Джудит Макнот


Укрощение любовью, или Уитни

Уэстморленды – 2

Переводчик: Перцева Т.А.

Judith McNaught "Whitney, My Love", 1985, 1999

***

Издательство: АСТ

Издание в 2х томах

ISBN 5-17-006346-6, 5-17-008976-7; 2002 г.

Страниц 320х2 стр.

Формат 84x108/32 (130х205 мм)

Тираж 4000 экз.

***

Издательство: АСТ, ВЗОИ

ISBN 978-5-17-022009-0, 5-9602-0386-3; 2007 г.

Страниц 608 стр.

Формат 76x108/32 (135x205 мм)

Тираж 3500 экз.

Аннотация

«Уитни, любимая» стала самым знаменитым романом Джудит Макнот – книгой, покорившей сердца читательниц по всему миру.

Однако миллионам женщин хотелось узнать о дальнейшей судьбе героев, хотелось продолжения…

И тогда Джудит Макнот переработала и дописала свой роман.

Теперь это уже не «Уитни, любимая», но «Укрощение любовью, или Уитни».

Это – новая «Уитни»! Книга, которая не оставит равнодушной ни одну читательницу!

***

Гордая красавица Уитни Стоун возвращается домой, к человеку, которого любила с детства, лишь для того, чтобы узнать о вероломстве собственного отца, обручившего ее с совершенно незнакомым человеком – герцогом Клеймором.

Напрасно молит Уитни расторгнуть помолвку и позволить соединить жизнь с любимым. Девушка еще не знает, что это только начало суровых испытаний, пройдя которые можно обрести подлинное счастье…

Джудит Макнот


Укрощение любовью, или Уитни

Памяти Майкла, друга, мужа, возлюбленного


Глава 1

Англия. 1816 год


Элегантный дорожный экипаж подпрыгивал и неуклюже трясся на ухабах проселочной дороги, и измученная долгим томительным путешествием леди Энн Джилберт, нетерпеливо вздохнув, прислонилась щекой к плечу мужа:

– Еще целый час езды, не меньше, а неизвестность просто терзает меня! Хотелось бы поскорее увидеть, какой стала Уитни теперь, когда выросла и повзрослела!

Леди Энн снова вздохнула и надолго замолчала, рассеянно глядя из окна кареты на луга и поля, заросшие высокой сочной травой, среди которой ярко пестрели розовая наперстянка и солнечно-желтые лютики. Подумать только, она не видела свою племянницу Уитни почти одиннадцать лет! Кто может знать, как изменилась она за это время!

– Она наверняка такая же хорошенькая, как и ее мать. И унаследовала материнскую улыбку, доброту и мягкость, милый покладистый нрав…

Лорд Эдвард Джилберт метнул на жену скептический взгляд.

– Покладистый нрав? – с веселым недоверием осведомился он. – По-моему, ее отец упоминал вовсе не об этом, скорее наоборот…

Как опытный дипломат, атташе британского консульства в Париже, лорд Джилберт был непревзойденным мастером намеков, недомолвок, уверток, иносказаний, отговорок и интриг, но в личной жизни предпочитал бодрящую альтернативу резковатой прямоты и поэтому всегда резал правду в глаза, какой бы неприятной она ни была.

– Позволь освежить твою память, – сказал он, порывшись в карманах и извлекая оттуда письмо от отца Уитни. Лорд насадил на нос очки и, с мрачной решимостью проигнорировав гримасу леди Энн, начал читать:

«Манеры Уитни поистине ужасны, поведение невыносимо. Она своевольный сорванец, приводящий в отчаяние всех знакомых. Сколько раз она ставила меня в неловкое положение! Умоляю вас взять ее с собой в Париж в надежде, что, может, вы сумеете добиться большего успеха в воспитании этой дерзкой упрямой девчонки, чем я».

– Ну? Можешь ты показать место, где говорится о ее «милом нраве»? – хмыкнул Эдвард.

Жена наградила его раздраженным взглядом.

– Мартин Стоун – холодный бесчувственный человек, и, будь Уитни святой, он все равно нашел бы к чему придраться! Вспомни, как он кричал на нее и отослал в спальню в день похорон моей сестры!

Эдвард, заметив вздернутый подбородок леди Энн, примирительно обнял ее за плечи.

– Мне тоже не по душе этот человек, но ты должна признать, что, когда теряешь молодую жену, безвременно ушедшую из жизни, и собственная дочь обвиняет тебя перед пятьюдесятью собравшимися в том, что ты запер маму в ящик, боясь, как бы она не сбежала, все это крайне неприятно и отнюдь не способствует улучшению его характера.

– Но Уитни тогда едва исполнилось пять! – горячо запротестовала Энн.

– Согласен. Только Мартин был вне себя от горя! Кроме того, насколько я припоминаю, он отослал ее наверх не за этот проступок. Это было позже, когда все собрались в гостиной, а Уитни затопала ногами и пригрозила пожаловаться Богу, если мы немедленно не освободим ее маму.

– Какой неукротимый дух, Эдвард, – улыбнулась Энн. – В тот момент мне показалось, что с ее маленького носика вот-вот слетят веснушки! Признайся, она была великолепна.

– Сказать по правде… да, – покорно согласился Эдвард. – По крайней мере мне так показалось.


В то время как фаэтон Джилбертов пересекал границы поместья, небольшая компания молодых людей ожидала на южной лужайке, нетерпеливо поглядывая в сторону конюшни. Миниатюрная блондинка разгладила розовые юбки с оборками и картинно вздохнула с таким расчетом, чтобы продемонстрировать завлекательную ложбинку в декольте.

– Как по-вашему, что задумала на этот раз Уитни? – поинтересовалась она у стоявшего рядом красивого светловолосого джентльмена.

Глядя в широко раскрытые голубые глаза Элизабет Аштон, Пол Севарин улыбнулся. Боже, Уитни отдала бы правую руку, лишь бы эта улыбка была обращена к ней!

– Попытайтесь быть чуточку терпеливее, Элизабет, – посоветовал он.

– Ах, Элизабет, конечно, никто из нас не имеет ни малейшего представления о том, что задумала на этот раз Уитни, – колко заметила Маргарет Мерритон. – Но можете быть уверены, это наверняка что-нибудь глупое и совершенно возмутительное!

– Маргарет, мы все сегодня в гостях у Уитни, – упрекнул Пол.

– Не пойму, почему вы вечно ее защищаете! – злобно возразила Маргарет. – Право, тошно смотреть, как она гоняется за вами на виду у всех, ничуть не скрывая своих намерений, и вам прекрасно это известно! Совершенно непристойное зрелище!

– Маргарет! – рявкнул Пол. – Я сказал, довольно!

И молодой человек, раздраженно вздохнув, уставился на свои начищенные до блеска сапоги.

Уитни действительно выставляет себя на посмешище, преследуя его, и в округе все только об этом и говорят, черт возьми!

Сначала он просто забавлялся, обнаружив, что стал объектом томных взглядов и обожающих улыбок пятнадцатилетней девочки, но позже Уитни начала всерьез преследовать его, с решимостью и блестящей тактикой Наполеона в юбке.

Стоило ему выехать за пределы поместья, и Уитни обязательно встречалась на пути, словно устроила где-то поблизости тайный наблюдательный пункт или подкупила слуг в доме Пола. Так или иначе, каждое его движение немедленно становилось ей известно, и Пол вскоре уже не считал это детское увлечение безвредным или забавным.

Три недели назад она последовала за ним до местного постоялого двора, и Пол, занятый приятными размышлениями относительно того, стоит ли принять произнесенное шепотом приглашение дочери хозяина прогуляться на сеновал, случайно поднял голову и встретился взглядом со знакомыми ярко-зелеными глазами, смотревшими на него через оконное стекло. Отшвырнув кружку эля, он почти вылетел наружу, вцепился Уитни в локоть и бесцеремонно усадил в седло ее же лошади, сухо напомнив при этом, что отец, несомненно, будет разыскивать дочь, если та не появится дома к вечеру.

Решив, что избавился от девчонки, он вошел в дом и потребовал еще одну кружку эля. Дочь хозяина принесла заказ и, наклонившись, зазывно скользнула тяжелой грудью по его плечу, но в тот момент, когда перед молодым человеком предстало внезапное соблазнительное видение двух обнаженных тел, сплетающихся в объятиях на сене, в другом окне показались все те же прозрачные зеленые глаза! Пришлось бросить на стол пригоршню монет, чтобы исцелить раненое самолюбие испуганной девушки, а самому уехать… только лишь затем, чтобы снова встретить мисс Стоун на обратном пути.

Он начинал чувствовать себя добычей, к которой подкрадывается неумолимый охотник, преступником, которого вот-вот схватят, и терпение молодого человека было на пределе. И все же, раздраженно думал Пол, он стоит под ярким апрельским солнцем, пытаясь по какой-то непонятной причине защитить Уитни от нападок, которые та, несомненно, заслужила.

Хорошенькая девушка, Эмили Уильямс, на несколько лет младше остальной компании, встревоженно взглянула на Пола.

– Думаю, мне стоит посмотреть, что так задержало Уитни, – пролепетала она и поспешно пересекла лужайку, шагая вдоль выбеленного забора, примыкающего к конюшне. Распахнув большие двойные двери, Эмили вгляделась в длинный коридор, по обеим сторонам которого были устроены стойла.

– Где мисс Уитни? – спросила она у младшего конюха, ведущего на поводу гнедого мерина.

– Сюда, мисс.

Даже в полумраке Эмили заметила, как вспыхнуло лицо мальчика, кивнувшего на кладовую.

Эмили с недоумением взглянула в сторону побагровевшего парнишки, тихо постучала в дверь и вошла, но тут же застыла при виде представшего ее глазам зрелища. Длинные ноги Уитни Элисон Стоун обтягивала грубая коричневая ткань бриджей для верховой езды, почти непристойно облепивших ее стройные бедра и подвязанных на талии обрывком веревки. Кроме бриджей, на Уитни была лишь тонкая сорочка.

– Но… неужели ты выйдешь на люди в таком виде? – охнула девушка.

Обернувшись, Уитни веселым взглядом окинула изумленную подругу.

– Конечно, нет! Сверху я наброшу рубашку.

– Н-но поч-чему? – с отчаянием пробормотала Эмили.

– Потому что вряд ли прилично показываться в одной сорочке, – жизнерадостно пояснила Уитни, снимая с колышка чистую рубашку конюха и просовывая руки в рукава.

– П-прилично? Да разве прилично появиться при всех в мужских бриджах?! Ты ведь знаешь…

– Верно. Но не могу же я скакать на лошади без седла в этих юбках?! Да ветер просто поднимет их мне на голову, и что будет тогда? – весело объяснила Уитни, скручивая длинные непокорные волосы в узел и скрепляя его на затылке.

– Скакать без седла?! Ты хочешь сказать, что собираешься сесть на лошадь верхом? Да отец лишит тебя наследства и выгонит из дома, если ты осмелишься на такое!

– Я не собираюсь ехать верхом, – хохотнула Уитни, – и кроме того, не понимаю, почему мужчинам позволено удобно усаживаться в седло, а мы, женщины, слабый пол, должны сидеть боком и молить Бога о том, чтобы не оказаться под копытами коня.

Но Эмили не собиралась отвлекаться от темы.

– В таком случае, что ты намереваешься делать?

– Никогда не подозревала, до чего же ты любознательна, молодая леди, – поддразнила Уитни. – Но так и быть, отвечу: собираюсь скакать, стоя на спине лошади. Я видела когда-то такое на ярмарке и с тех пор упражнялась. И когда Пол увидит, на что я способна, конечно…

– Он просто посчитает, что ты сошла с ума, Уитни Стоун! Пол подумает, что ты ужасно невоспитанна и делаешь все это, чтобы привлечь его внимание. – И заметив, что подруга упрямо подняла подбородок, Эмили решила изменить тактику. – Уитни, пожалуйста, подумай об отце! Что он скажет, если узнает?

Уитни поколебалась, невольно ощутив силу пристального ледяного взгляда отца, словно устремленного в это мгновение на нее, и, набрав в легкие воздух, медленно выдохнула, увидев в маленькое окошко приятелей, ожидавших на лужайке.

– Отец, как обычно, – устало выговорила она, – скажет, что я его разочаровала, что позорю его и память матери и он рад, что она не дожила до такого несчастья – увидеть, во что превратилось ее единственное дитя. Ну а потом полчаса будет проповедовать, какая идеально воспитанная леди мисс Элизабет Аштон и что мне следовало бы брать с нее пример.

– Ну… если ты действительно хочешь произвести впечатление на Пола, могла бы попытаться…

Уитни в раздражении стиснула кулаки.

– Я старалась быть похожей на Элизабет. Носила эти мерзкие платья с оборками, в которых чувствовала себя настоящим чучелом, целыми часами упражнялась в молчании и хлопала ресницами до тех пор, пока не начинали болеть глаза.

Эмили закусила губку, чтобы не рассмеяться при этом беспристрастном, но совершенно нелестном описании манерных привычек Элизабет, но тут же помрачнела.

– Пойду передам остальным, что ты сейчас выйдешь, – вздохнула она.