дверцу, откидывал подножку, и Гарри немного успокоился.

Вдруг от стоявшей поблизости толпы слуг отделился человек, и у Гарри кольнуло в затылке. Кучера и лакеи гостей должны были ждать своих хозяев рядом с домом, наслаждаясь кружкой пива или танцуя под доносившуюся через открытые окна и двери музыку. В этой толпе легко мог затеряться враг, убийца, обычный вор. Гарри не видел, что это за человек, да это и не имело значения. Он ускорил шаг, оглядываясь вокруг в поисках возможного сообщника, скрывающегося поблизости, и схватился за рукоятку кинжала под плащом.

Человек качнулся в сторону Крейна, хватая его за плечо и едва не свалив старика с ног. Крейн громко возмутился, пытаясь устоять на ногах. Гарри ухватился за свою трость и прикинул расстояние между ними. Даже в этой ситуации он не должен раскрывать себя перед Крейном, поэтому все должно быть сделано быстро. Он сунул трость между башмаками человека и повернул ее, одновременно делая вид, что сам споткнулся. Вскрикнув, человек упал на спину, потом тихо застонал и больше не двигался.

— О Боже, — произнес Гарри голосом Роута. Он склонился над лежащим человеком, чтобы скрыть свое лицо, по-прежнему сжимая в руке кинжал. — Мне очень жаль, сэр. Булыжники сегодня очень скользкие.

Подбежал кучер Крейна и засуетился рядом с хозяином.

— Вы ранены, милорд?

— Нет-нет, — махнул рукой Крейн. — Ничего страшного, меня не так легко ранить. — Он поправил сползший с плеча плащ и захромал прочь, лишь коротко кивнув в сторону Гарри. Кучер одарил его признательной улыбкой и поспешил за стариком.

Гарри ткнул носком обуви человека на земле, потом взял его за сюртук и потянул к себе. Человек что-то промычал, обдавая Гарри крепким запахом джина. Он отпустил его, и тот шумно шлепнулся на землю. Обычный пьяница.

— Пьянство — отвратительная вещь, — сказал своей жертве Гарри, медленно выпрямился и окинул взглядом улицу. Лорд Крейн садился в свой экипаж, ничуть не пострадав от столкновения. Гарри вздохнул, отпустил рукоятку кинжала, опустил голову и заспешил к своему экипажу.

Он стоял подальше, насколько помнил Гарри, и пока он добрался до него, у него горели голени. Он оглянулся через плечо и увидел, что экипаж Крейна уже тронулся с места. Гарри стукнул тростью по ящику под сиденьем кучера, чтобы привлечь внимание Йена, потом открыл дверцу.

— Сейчас-сейчас, милорд! Не ушибитесь, сэр. — Йен спрыгнул и схватил его за руку. Гарри нахмурился, когда его пальцы вцепились ему в руку. — Чувствуете себя бодро сегодня, а? — пробормотал шотландец, когда практически запихнул Гарри в экипаж.

— Крейн уже уехал, — прервал его Гарри и захлопнул перед носом Йена дверцу. Экипаж качнулся, когда Йен вспрыгнул на свое место, и покатился. Гарри встал на колени на переднем сиденье и открыл маленькое окошко.

— Он направляется домой, — сказал Йен, когда они миновали последний из экипажей, стоявших рядом с Донкастер-Хаусом.

— Он покидал дом в страшной спешке. — Гарри ничего не видел и едва слышал Йена. — Я чуть не упустил его.

— Вы в своем возрасте ходите медленнее, а?

Гарри пропустил колкость. Йен ехал очень быстро, а экипаж не отличался особым удобством и хорошими рессорами. Он подскакивал на жестком сиденье при каждом рывке и повороте колес. Ему пришлось ухватиться за дверцу, когда они на двух колесах повернули за угол.

Спустя некоторое время экипаж замедлил свое движение, повернул за угол и остановился. Гарри прилип к окну и стал пристально смотреть на улицу. Они остановились в узком переулке за три дома от того места, где жил Крейн. Взгляд Гарри метался по улице, пока кучер открывал дверцу для лорда и откидывал подножку.

На улице никого не было, все казалось достаточно безопасным…

Из экипажа, тяжело опираясь на руку кучера, появился лорд Крейн. Из дома вышел лакей и заспешил вниз по ступенькам, но Крейн сам медленно взобрался по ступенькам в свой собственный дом, сопровождаемый покорным слугой. Дверь за ними закрылась, кучер вернулся на свое место и, взмахнув хлыстом, поехал прочь.

— Снова дома, цел и невредим, — нарушил тишину Йен. — Куда теперь, милорд?

— Домой. — Гарри откинулся на сиденье, снял очки и потер нос. — Наша миссия завершена.

Экипаж вздрогнул и покатился по мостовой, на этот раз более спокойно. Гарри откинул голову на спинку сиденья и вздохнул. Когда свернули к конюшням за домом на Фентон-лейн, он снова нацепил очки. На этот раз Йен не помогал ему выходить из экипажа, и Гарри сжал зубы, когда всем своим весом опустился на истертые в тесной обуви ноги. Он резко повернул голову в сторону Йена, тот кивнул ему и поехал распрягать лошадей.

Гарри прошел по узкой тропинке к задней двери и вошел в дом. Здесь мало, что говорило о комфорте. Обстановка была простой и практичной — просто для того, чтобы жить. Дом был небольшим и мрачным, вряд ли кто-то мог бы назвать район, в котором он находился, фешенебельным… Мистер Фиппс сэкономил, когда организовал здесь штаб-квартиру.

Добравшись до верхней ступеньки лестницы, Гарри свернул к своей комнате, прихватив лампу, оставленную для него на столе в холле. Большую часть времени Йен спал в конюшнях, Анжелика дежурила у лорда Бетуэлла. Гарри был в этом доме сегодня один.

Кряхтя, Гарри снял сюртук с мягкой набивкой и отложил его в сторону, потом положил на него очки. Он поднял руки над головой и потянулся, чувствуя, как затекли мышцы на спине. Черт, как приятно стоять прямо, после того как несколько часов горбился.

Следом шли туфли, опостылевшие узкие туфли, которые были малы ему. Он снял жилет и шейный платок, стягивая с себя все, что принадлежало Роуту. Сначала верхнюю одежду из потертой шерсти, потом старое белье, пока наконец не остался голым до пояса и не почувствовал себя самим собой.

Сначала он просто стоял, сложив руки на груди и с облегчением, шевеля пальцами ног. Эти туфли были настоящей пыткой, которую, скорее всего, применяют в аду. Ему выдали их как часть одежды для маскировки и просили не задавать вопросов. В его работе это было обычным правилом: не спрашивай, выполняй, что поручили. Он принял его, но время от времени, когда, едва дыша, наблюдал, как Крейн с трудом поднимается по ступенькам, его начинал мучить вопрос: откуда же возникнет реальная угроза? Наверняка он охранял Крейна и других не от нападения пьяниц и воров-карманников.