– Ты и есть мерзавец, Фредди, – ответила она, твердо встречая его взгляд. – Я очень сожалею о случившемся. Что же касается остального, ты зря теряешь время.

– Но ты прекрасно понимаешь, что выйдешь за меня замуж после сегодняшнего. Почему бы тебе не забыть о своем упрямстве и не избавить нас обоих от лишних страданий?

– Ты лишишь меня невинности и будешь страдать? Отлично!

Он промолчал. Затем коснулся костяшками пальцев ее щеки и улыбнулся, стараясь использовать все свои чары. Она уклонилась от его руки и взглянула на него с каменным выражением лица.

– Позволь мне объяснить тебе, одну вещь, Фредди. Ты не уговоришь и не заставишь меня участвовать в том, что ты задумал, как бы долго и искусно ты ни пытался. Я буду сопротивляться до последнего. Так что к концу ночи тебе не обойтись без синяков и царапин. Не сомневаюсь, что в конце концов ты меня одолеешь. Ты ведь достаточно крупный и сильный, чтобы получить то, что ты хочешь. Но тебе придется приложить немало сил, чтобы меня одолеть. Это все, что я могу тебе сказать.

– Джули, тебе это понравится. Ты можешь быть счастлива со мной. И будешь счастлива.

– Я с таким же успехом могу быть счастлива с чертом в аду, за исключением того, что мне не очень-то улыбается мысль вечно жариться ради такой мелочи.

Она повернула голову, чтобы снова выглянуть из окна, и они вновь погрузились в продолжительное молчание. Она почти желала, чтобы он положил конец этому путешествию и остановил кучера около какой-нибудь гостиницы. То, что должно случиться, случится. Было бы даже лучше, если бы это поскорее закончилось. Хотя она будет сражаться с ним, как тигрица. Она не лгала ему на этот счет.

– Джули. – Она повернула голову, чтобы взглянуть на него. Его локоть лежал на подоконнике окна кареты, а рука – на закрытых глазах. – Я не могу сделать этого, ты же понимаешь.

Джулия ничего не ответила. Не отдавая себе отчета, она затаила дыхание.

– Я не могу пойти на это, – снова проговорил он, убирая руку и насмешливо глядя на нее. Она поняла, что он смеется над собой, а не над ней. – Я думал, что смогу, потому что я в отчаянном положении. Но… не могу.

В ней проснулась надежда.

– Боже, до чего я опустился! Неужели можно так низко пасть, Джули?

– Достаточно низко, Фредди. Но думаю, что существуют определенные пределы даже для приличных на первый взгляд людей.

– На первый взгляд? Это ты обо мне?

– Да, о тебе, Фредди, – подтвердила она, и надежда, словно свежая кровь, пробежала по ее венам. – Но ты опустился достаточно низко сегодня. Не уверена, что смогу когда-нибудь тебя простить.

– Я и не ожидаю ничего иного. – Он криво улыбнулся. – Но я все равно собираюсь сделать тебе предложение, Джули, после возвращения в Примроуз-Парк и после того, как над нашими головами разразится буря. Ты станешь моей женой.

– От меня постоянно ожидают неприличного поведения. Сегодняшнее событие покажется лишь немногим хуже моих обычных выходок. Я не выйду за тебя, Фредди.

Он вздохнул.

– Нам повезет, если мы вернемся к ночи. Давай по крайней мере разыщем Прадхолма, чтобы объяснить наш приезд сюда.

– Да, пожалуйста, – кивнула Джулия, поворачиваясь к окну. – Я хочу, чтобы он как можно скорее приехал в имение, и вся эта канитель с дедушкиным завещанием была закончена, и я смогла отправиться к дяде на север.

– Джули. – Его голос прозвучал тихо и почти умоляюще.

Однако она никак не ответила на его призыв. Скоро, если она задержит дыхание и не будет слишком надеяться, они окажутся на пути обратно в Примроуз-Парк. Она снова окажется в безопасности. Снова дома.

Впервые с того момента, как они утром покинули дом, ей захотелось заплакать. Но она твердо и решительно сдержала слезы.

* * *

Проблема состояла в том, чтобы решить, что им делать, когда они доберутся до Глостера. Нужно ли им прежде всего отыскать квартиру Прадхолма, чтобы узнать, побывали ли там Джулия и Фредди? Или же они попросту потеряют время, делая это? Господи, эти двое выехали раньше их часа на два, а может быть, и больше. Нужно ли им немедленно начать обыскивать все гостиницы в Глостере? И сколько их там есть? Одна, две, дюжина? Никто из них не был знаком с этим городком.

А что, если они вообще не доехали до города? Что, если Фредди провез ее дальше и остановился в какой-нибудь сельской гостинице? И что, если он вообще не поехал в Глостер? Графа чуть не стошнило при одной мысли о подобном варианте, и он только надеялся, что никто из его спутников не начнет высказывать собственных подозрений. Но у Фредди не было причин предполагать, что кто-то узнает, в каком направлении они отправились. У него не должно было быть причин изменить маршрут, чтобы сбить преследователей со следа.

Боже, если Фредди обманом похитил Джулию в надежде заставить ее выйти за него замуж, погоня могла опоздать на много часов. Граф сидел в карете, бесстрастно глядя в окно. Он не знал, как поступит, если все так и случится. Он даже не задумывался об этом. Он будет действовать по обстоятельствам. А что, если?.. Он подавил охватившую его дрожь.

Затем, когда они все взволновались еще больше, так как приближались к Глостеру и не пришли к соглашению относительно того, как действовать дальше, карета замедлила ход, и кучер графа закричал ему сверху, что к ним приближается другая карета, очень похожая на экипаж мистера Салливана. И вот теперь, когда она приблизилась, он увидел, что ею правил Карл. Карл был кучером Фредди.

Граф не стал дожидаться, когда его карета остановится. Он открыл дверцу и выскочил на дорогу, встав перед другой каретой, которая тоже останавливалась. Не раздумывая ни минуты, он прыгнул к дверце экипажа и распахнул ее. Перед ним предстало бледное, несчастное лицо Джулии. Она смотрела на Дэниела широко раскрытыми глазами. Он взглянул поверх ее головы на Фредди, чье лицо абсолютно ничего не выражало.

Неожиданно беспокойство, страх и даже ужас, которые испытывал граф, бесследно исчезли. Или, точнее, превратились в другое чувство – в раскаленный, необузданный гнев.

– Вылезай! – Дэниел был так взбешен, что не мог говорить громко. Он вообще забыл про Малькольма, который спрыгнул на дорогу вслед за ним и помогал спуститься Камилле. Затем он наклонился и, взяв Джулию за талию, отнюдь не нежно поднял ее и поставил перед собой на дорогу. – У вас должно быть чертовски хорошее объяснение всему этому!

Фредерик вышел из кареты вслед за Джулией.

– Дело в том, что Джулия хотела поскорее пригласить Прадхолма в Примроуз-Парк, а я ее сопровождал. Теперь, когда наша миссия выполнена, мы возвращаемся домой. Поверенный приедет завтра.

Граф медленно вздохнул, не сводя глаз с Джулии. Она по-прежнему была очень бледна, но упрямо не отводила от него глаз.

– Так это правда? В этом все и дело? И вы отправились одни? – спросил граф ледяным тоном. Это было нетрудно. Его обуревал бешеный гнев.

Несколько мгновений Джулия смотрела ему прямо в глаза, затем опустила взгляд к его подбородку, снова подняла, теперь к его носу, и уставилась на его ботинки. Она не произнесла ни слова. В общем, она вела себя совсем не как Джулия.

– Не осуждай Джулию, – вмешался Фредерик. – Я убедил ее, что будет лучше никого не посвящать в это дело. Ничего не произошло, Дэн. Мы еще успеем вернуться домой до наступления темноты, если не будем болтать здесь, посреди дороги.

– Камилла, – позвал граф, переводя свой взгляд на столь же бледного, как и Джулия, Фредерика, – пожалуйста, возвращайся с Джулией в мою карету и поезжайте домой. Малькольм, ты будешь сопровождать леди. И передай Джулии историю, которую мы должны рассказать по возвращении в поместье.

Дэниел был поражен, что Джулия ничего не возразила на это и не оказала никакого сопротивления. Он ожидал, что она хотя бы для вида запротестует против его приказаний. Однако она обошла его с потупленным взором и исчезла из его поля зрения.

Граф подождал несколько минут, пока экипаж не скрылся за поворотом в направлении, откуда они только что приехали. Все это время он пристально наблюдал за Фредди. Кузен все так же был бледен, и его лицо не выражало никаких эмоций. И он столь же не походил на привычного Фредди, как Джулия на себя.

Они не были парой, пойманной за какую-то небольшую провинность. Все было гораздо серьезнее. Граф почувствовал, что по спине его течет холодный пот.

– Мы поговорим об этом по дороге домой, – процедил он, подходя к кузену. – Если ты тронул ее, Фредди, мне будет трудно тебя не убить.

– Я не прикоснулся к ней.

– Но ты непростительно скомпрометировал ее или сделал бы это, если бы мы не прибыли, чтобы как-то скрыть случившееся от остальных. Вот история, которую мы собираемся рассказать родным, когда вернемся. Мы все, включая и тебя, Фредди.

Фредерик кивнул.

– Тогда нам лучше не задерживаться здесь, – прошипел граф.

Фредерик криво улыбнулся:

– Можешь сделать это, Дэн. Это несколько разрядит обстановку, прежде чем мы отправимся вместе в одном экипаже.

– Ты прав, – ответил граф и сильным ударом в скулу сбил Фредерика с ног. Драки не последовало, хотя кучер смотрел на них с интересом и надеждой. Фредерик даже не потерял сознания. Через несколько секунд он поднялся, хотя ноги его были слегка нетвердыми, и послал кузену все ту же полуулыбку.

– Теперь тебе легче? – поинтересовался он, поворачиваясь к карете.

– Нет, – резко ответил граф.

– Жаль. И мне тоже.

Глава 17

Джулии казалось, что она ползла, а не шла к своей постели. Никогда в жизни она не чувствовала себя такой измученной и разбитой. И такой подавленной.

Они вернулись в сумерках и, как только вошли в дом, столкнулись со шквалом вопросов со стороны взволнованных родственников. Путешественники улыбались и улыбались, и рассказывали одну и ту же историю, что Камилла с Малькольмом неожиданно решили поехать в Глостер, чтобы найти ювелира и подобрать обручальные кольца, и утащили с собой Дэниела, чтобы были соблюдены приличия. Они ожидали в конюшне, пока запрягут лошадей, и встретили Фредди с Джулией, которые решили отправиться вместе с ними, так как Джулия хотела навестить мистера Прадхолма. Они нашли поверенного, но в Глостере не оказалось подходящих колец.

В ответ раздался хор протестов со стороны кузин и кузенов и даже нескольких тетушек и дядей, которые были обижены, что их не посвятили в эту секретную экспедицию. Их пожурили за то, что они не оставили ни слова о том, куда отправились, но сама история не была оспорена. Скандала удалось избежать.

Фредерик поймал Джулию за запястье, когда она направлялась в спальню. Он улыбался ей той же кривой полуулыбкой.

– Я не жду от тебя прощения, Джули, – произнес он так тихо, что слышала только она, – но я ужасно огорчен тем, что случилось. Эта история долго будет преследовать меня.

– Надеюсь, Фредди, – проговорила она, глядя на свою руку, а не ему в лицо. На его левой скуле красовался синяк, который, как он объяснил, получил, стоя слишком близко к двери кареты, когда ту открывали. Джулия ему не поверила.

Вряд ли она когда-нибудь простит его, хотя у него все-таки была совесть, иначе он непременно осуществил бы свой первоначальный план, решила Джулия.

Она залезла под одеяла, хотя ночь была теплой, и свернулась калачиком. Джулия чувствовала, что ее использовали и ранили в самое сердце. Там, на дороге, Дэниел ничего не сказал ей. Он даже не взглянул на нее. Его лицо, когда она увидела его, было бледным и жестким, хотя он и улыбался ради своих родственников. Она была бы рада даже его знаменитому высокопарному осуждению, только не молчанию. Но он, несомненно, думал, что все случилось именно из-за ее непростительного легкомыслия – неподобающего даже ей. Джулия попросила Камиллу и Малькольма никому не говорить ни слова.

Джулия еще глубже зарылась в одеяла. Она перестала контролировать себя, как только оказалась в одной карете с родственниками, – ее тело, руки и ноги дрожали, зубы стучали, а из глаз лились слезы. Крайне унизительная сцена. Она забилась в угол, отказываясь произнести хоть что-то, кроме утверждений, что ничего не случилось, пока Камилла не села рядом с ней, положив ее голову на свое плечо, и укачивала ее, как ребенка. Джулия не могла без отвращения вспомнить эту сцену.

А затем она все рассказала. Со всеми отвратительными подробностями. Потом ею овладел страх – что, если они перескажут ее историю в Примроуз-Парке, Дэниел будет вынужден вызвать Фредди на дуэль и пустит ему пулю в лоб или совершит что-то столь же непоправимое. И вслед за этим – неприятные моменты для тети Юнис и дяди Рэймонда, когда они обнаружат, как недостойно вел себя их сын. Она просто не переживет, если станет причиной раскола внутри семьи.

Итак, она взяла со спутников обещание, что они не обмолвятся ни единым словом в присутствии родных, особенно при Дэниеле. В конце концов, заявила она влюбленной паре, когда они поначалу отказались выполнить ее просьбу, Фредди смилостивился и вез ее домой. Он и вправду не причинил ей никакого физического вреда.