Глаза его собеседника стали круглыми от изумления.

— Вон оно что! Молодая женщина действительно приедет из Франции!

— Да, мой дорогой. И ее будет сопровождать… некто, к кому я отношусь с величайшим почтением. Он сейчас, должно быть, переплывает Ла-Манш, и если все пойдет по намеченному плану, он привезет эту девушку в Англию целой и невредимой, не дав подозреваемому в предательстве собрать своих соратников. К сожалению, этот негодяй прилагает усилия к тому, чтобы как можно скорее отправить кого-нибудь во Францию. Я же со своей стороны отправляюсь спать, так что позвольте пожелать вам спокойной ночи.


Сэр Джайлс задержался в клубе только для того, чтобы взять трость и котелок, и затем пошел домой пешком в прекрасном расположении духа.

Только он вставил ключ в замочную скважину парадной двери своего дома, как подъехала карета, и из нее вышел некто очень ему знакомый.

— Эшкрофт! Что, черт возьми, вы здесь делаете?

Не дожидаясь ответа, сэр Джайлс быстро отпер дверь и, пропустив гостя вперед, вошел в дом. Он всегда отпускал своих слуг, если знал, что поздно вернется, и поэтому в доме было тихо, как в могиле. Сэр Джайлс провел гостя в библиотеку и осторожно закрыл за ним дверь.

— Не хотите ли вы сообщить мне, что майор Росс уже в Париже? — спросил он, зажигая свечи.

Всклокоченный и подавленный, его верный соратник без сил рухнул в первое попавшееся кресло.

— Когда я уезжал из Парижа, он еще не приехал.

— Вам было велено оберегать эту девушку, пока не прибудет Росс, и затем быстро вернуться ко мне. — Сэр Джайлс только сейчас заметил, что его неожиданный посетитель чем-то очень взволнован. — Что случилось, Эшкрофт? Какая-то неприятность во время вашей поездки в Париж?

— Нет, сэр. Все прошло как нельзя лучше. Мы прожили в Париже два дня, когда я впервые услышал об этом. Я посоветовал мисс Катрин сразу же вернуться в Англию, но она даже слышать об этом не хотела. Она сказала, что мы не знаем наверняка, верны ли эти слухи, но если они подтвердятся, то разоблачение предателя тем более необходимо.

— Какие слухи, Эшкрофт? — нетерпеливо спросил сэр Джайлс, теряя самообладание.

— Наполеон сбежал с острова Эльба и направился прямиком на Париж! — Он немного помолчал и добавил: — Те, кто не придает этому особого значения, считают, что Наполеон не представляет собой угрозы. Но есть и такие, кто думает по-другому. В Париже паника, особенно среди иностранцев и тех, кто открыто выступал за возвращение на трон Бурбонов.

Сэр Джайлс, помрачнев, подошел к камину.

— Что я должен сделать, сэр, — спросил Эшкрофт, — поехать в Париж за девушкой и привезти ее сюда? Она могла бы пуститься в обратный путь под своим именем. Никто не обратит внимания на англичанку, которая спасается бегством от этого монстра Наполеона, тем более что сейчас бегут сотни иностранцев.

Воцарилось долгое молчание.

— Нет, оставайтесь в Лондоне. Мы должны, прежде всего, выяснить, что случилось с майором Россом. Раньше он никогда не подводил меня… Я молю Бога, чтобы Росс не подвел меня и на этот раз!


Катрин стояла у окна и в быстро наступающих сумерках старалась рассмотреть, что происходит на улице. Стало гораздо меньше карет и пешеходов. Не чувствовалось уже такой паники, которая охватила город два дня назад. Это потому, подумала она, что многие уже уехали, а оставшиеся тоже собираются в дорогу.

Не ошиблась ли она, решив остаться в Париже? — спрашивала себя Катрин по нескольку раз в день с тех пор, как мистер Эшкрофт вернулся в Англию две недели назад. Он уговаривал ее поехать вместе с ним, так как считал, что из-за непредвиденного поворота событий их и без того опасное предприятие необходимо отложить. Но она решила остаться. Дни шли, а с ними таяла надежда на успех. Вот если бы человек, назначенный сэром Джайлсом сопровождать ее обратно в Англию, приехал, тогда бы появилась реальная возможность довести начатое дело до успешного конца. К сожалению, сейчас оно казалось совершенно невыполнимым.

Скрипнув, дверь открылась, и вошла женщина средних лет, взявшая на себя всю заботу о ней. Мари Дюбуа выглядела сейчас несчастной. Холодок, с которым поначалу ее встретила Мари, быстро исчез, и их отношения стали теперь дружескими и доверительными.

— Я заказала ужин, мадам Дюран, — нарочито громко объявила она, чтобы ее слышали трактирные слуги, — и велела, чтобы стол накрыли прямо здесь.

Хотя Катрин в какой-то степени чувствовала себя под домашним арестом, она хорошо понимала, что Мари делает это из предосторожности. Она очень правдоподобно исполняла свою роль преданной служанки жены процветающего французского торговца. Катрин, со своей стороны, должна была изображать преданную жену, с нетерпением ждущую возвращения мужа с юга Франции, чтобы вместе вернуться домой. К сожалению, к этой роли она привыкала с трудом и часто просто забывала, что должна выдавать себя за француженку, и в разговоре переходила с французского языка на родной.

За сравнительно короткое время произошло столько важных событий, что голова у нее шла кругом. С той минуты, когда она согласилась участвовать в разработанном сэром Джайлсом плане разоблачения предателя, ее спокойному и однообразному существованию пришел конец.

Катрин хорошо помнила то время, когда они с баронетом обсуждали детали ее тайного отъезда из Бата — без какого-либо сопровождения, чтобы не вызвать ни у кого подозрений.

На другой день Катрин, распрощавшись с родственниками в Гэмпшире, уехала, как и намеревалась, в Бат, а через неделю получила письмо, в котором содержалось приглашение погостить у школьной подруги. Через несколько дней в Бат приехала мисс Эшкрофт, которая представилась тетей подруги. Она заявила категорическим тоном, что будет сопровождать Катрин до самого дома своей племянницы и поэтому ни компаньонка, ни служанка Катрин не нужны, так как у тети подруги своих слуг более чем достаточно.

Разумеется, Брайди сказала, что ни за что не отпустит Катрин одну, но мисс Эшкрофт вела себя так властно и высокомерно, что все попытки верной служанки поехать вместе с Катрин окончились ничем.

Мисс Эшкрофт отвезла Катрин во Францию, и там их встретила новая участница опасного предприятия, Мари Дюбуа, а мисс Эшкрофт вернулась в Англию. Катрин, выдававшая себя за жену богатого французского торговца, Мари Дюбуа и мистер Эшкрофт отправились в Париж, где им предстояло дождаться «мужа» Катрин.

Все шло как по маслу. Сэр Джайлс предусмотрел все до мельчайших деталей. Но он был не в состоянии предугадать неожиданный поворот событий, которые произошли, когда Катрин была уже в Париже, и свели на нет всю тщательно продуманную стратегию действий по разоблачению предателя.

Катрин, тяжело вздохнув, отошла от окна и села за стол.

— Я думаю, Мари, мы должны признать, что сэр Джайлс, к сожалению, теперь вынужден отказаться от своего плана. Я завтра же начну собираться обратно в Англию.

— Правильно, — прошептала Мари по-английски. — Не хотела вам это говорить, но когда я сегодня спустилась вниз, то слышала разговор, что, хотя французский король и пошлет войска, чтобы преградить путь Наполеону, тот войдет в Лион без единого выстрела, так как в армии много его сторонников.

И тут раздался стук в дверь.

Глава пятая

Мари растерянно смотрела то на Катрин, то на высокого мужчину, не в силах решить, кто же из них больше потрясен неожиданной встречей. Глаза цвета морской воды сверлили мужчину гневным взглядом, в то время как в карих глазах светилась откровенная угроза. Пока Мари размышляла над этой непростой задачей, высокий джентльмен, которого она так радушно встретила, вошел в комнату и закрыл за собой дверь.

— Рад видеть вас, Мари. Сколько воды утекло с тех пор, как мы виделись в последний раз! — сказал он по-французски, и Катрин вынуждена была признать, что он говорит и держится, как настоящий француз. — Прошу извинить за вынужденное опоздание. Представляю, что пришлось испытать моей… э… очаровательной жене за эти дни.

Мари заметила, как девушка, прежде такая приятная в обращении, демонстративно повернулась к пришельцу спиной.

— Не извольте беспокоиться, мсье, — успокоила его Мари. — Но должна предупредить вас: иногда она забывает, что должна вести себя как француженка.

— Если бы она забывала только это! — возразил высокий джентльмен, сняв шляпу и перчатки и положив их на маленький столик у двери. — Она имеет обыкновение забывать правила хорошего тона.

Катрин сжала побелевшие от напряжения кулачки. У Мари сложилось впечатление, что ее юная подруга — вежливая и очаровательная девушка. Она не сомневалась, что у Катрин были основания вести себя подобным образом и что будет вполне разумно вмешаться, прежде чем «мадам Дюран» начнет оскорблять своего «мужа».

— Вы голодны, мсье? Я заказала ужин, и вы могли бы составить нам компанию.

Дэниел перевел взгляд с безмолвно стоящей у окна молодой женщины, чье лицо с поджатыми губами отражалось в оконном стекле, на Мари.

— В этом нет необходимости. Я, пожалуй, пропущу стаканчик вина перед тем, как отправиться спать. Но сначала мне нужно провести душеспасительную беседу с моей женой.

Мари поняла, что эти двое уже когда-то встречались. Что ж, пусть попытаются уладить свои отношения до того, как отправятся в обратный путь, решила она.

— В таком случае, сэр, я спущусь вниз и потороплю слугу с ужином.

Мари вышла, закрыв за собой дверь. Дэниел обратился к молодой девушке, которой предстояло в последующие несколько дней выдавать себя за его жену:

— Очевидно, вы, мисс О'Мэлли, не ожидали такого поворота событий?

Он заметил, как ее красивое лицо сразу помрачнело. Он и сам был неприятно удивлен, обнаружив, что женщина, ради спасения которой он терпел в течение нескольких дней лишения и невзгоды, оказалась той самой фурией, которая слишком часто появлялась перед его мысленным взором и мучила его с тех пор, как они впервые встретились на балу в доме Уэнтвортов.

— Я все ломал голову, кого наш общий друг сумел уговорить ввязаться в это нелепое предприятие. Хотя он мне ничего не сказал, я догадался, что это будет некто с длинными волосами, но с коротким умом!

— О, так вы догадались! — с трудом сдерживая раздражение, проговорила Катрин, повернувшись к нему. С виду она была совершенно спокойна, только блеск в глазах выдавал ее истинное состояние. — Тогда позвольте мне сказать вам, майор Росс, что вы являетесь ключевой фигурой этого нелепого, как вы изволили выразиться, предприятия. Смею заметить, майор Росс, решение принять участие в этом важном и опасном предприятии я приняла совершенно самостоятельно!

Майор снял плащ и бросил его на кровать.

— Ах, да! Я совсем забыл про вашу совершенно беспричинную и по-детски наивную неприязнь ко мне! Скажите, мисс О'Мэлли, это ребяческая прихоть заставляет вас выражать совершенно беспочвенную враждебность по отношению ко всем незнакомым людям? Я узнал на вечере в честь помолвки вашей кузины, что вы внучка полковника Фэрчайлда и некоторое время жили у него. Простите мне мою забывчивость, но не встречались ли мы с вами в те далекие годы?

От Дэниела не ускользнуло, как Катрин мгновенно перевела взгляд на фарфоровый кувшин, стоявший на столике для умывания. Он ни минуты не сомневался, что эта взбалмошная девчонка умирает от желания схватить кувшин и разбить о его голову. Но когда она заговорила, ее голос был на удивление спокойным.

— Когда я жила у дедушки, нас друг другу не представили, майор Росс. Но я несколько раз видела из окна верхнего этажа, как вы подъезжали к крыльцу. Однажды я случайно оказалась во дворе именно в ту минуту, когда вы приехали к нам верхом на коне, и мы обменялись несколькими ничего не значащими фразами.

Он задумался, пытаясь вспомнить тот случай.

— Простите, мэм, но я этого не помню.

— Я в то время была подростком и, вполне естественно, не представляла для вас никакого интереса. Чего я не могу простить вам, так это вашего бездушного отношения к моей подруге. Она не вынесла разлуки с вами и умерла от безысходности и горя.

Майор был так потрясен ее словами, что открыл рот от удивления. За время боевых действий он убил немало людей, но никто не погибал от его руки вне поля битвы.

— Что вы такое, черт возьми, несете? — возмутился он, даже не пытаясь выбирать выражения.

— Я имею в виду Хелен Раштон, майор Росс, — ответила Катрин, не испугавшись его грубых слов и раздраженного тона. — Она и ее овдовевшая мать были вашими соседями. Мы с Хелен очень подружились, когда я приехала к дедушке в конце 1808 года.

— Ах, да! Теперь я вспомнил ее. Она дочь капитана Раштона, погибшего при Трафальгаре. — Он с минуту помолчал. — Но она была совсем девочка, все время ходила с тряпичной куклой в руках! И если мне память не изменяет, они обе погибли от оспы, эпидемия которой началась сразу же после моего отъезда в Португалию.