– Странный говор у вашего друга, – сказал банщик, – кто он, откуда? Вчера с монголами разговаривал, я видел.

– Красивый хамам у вас, – ответил Али, – просто удивительно. Даже в Баку я таких бань не видел.

Банщик понял, что клиент отвечать не желает, и настаивать не стал.

– Да, – с гордостью сказал он, – этот хамам строил тот же зодчий, который возводил ханский дворец. То есть он сначала хамам построил, а хан увидел и пригласил его построить дворец. В этом городе два красивых здания – дворец хана и этот хамам. Между прочим, сам правитель города здесь моется.

– Что ты говоришь. Значит, я могу его встретить?

– Нет, – засмеялся банщик, – когда он собирается в баню, здесь перекрывают все ходы и выходы. Дорогу перекрывают. Кроме правителя и его свиты, сюда никто не может войти.

– Правителям других городов повезло меньше, – сказал Али, – Байлакан, Нахичевань, Марага, Гянджа и другие – лежат в руинах. А его значит, оставили на ханстве.

– Можно сказать, что повезло больше, – согласился банщик. – Но нельзя сказать, что сидит хорошо. Положение его шатко, кто знает, что дальше будет? Боится, надо думать.

– Правильно делает, что боится, – заметил Али. – Монголы его все равно не оставят. Не жалуют они особ ханской крови. Рано или поздно, но не оставят. В первое время не трогают, но как только необходимость отпадает – убирают, причем с корнем. Всю мужскую династию.

Али допил оставшийся чай и поставил чашку.

Банщик воздел руки к верху и произнес:

– Аллах рахман ар-рахим[7]. Пусть минует нас чаша сия. Нагнали же вы на меня страху, мирза.

– Простите, но то, что неизбежно, случится.

– Вы правы, – согласился банщик, – кстати, я упомянул ханскую свиту, здесь старший катиб из его канцелярии. Могу вас познакомить, вы в городе человек новый – новое знакомство вам не повредит.

Али не успел ответить, как из зала в предбанник вышел раскрасневшийся человек и потребовал чаю.

– Всегда в чистоте, – пожелал банщик, поднося ему напиток и, обращаясь к Али, добавил, – вот я говорил о нем. Это Мирза Гасан.

– Кому ты меня представляешь? – поинтересовался человек, с шумом отхлебывая горячий чай.

– Это мударрис Али, – ответил банник.

– А-а, слышал, слышал, – вдруг сказал Мирза Гасан, – говорят, вы знаток всех мусульманских масхабов, факих и хафиз.

– Это преувеличение, – возразил Али.

– Давно вы здесь?

– Несколько месяцев.

– И уже снискали известность. Это что-то значит. Рад знакомству. Говорят, что вы лучший специалист по бракоразводным процессам. Буду теперь знать, к кому обращаться.

– К вашим услугам, – вежливо сказал Али и поднялся, – прошу меня простить, пойду мыться.

В густом тумане парной он разыскал Егорку, спящего на теплой каменной плите. И растолкал его.

– Сомлел, – виновато сказал Егор, разглядев перед собой друга.

– Нам пора, – сказал Али, – пошли домой.

* * *

Наутро, придя на работу, они увидели у дверей очередь из нескольких человек. Это были клиенты. Дверь в контору была закрыта.

– Интересно, где этот шельмец, которого я взял на работу, – произнес Али, – ты не помнишь, как его зовут?

– Как зовут, не помню, – ответил Егор, – у вас такие трудные имена. Не считая твоего имени. Но ты вчера велел ему с утра зайти в суд и забрать судебное решение по иску Сакины.

– Да, вспомнил, это хорошо, а то я уже собрался его уволить. Придется тебе поработать, – сказал Али, – пусть войдут все, чтобы не мерзли на холоде. Но к моему телу допускай по одному.


К полудню Али отпустил всех посетителей, двое из них взяли его в поверенные для представительства в суде.

– Еще есть кто-нибудь? – спросил Али у секретаря.

– Никого, – мальчик, выглянув, сказал, – но, кажется, я вижу Сакину. Она идет к нам.

– Я вам очень благодарна, – сказала молодая женщина, войдя в контору, – вы спасли меня и моего ребенка. Я получила месячное довольствие на ребенка – десять дирхемов. Пожалуйста, возьмите. Они ваши по праву. Я понимаю, что этого очень мало. Но через месяц я принесу еще. Назовите сумму, которую я вам должна.

Сакина протянула деньги. Али тяжело вздохнул и посмотрел на Егорку. Тот пожал плечами.

– Убери деньги, сестрица, – сказал Али. – Ты мне ничего не должна. Иди с Богом.

– Пожалуйста, возьмите, – настаивала Сакина.

Но Али был непреклонен. Когда женщина, рассыпаясь в благодарности, все же ушла, он спросил у товарища:

– Сколько мы сегодня заработали?

Егор пересчитал монеты.

– Два с половиной дирхама.

– Ну, что же, спасибо и на этом. К тому же день еще не закончен.

Не успел он закончить фразу, как дверь открылась, и в контору вошел человек.

– А, это вы – сказал Али, – что-то мне не по душе ваш неурочный час. Я думал вас увидеть не раньше начала весны.

– Ну, зачем же сразу так настраиваться, – добродушно сказал посетитель, это был владелец помещения, – разве же я не могу зайти посмотреть, что у вас и как.

– Значит, я ошибся, – с вздохом облегчения, молвил Али, – в таком случае садитесь. Мы вас чаем угостим.

– Нет, не ошиблись, – не меняя выражение лица, добавил арендодатель, – я должен поднять цену аренды, не обижайтесь. В два раза – вы будете платить теперь двадцать дирхамов.

– В два раза, – возмутился Али, – но почему, с какой стати?

– Как с какой? Уважаемый мударрис, у вас дела идут хорошо, люди в очереди стоят, не обижайтесь, я вам оказываю уважение. Эта лавка дороже стоит. Место проходное. Вы можете отказаться, желающие снять эту лавку всегда найдутся.

– С какого числа вы собираетесь поднять арендную плату?

– С сегодняшнего дня, – заявил владелец.

– Ничего не выйдет, – возразил Али, – согласно, договору, вы обязаны предупредить арендатора за месяц. Или вы предпочитаете обсудить это в суде?

– Ну, зачем же в суде, – сразу же осадил арендодатель, – С вами судиться, это знаете ли! К чему этот спор пусть будет месяц. Будем считать, что я вас поставил в известность. До свидания.

Егор закрыл за ним дверь и сказал:

– Удивляюсь я, до чего алчный народ кругом, послушай, может быть, купить какую-нибудь лавчонку для нашего дела.

– Ни в коем случае, – категорически сказал Али.

– Почему, это же удобно. Можно спокойно работать, не думая об аренде.

– Потому что мне надоело покупать дома и бросать их при каждом бегстве. Хватит. Только аренда.

– Это ты верно подметил, – согласился Егор, – у меня ведь тоже дом в Баку остался, с видом на море. Как вспомню, сердце кровью обливается. И Маша никак не успокоится.

– В Баку, кстати, вы можете вернуться, – заметил Али, – власть сменилась и теперь жизнь пойдет своим чередом.

– Надо же. А мне это и в голову не приходило, я подумаю над этим. Еще кто-то идет.

Следующим посетителем оказался налоговый инспектор, потребовавший уплатить десять дирхамов налога.

– Но у меня пока нет доходов, – возразил Али, – откуда взялась эта сумма.

– Это авансовый платеж, – заявил мутаккабиль, – в конце месяца путем сложения вероятных доходов и расходов, мы рассчитаем сумму налога.

– А, если у нас не будет дохода – поинтересовался Егор.

– Аванс не возвращается, – невозмутимо ответил мутаккабиль, – а вы, кажется, иностранец?

– В некотором роде, – согласился Егор.

– Вы должны уплатить джизью – подушный налог на иноверцев. С вас десять дирхамов.

– У вас на все одна цена, – заметил Егор.

– Это совпадение, – сказал мутаккабиль.

– А почему же так много?

– Налог годовой, платится авансом, за год вперед.

– А, если, я уеду раньше?

– Аванс не возвращается.

Егор посмотрел на Али.

– Даже не знаю, что сказать, – произнес Али.

– Зато, я знаю, – сказал Егор.

Он долго рылся в карманах одежды, затем вытащил замусоленный клочок бумаги и, торжествуя, предъявил инспектору.

– Что это, – спросил инспектор.

– Это квитанция об уплате джизья за три года вперед.

Инспектор долго изучал бумажку, затем сказал:

– Это квитанция недействительна. Вы уплатили ее в Баку. А здесь Ленкорань, – он торжествующе улыбнулся.

Егор взглянул на Али.

– По-прежнему не знаешь, что сказать?

– Отчего же, – с явным удовольствием сказал Али. – Инспектор, вы не вправе требовать с этого человека повторной уплаты налога. Не имеет значения, где уплачена джизья. Ислам не имеет границ, и мой друг выполнил свои обязательства. Если вы не согласны с этим поступком, мы готовы обсудить этот вопрос в суде.

Мутаккабиль несколько опешил от неожиданности.

– Я спрошу у начальника и зайду к вам завтра, – сказал он.

– Может быть, чаю? – предложил Егор.

От чая инспектор отказался и поспешно ушел.

– Это что же такое, – возмутился Егор, – обложили со всех сторон.

– Хорошо, что ты сохранил квитанцию, – похвалил Али, – в этом вопросе мы можем привлечь на свою сторону духовенство. Правда, запросил он с тебя мало, как с бедняка. А ты выглядишь на сорок дирхамов, это ставка для состоятельных иностранцев.

– К нам еще посетитель, – сказал Егор.

Али обернулся, в дверях стоял Мирза Гасан.

– Салам алейкум, – сказал он, – рад вас видеть вновь.

– Ва-алейкум ас-салам. Взаимно, – ответил Али, – как быстро мы свиделись. Прошу вас садиться.

Мирза Гасан снял обувь, поднялся на возвышение и сел напротив Али, скрестив ноги.

– Желаете чего-нибудь отведать из еды или напитков? – предложил Али.

– Нет, благодарю вас, – отказался чиновник, – у меня к вам дело деликатного свойства.

Он обернулся и посмотрел на Егорку.

– Это мой компаньон, – заметил Али, – у меня нет от него тайн.

– Ладно, пусть он останется, но оглан пусть выйдет.

– Иди домой, – сказал помощнику Али, – на сегодня все, ты свободен.

– Сейчас закончу, – недовольно сказал мальчик. Он сделал еще одну запись в книге, посыпал чернила песком, убрал ее и только после этого попрощался, и вышел.

– Оглан с характером, – заметил с улыбкой чиновник.

– Он сегодня не в духе, – заметил Али, – провел в суде полдня, чтобы получить копию судебного решения. Потом выяснилось, что она не готова. Вернувшись, отчитал меня за то, что я послал его раньше времени. Потому, что копию выдают только через десять дней после вынесения судебного решения. Этот мальчик далеко пойдет. Итак, я слушаю вас.

– Да, перейдем к делу, – начал чиновник, – с вами хочет встретиться главный евнух ханского гарема.

– Зачем я ему понадобился, – насторожился Али, – эта работа не по мне…

– Ну что вы, дорогой факих, – смутился мирза Гасан, – вы неправильно меня поняли. Он хочет поговорить с вами, дело это касается…, впрочем, он сам лучше объяснит. Сюда он прийти не может, в силу своего положения. И ваш визит тоже должен остаться в тайне. Это обязательное условие. Оплата будет щедрой, но вы должны держать язык за зубами.

– Даже не знаю, что сказать – ответил Али, – у меня очень много работы. Вряд ли я смогу быть вам полезен. Буквально, нет времени. Если бы вы пришли раньше, вы бы увидели, какая здесь стояла очередь.

– Дорогой мударрис, – с улыбкой заметил Мирза Гасан, – от приглашения подобного рода не следует отказываться. Сегодня здесь стояла очередь, а завтра ее может уже не быть.

– Намек понял, – сказал Али, – я согласен.

– Приятно иметь дело с умным человеком. Коли вы согласны, с наступлением темноты за вами придет человек и проводит к дверям гарема. Вы должны быть один.

В этот момент сидящий за спиной чиновника Егор умоляюще сложил руки перед собой.

– Я буду с компаньоном, – твердо сказал Али.

– Главный евнух велел привести только вас, – неуверенно сказал чиновник, – впрочем, приходите с компаньоном. Он сам решит на месте, принять ли вас одного или обоих. Ну, я не прощаюсь.


– Что все это значит? – задумчиво сказал Али после его ухода.

– Мне плевать, что все это значит. Я хочу попасть в гарем, – заявил Егор.

– А, если они хотят нас оскопить и сделать из нас евнухов.

– Черт, об этом я не подумал.

– Впрочем, во всем можно найти хорошую сторону, – продолжал Али, – как говорят у вас у русских – нет худа без добра. Тебе не придется делать обрезание, чтобы стать мусульманином. Став евнухом, смело сможешь говорить, что ты мусульманин и не будешь платить джизью.


В пять часов вечера, когда уже совсем стемнело, пришел хаджиб из дворца.

– Кто из вас мударрис Али? – спросил хаджиб.

– К вашим услугам, – ответил Али.

– Я должен проводить вас к дворцу хана.

– Мы готовы, – сказал Али, и взглянул на друга, но тот и не думал вставать с места.

– В чем дело, – спросил Али, – передумал идти?

– Нет, не то. Я просто подумал, что если тебя арестуют, то я, как это у нас повелось, должен буду тебя спасать. А, если нас двоих возьмут, кто нас вытащит?