Когда возвращаюсь на рабочее место, начальница выходит меня поздравить. Ее голос мягок, и она даже пытается быть милой со мной. Та еще стерва. Теперь, зная, что я невеста Эрика, она стелется передо мной.

Через десять минут после моего прихода в офис заходит девушка и садится на место Мигеля. Поворачивается ко мне и спрашивает:

— Ты Джудит?

Киваю, а она продолжает:

— Меня зовут Клаудиа, я новый секретарь сеньора Циммермана на то время, когда он будет пребывать в Испании.

Открыв рот от удивления, смотрю на нее и не могу произнести и слова. Эрик ничего о ней не говорил, но меня это не удивляет, он вовсе не хотел обсуждать работу во время моего выздоровления. Он даже предлагал, чтобы врачи продлили мне больничный, но я не позволила это сделать. Он разозлился, но мне все равно, так как давно пора было выходить на работу.

Входит Эрик, и я говорю:

— Доброе утро, сеньор Циммерман.

Он ставит портфель на мой стол, приближается ко мне и целует в губы, отчего начальница и новая секретарша в шоке цепенеют. После страстного поцелуя он шепчет:

— Доброе утро, Джуд. Как ты себя чувствуешь?

Обомлевшая от такого приема, не знаю, куда спрятать глаза, и вижу, что Эрик силится не рассмеяться. Наконец я улыбаюсь:

— Доброе утро, Эрик. Чувствую себя хорошо и готова работать.

Начальница встревает в разговор, восклицая:

— Какая же вы чудесная пара!

Фальшь! Я хорошо ее знаю и распознаю лживые нотки.

— Спасибо, — отвечает Эрик.

Начальница окидывает меня взглядом с ног до головы и продолжает свою тираду:

— О, какое же у тебя красивое кольцо! Это то, что я думаю?

Эрик берет мою руку, целует пальчики и властно добавляет:

— Бриллиант для моего бриллианта.

Я смущаюсь от его слов, а особенно оттого, как на меня смотрят Моника и Клаудиа. После неловкой паузы начальница произносит:

— Джудит, это новый секретарь Эрика. Ее зовут Клаудиа Санчес, и это моя младшая сестра. Она займет твое место, когда ты переедешь в Германию.

Я столбенею… И почему Клаудиа не сказала об этом, когда представлялась? И вообще, почему они строят планы, не советуясь со мной?

— Кстати, очень хороший секретарь, — добавляет Эрик.

Меня раздражает эта лесть, но я не подаю виду.

— Спасибо, сеньор Циммерман, — отвечает девушка, очарованная комплиментом. — Мне очень приятно это слышать. Я рада, что вы довольны моей работой.

Узнаю эту хитрую улыбку, такая же, как у ее сестры, и сразу становится понятно, что от нее нельзя ожидать ничего хорошего. Я краем глаза замечаю, как она облизывает губы, пялясь на Эрика, и меня это раздражает.

— Клаудиа — настоящая умница, кроме того, что она милейшая девушка, — говорит начальница. — Кстати, Клаудиа, скажи Джудит, какие языки ты знаешь.

Девушка хлопает ресницами, прикасается к волосам и отвечает:

— Немецкий, французский, английский, русский и немного китайский.

— Невероятно, — комментирует Эрик.

Опля! Эта красавица — настоящее сокровище… Но если она и дальше будет так облизываться, я врежу ей по физиономии.

Некоторое время они разговаривают у меня перед носом, и я вижу, как она ему улыбается. По ее взгляду ясно, что она балдеет от своего шефа, и в некоторой степени я ее понимаю. А кому не понравится Эрик? Наконец он заканчивает беседу и идет к себе. Но когда звонит телефон Клаудии и после этого она входит к нему в кабинет, я начинаю волноваться так, как еще никогда не волновалась.

Я едва могу сконцентрироваться на работе и тайком поглядываю на двери кабинета. Через пару минут Клаудиа выходит.

— Я иду за кофе для шефа.

Когда она уходит, я встаю и, словно боевой бык миура, залетаю к Эрику в кабинет. Он поднимает взгляд. Наверное, мое лицо ясно выражает зародившуюся ревность.

— Что это значит? Ты предлагаешь мое место другой, даже не обсудив это со мной? — и, поскольку он не отвечает, я продолжаю: — Когда ты собирался мне сказать, что у тебя новая секретарша?

Эрик кладет ручку и, подняв бровь, спрашивает:

— Какие-то проблемы, Джуд?

— Нет… У меня нет никаких проблем, но сейчас будут у тебя — из-за того, что ничего мне не рассказал.

Забавляясь тем, как я пыхчу, Эрик хмурится:

— Ты ревнуешь меня к Клаудии?

— Нет.

— А что тогда?

Насупленная, убираю челку с лица:

— Перестань смотреть на меня с этой глупой улыбочкой, или я тебя сейчас тресну цветочным горшком.

Эрик хохочет так громко, что его смех разносится по всему кабинету. Он поднимается, обходит стол и, став передо мной, тихо шепчет:

— Ммммм… ты же знаешь, что я обожаю твой испанский пыл.

Я поднимаю голову и, зажмурившись, выкрикиваю:

— Бооооооже!.. Почему ты ничего мне не сказал? Вообще-то это моя работа, а ты ее уже отдал другой.

— Дорогая, она будет заниматься моими делами, когда я буду в Испании, и в то же время войдет в курс дел, которыми занималась ты. Таким образом, когда ты уедешь, все будет идти своим чередом. Прежде всего, я должен думать о том, чтобы компания нормально функционировала.

Но я в ярости и не обращаю внимания на его объяснения:

— Да ты видел, как она на тебя смотрит? Мне хватило пяти минут, чтобы понять, что ты ей нравишься и…

— Но мне нравишься только ты… Булочка, — прерывает он меня. — Остальные женщины, в том числе и Клаудиа, для меня абсолютно ничего не значат. Есть только ты. Заруби себе это на своем маленьком носике, договорились? И если я тебе ничего не сказал, то только потому, чтобы избежать мороки, и знаешь почему? Потому что я хочу, чтобы в Германии ты отдохнула и жила, как королева. Я хочу, чтобы ты была счастлива и занималась только тем, что тебе нравится, а я буду исполнять все твои прихоти. Но если ты хочешь работать, не волнуйся. Обещаю, что у тебя будет там должность.

Вдруг я понимаю, какой, наверное, выгляжу глупой, и закрываю глаза:

— Бооооооже, какой позор! Что я делаю?

Эрик улыбается, но тут открывается дверь и входит Клаудиа. Звонит телефон, она поднимает трубку и сообщает, что это звонок из Германии, я выхожу, и каждый принимается за работу.

В час дня Эрик выходит из офиса и идет на деловой обед, я же решаю съездить в «Випс». По дороге назад у меня появляется забавная мысль. Заказываю Эрику милый букет роз, который мне обходится в кучу бабок. Пишу на открытке:


«Я не говорю ни на французском, ни на русском, ни на китайском… Продлишь мой контракт? ЛТ. Булочка».


Через два часа звонит телефон новой сотрудницы, и через несколько секунд появляется курьер с цветами. Клаудиа с удивлением их берет и относит в кабинет Эрика. Я тайком подглядываю, как она вручает ему цветы и выходит из кабинета. Он с изумлением смотрит на букет. Розы для него? Но когда он открывает открытку, читает и улыбается, глядя на меня, я, не в силах удержаться, тоже расплываюсь в улыбке. Чуть позже мне на мобильный приходит сообщение: «Твой контракт в моем сердце продлен на всю жизнь. Люблю тебя».

64

В начале декабря в Мадрид приезжает мать Эрика, чтобы собственными глазами убедиться, что ее сынок в порядке. По ее словам, с ней должен был приехать Флин, но из-за очередной проделки он был наказан и оставлен дома с няней. Мать Эрика рада видеть сына счастливым и рада тому, что мы скоро переедем в Германию.

Соню переполняют эмоции от мысли, что сын наконец вернется домой.

Вечером, когда я прихожу в ресторан и вижу отца и сестру с мужем, то чуть не прыгаю от счастья. Эрик все организовал тайком от меня. И это для того, чтобы познакомить наши семьи и официально объявить о наших отношениях. Мне очень понравился его сюрприз, а когда отец шепчет мне на ухо: «Ты многого стоишь, смугляночка, и он это знает», чуть не плачу от радости.

Не описать, как мой отец гордится мной, он хочет для меня самого лучшего и знает, что Эрик — мое счастье. К нам присоединяются Андрес и Фрида, и, когда мне кажется, что уже никто не должен прийти, появляется Марта со своим другом.

Все поднимают тосты за нас, а мы с Эриком весело переглядываемся. Я до сих пор не могу поверить, что со мной это произошло. Я нашла любовь, когда меньше всего ее искала, и именно с тем человеком, с которым меньше всего ожидала. Эрик — мой мир и моя жизнь, и ничего, абсолютно ничего не может помешать моему счастью и радости.

Мой очаровательный жених одет в темный костюм и рубашку голубого цвета. Он так элегантно одевается, что иногда мне кажется, что я недостаточно хороша для него. Его взгляд сводит меня с ума. Я знаю, о чем он думает, чего он хочет, и, приблизившись к нему, я шепчу:

— Я хочу поехать в отель.

— Мммм, дорогая, ты снова стала распутницей, — шепчет он, целуя меня в плечо.

Я расплываюсь в улыбке. Все вокруг спокойно едят.

— Я такая же распутница, как ты. Я всего лишь думаю о…

— Сексе?

Киваю, и он улыбается.

— Как ты смотришь на то, чтобы сегодня вечером поиграть?

Он пронзает меня взглядом своих умопомрачительных голубых глаз:

— Хочешь поиграть сегодня вечером?

Широко раскрываю глаза и, улыбаясь, отвечаю:

— Да.

Эрик кладет в рот кусочек мяса и, прожевав, тихо говорит мне на ухо:

— Что-нибудь особенное?

Почесываю щеку и пожимаю плечами:

— Что-нибудь для двоих.

Эрик кивает:

— Договорились. Я сделаю один звонок.

Я так завожусь от предвкушения, что у меня, наверное, все написано на лице, и Эрик сквозь смех шепчет мне:

— Сделай лицо попроще, развратница.

Мы оба улыбаемся, и я теперь никак не могу перестать думать о том, что ждет нас в отеле.

Когда заканчивается ужин, сестра с мужем забирают отца к себе, а Соня возвращается в отель. Фрида и Андрес едут домой, так как у маленького Глена поднялась температура и они немного волнуются. Я прошу Эрика тоже вернуться в отель, но он предлагает выпить пару бокальчиков с Мартой и ее другом. Неохотно соглашаюсь. И, подстрекая его, постоянно шепчу на ухо, что я готова к тому, что он захочет. Я почти добиваюсь своей цели, это видно по его взгляду, но он решает еще немного меня помучить.

Поскольку я одна из нашей компании знаю модные местечки в Мадриде, то предлагаю поехать в «Тоопси», подальше от тех мест, где могу встретить своих друзей. Если они увидят Эрика, то остолбенеют от его вида в шикарном темном костюме, который не имеет ничего общего с их татуировками и пирсингом. Меня это даже немного забавляет. И я думаю, что в некоторой степени, в совокупности с его сильной личностью, я и влюбилась в него из-за его манеры одеваться.

Мы с Мартой танцуем в свое удовольствие. Она такая же сумасбродная, как и я, и мы с ней, так сказать, спелись. Мы все отрываемся по полной, а когда начинает звучать наша песня «Черное и белое», Эрик говорит мне:

— Сеньорита Флорес, будьте так любезны потанцевать со мной.

— Конечно, сеньор Циммерман.

Выйдя на танцпол, Эрик обнимает меня, и мы медленно двигаемся в танце. Это неземное блаженство — чувствовать его рядом, и пока звучит наша песня, никто и ничто для нас не существует вокруг.

Мы не разговариваем, лишь обнимаемся и слушаем голос Малу:

Дарю тебе свою любовь, дарю тебе жизнь, Подарю тебе Солнце, если только попросишь. Мы не идеальны, мы противоположные полюса. Пока я рядом с тобой, всегда бы пыталась Я бы все отдала…

Не отрывая от меня взгляда, Эрик шепчет:

— Думаю, пора отвезти тебя в отель.

— Наконец-то! — бормочу я, вызвав у него смех.

Меня так переполняют эмоции, что, кажется, вот-вот лопну. Мы прощаемся с Мартой и ее другом, а они, заметив, как мы торопимся, хохочут.

У выхода нас ждет Томас. Оказавшись в машине, Эрик поднимает стекло, отделяющее нас от шофера, и расстегивает брюки.

— Джуд… сядь на меня. Сейчас же!

Удивленная его поспешностью, улыбаюсь и с удовольствием выполняю просьбу.

— Боже, малышка… я сейчас взорвусь.

Я хохочу и чувствую, как его руки поднимаются по бедрам прямо к моим красивым трусикам, совсем новым, и резким движением разрывают их.

— Эрик!

— Я куплю тебе сотню трусиков… не переживай из-за этого. А теперь откройся для меня.

— Хорошо, сеньор Циммерман, — шепчу, когда он показывает мне разорванные трусики. — Теперь, когда вы их порвали, жду, что вы будете вести себя как полагается.

— О, да… малышка, не сомневайся.

Он заводится от моих слов и проникает в меня одним движением. Из меня вырывается стон, а из него — хриплый гортанный звук. Да… я с ума схожу от его властности. Он прижимает меня к себе, и я опять издаю стон.