В глазах Алисии потемнело. Пронзительно вскрикнув, она лишилась чувств, рухнув прямо к его ногам.

— Моя племянница ударилась головой, когда ее карета перевернулась на пути из Филадельфии.

Алисия слышала голос Кэролайн, доходивший до нее приглушенно и невнятно, словно сквозь стекло. Туманная пелена отделяла ее от женщины, которую она называла своей тетушкой. Алисия напрягла все силы, чтобы полностью прийти в себя, когда до нее донесся вопрос, произнесенный мужчиной:

— Когда это случилось?

Кэролайн пробормотала что-то в ответ, но Алисия не слышала ее. Внимание было поглощено мужским голосом. Глубокие бархатные интонации до боли напоминали голос человека, шептавшего ей слова любви. В другой, прошлой жизни. Услышать его вновь, после того как она убедила себя, что любовь навеки потеряна, было в равной степени чудесно и невыносимо.

В глазах Алисии постепенно прояснилось, но осталось тягостное ощущение тревоги и подавленности.

— Это случилось неделю назад, — произнес голос, принадлежавший тетушке Кэролайн.

— Я очень сожалею.

В голосе мужчины прозвучало искреннее участие.

Алисия едва не застонала от боли, стиснувшей сердце. Сходство голосов было просто поразительным. Собрав всю свою решимость, она напряглась и открыла глаза.

Глаза, с которыми встретился ее взгляд, заставили земной шар сорваться со своей оси и закружиться в сумасшедшем вихре.

Голубые. Знакомый цвет неба в зените лета. Смеющиеся голубые глаза. Глаза Шона Хэллорена. Они смотрели на нее с мягким вниманием. Лицо. Удивительное, невероятное сходство всех черт. Алисия отказывалась верить. Взволнованно дыша, она жадно рассматривала незнакомца почти в упор.

Все-таки не двойник. Все-таки разница есть. Ей пришла на ум странная метафора. Черты лица незнакомца, склонившегося над ней, напоминали ей Шона в той степени, в которой подлинный вид архитектуры Уильямсбурга соответствовал отреставрированной версии, известной ей ранее.

Отличия были несущественны. В основном все совпадало: сила, обаяние, властность и притягательность.

— Как вы себя чувствуете?

В его мягком голосе слышалось беспокойство и участие, отразившееся в глазах.

— Невероятно глупо, — призналась она, опустив глаза, скрывая желание, светившееся в них.

— Для этого нет никаких причин.

Его голос стал еще мягче.

Алисия ощутила неодолимое желание расплакаться. Но ей было неловко рыдать на людях.

— Где моя тетя? — спросила она, проглотив комок, вставший в горле.

— Она пошла к миссис Кэмпбелл за жжеными перьями.

Оглядевшись, Алисия поняла, что лежит на кушетке в небольшой гостевой комнате.

— Как я здесь оказалась?

Незнакомец улыбнулся.

— Я принес вас после того, как вы упали в обморок на солнцепеке.

Алисия округлила глаза.

— Вы принесли меня на руках? — выпалила она со странной смесью ужаса и восхищения.

— Вам известен иной способ? — усмехнувшись, спросил незнакомец.

— Боюсь, что нет, — вздохнула Алисия.

Незнакомец молча улыбнулся.

В этот момент в дверях появилась озабоченная тетушка Кэролайн. Выражение ее лица показалось Алисии настолько забавным, что ей стоило большого труда не рассмеяться.

— О, моя дорогая! — воскликнула Кэролайн. — Ты уже пришла в себя?

— Да, тетя, — послушно кивнула Алисия.

— Значит, перья уже не нужны? — задумчиво спросила Кэролайн, разглядывая принесенное с таким видом, словно скорое выздоровление племянницы расстроило ее далеко идущие планы.

— Нет, тетя, — ответила Алисия.

Кэролайн бросилась к ней и схватила за руку.

— Как ты себя чувствуешь, дитя мое?

— Прекрасно, тетя.

Кэролайн на секунду нахмурилась.

— Ты вполне уверена, что перья не понадобятся? — спросила она, пристально заглядывая ей в глаза.

— Вполне, — улыбнулась Алисия.

Она помедлила мгновение, подыскивая правдоподобное объяснение случившемуся.

— Боюсь, я слишком быстро шла, желая поспеть к сроку. Было ужасно жарко. Наверное, я перегрелась. Кроме того, я была страшно голодна.

— О Господи! — воскликнула Кэролайн в ужасе. — Дождались! У ребенка голодный обморок!

Она всплеснула руками и порывисто вскочила с кушетки, готовая к самым решительным действиям.

— О нет, тетя, — взмолилась Алисия. — Теперь все в порядке.

— Прекрасно! — воскликнула Кэролайн. — Но пообедать все же необходимо.

— Да, тетя, — обреченно кивнула Алисия.

Кэролайн обратилась к голубоглазому джентльмену.

— С тех пор, как моя племянница попала в катастрофу, она совсем ничего не ест. Мы ужасно беспокоимся за нее.

Джентльмен пожал плечами.

— Если леди голодна, я почту за честь пригласить двух столь прекрасных дам на ленч, — сказал он, вежливо поклонившись собеседницам.

— Мы будем рады воспользоваться вашим любезным приглашением, — немедленно согласилась Кэролайн.

Алисия растерянно захлопала ресницами. Из всех архаических оборотов в ее голове вертелось только выражение «милостиво повелеть соизволил».

— Да, конечно, — пробормотала она, смешавшись. — Нам будет очень приятно.

И вновь опустила глаза.

Тетушка Кэролайн посмотрела на нее укоризненно.

Алисия присела на кушетке и внимательно расправила все складки на юбке, сборки на жакете и ленты в волосах.

Голубоглазый джентльмен пристально следил за всеми ее маневрами. Под его взглядом Алисия непременно запылала бы, как маковый цвет или майская роза. Чтобы уйти от его взгляда, она достала из рукава кружевной платочек и высморкалась, джентльмен деликатно отвернулся.

Джентльмен явно испытывал смущение.

— Могу ли я быть представлен леди перед ленчем? — спросил он, обращаясь к Кэролайн, с которой, похоже, был на короткой ноге.

Вспыхнув от допущенной неловкости, тетушка вскочила и метнулась к Алисии.

— Алиса, позволь представить тебе Патрика Хэллорена, майора отдельного батальона виргинских стрелков, — проговорила она, подобрав губы. — Майор, это моя племянница Алиса Картер, проездом из Филадельфии.

Майор отвесил глубокий поклон.

— Ваш покорный слуга.

Алисия широко раскрыла глаза, совершенно ошеломленная. Совпадения наслаивались друг на друга. Слишком много совпадений. Слишком много схожего. Это нереально. Его имя, лицо, глаза, голос.

Наконец, услышать из его уст слова, когда-то произнесенные Шоном… Это невозможно выдержать. Сражаясь с подступающей слабостью, Алисия умоляюще вскинула глаза на майора.

— Вам дурно? — спросил он, сделав шаг к ней навстречу.

— Нет, — покачала головой она. — Если можно… только стакан воды, пожалуйста…

— Сию минуту.

Повернувшись на каблуках, Патрик бросился из комнаты, столкнувшись в дверях с миссис Кэмпбелл.

Тетушка Кэролайн в ужасе заметалась по гостиной. Опрокинув несколько стульев, она подбежала к Алисии и рухнула перед ней на колени.

— Что я могу сделать для тебя, дитя мое? — воскликнула она, сжимая ей руку. — Чем облегчить твою боль?

Слезы жгучего стыда навернулись на глаза Алисии. Совсем недавно Летти рассказала ей, насколько несчастна и одинока Кэролайн после скоропостижной кончины своей юной дочери, умершей от лихорадки два года назад, и последовавшей затем смерти взрослого сына, погибшего в битве при Бруклин-Хейт годом позже.

Эта милая женщина не заслуживает такой плаксивой, нервной и взбалмошной племянницы, напомнила себе Алисия. Пережив трагедию, потеряв любимых детей, она нуждается во внимании и участии. Реальность это или кошмарный сон — ты должна вести себя достойно, Алисия.

— Моя дорогая, бесценная тетушка, — прошептала она, наклоняясь, чтобы обнять Кэролайн. — Вы снимаете мою боль своей заботой и любовью. Я так благодарна вам за все.

Эта сентиментальная сцена была прервана появлением Патрика, вернувшегося вместе с женщиной, державшей в одной руке стакан, а в другой — кувшин с водой. Она была представлена Алисии как Кристина Кэмпбелл, владелица таверны, в которой они, собственно, и располагались.

Чтобы успокоить тетушку, Алисия послушно сделала несколько глотков освежающей прохладной воды и притворилась, что совершенно оправилась от дурноты.

— Не пора ли приступить к ленчу? — спросила миссис Кэмпбелл.

Кэролайн вопросительно взглянула на Алисию.

— Самое время, — ответила та, улыбнувшись.

Хозяйка таверны провела их в небольшой зал и усадила за стол у окна.

Позволив Патрику воспользоваться правом джентльмена и заказать кушанья для дам, Алисия была приятно удивлена его выбором. Он предложил салмаганди, блюдо, название которого звучало не слишком аппетитно, но вкус был более чем восхитительным. Оно представляло собой допотопный аналог пиццы «со всем» и состояло из листьев зеленого салата, смешанного с виргинской ветчиной, мяса запеченной индюшки, яиц, сваренных вкрутую, измельченных корнишонов, сельдерея и анчоусов с маслом и уксусом.

Алисия удивилась себе, увлеченно расправившись не только со своей порцией салмаганди, но и с поджаристой яблочной шарлоткой под соусом из меда и орехов, которую Патрик заказал на десерт.

Во время ленча, почти не участвуя в обычной светской беседе, уместной за столом, Алисия внимательно следила за Патриком, находя в нем все больше сходства с Шоном.

Они оба были одного роста, около шести футов и четырех дюймов. Черты лица у обоих были четкие и строгие. Глаза одинаково голубого цвета, с лукавинкой, которая поминутно вспыхивала в них. Прямые, широкие плечи. Стройная талия. Длинные, красиво очерченные ноги. Рассматривая Патрика, Алисия с трудом могла поверить в то, что перед ней не Шон.

Различия были почти несущественными. Волосы Патрика казались темнее, чем у Шона. Скорее темно-каштановыми, а не цвета осенней листвы. Лицо было более грубым, обветренным. Он выглядел стройнее и более подтянутым. В нем чувствовалась военная выправка. Патрик был истинным сыном своего времени, американским офицером, соединявшим в себе старосветскую элегантность с внешней неотесанностью и грубоватостью.

Шон тоже представлял собой продукт своего века. Он был героем в среде интеллигентов, отличавшихся стремлением к усложненности, изощренностью и претензией на интеллектуальность.

Легкая улыбка скользнула по губам Алисии, когда она отметила наиболее существенное различие между двумя мужчинами. Хотя было совершенно очевидным, что Патрик подобно Шону одевается от лучших портных, его красная замшевая куртка, подпоясанная широким ремнем, и бриджи проигрывали в сравнении с облегающими джинсами и длинными, грубой вязки пуловерами Шона. По крайней мере проигрывали в глазах Алисии, ценившей спортивный стиль.

Погрузившись в собственные мысли, она перевела рассеянный взгляд со своего собеседника за окно. Оказалось, что зал, в котором они обедали, располагается на втором этаже здания, выходящего окнами на улицу.

Тротуары были наводнены людьми: идущими, стоящими, собирающимися в группы и пары, разговаривающими, смеющимися, спешащими, лениво прогуливающимися. По мостовой катились повозки, кареты, рессорные коляски, гарцевали всадники на взмыленных лошадях.

Алисии казалось, что она наблюдает сцену из голливудского фильма о колониальных временах. Богатого, костюмированного и хорошо отрежиссированного фильма. Но… Это всего лишь фильм!

Окружающее было странным и нереальным, и на короткое мгновение Алисии удалось убедить себя в том, что, если закрыть глаза, а потом открыть их вновь, можно оказаться в полупустом зале кинотеатра, спокойно встать и направиться к выходу.

Реальность вновь обрушилась на Алисию, когда она услышала смех Патрика, отвечающего на какой-то вопрос, заданный тетушкой Кэролайн. Взяв себя в руки, Алисия сосредоточилась на беседе.

— Я с болью думаю о том, — говорила тетушка, обращаясь к Патрику, — что вы проводите целые дни в одиночестве, в своем доме, опустевшем после печальной кончины вашего отца. Нам бы очень хотелось видеть вас у себя в усадьбе, если, конечно, обстоятельства вашего отпуска позволят вам нанести этот визит.

Алисия бросила короткий взгляд на Патрика. Отпуск? Очевидно, в военных действиях наступил перерыв, сказала она себе, и он получил краткосрочный отпуск. Кажется, тетушка говорила, что Патрик служит майором отдельного батальона виргинских стрелков? Это большая ответственность перед нацией.

Затаив дыхание, она ожидала ответа майора. Патрик мельком взглянул на нее перед тем, как улыбнуться тетушке Кэролайн.

Изящным и уверенным движением, привычным для завсегдатая придворных балов и офицера, знакомого с партизанскими вылазками по пересеченной местности, он вскочил на ноги, отступил на шаг назад и снова отвесил глубокий поклон.