— Держись за меня.

Она заколебалась, но, понимая необходимость, скользнула руками по его талии. Под кожаной курткой его тело было теплым. И мужским. Пугающе мужским. Лора никогда не дотрагивалась до мальчика с подобной вольностью. Кроме того, перед ней был не мальчик. Это был мужчина.

— Где вечеринка?

— Я не хочу туда идти! — прокричала она в ответ. — Отвезите меня домой, пожалуйста.

Пейден не стал спрашивать, как проехать к ее дому. Он знал, что ее дом — это Индиго-плейс, 22.

Как бы стремительно он ни несся, все равно Джеймс не мог обогнать ее страх. До Лоры наконец дошел весь ужас того, чего ей только что удалось избежать, и она заплакала. Слезы лились у нее по щекам, почти замерзая на пронизывающем ветру.

Чтобы укрыться от ветра, Лора зарылась лицом в воротник Джеймса. От него исходил запах одеколона «Олд Спайс» и кожи. Его волосы хлестали Лору по лицу. Когда они покинули улицы города и дорога стала неровной, она еще сильнее вцепилась в Пейдена, бессознательно прижимаясь к нему всем телом.

Она почувствовала, когда Джеймс свернул к Индиго-плейс, но не подняла головы до тех пор, пока он не подъехал к двери по дороге, делавшей полукруг у переднего входа дома номер двадцать два. В доме было темно. Ее родители с друзьями отправились отдохнуть после футбольного матча, думая, что Лора будет вместе с оркестром.

Мотоцикл уже остановился, а она все еще продолжала прижиматься к самому грубому парню из всех, что появлялись когда-нибудь на улицах Грегори. Постепенно Лора ослабила свои вынужденные объятия, а затем опустила руки.

— Ты в порядке? — спросил ее Джеймс, откидывая назад голову. Встретившись с ним взглядом, Лора кивнула, подумав, что у него красивые ресницы. — Уверена?

Опершись на его плечи руками, Лора слезла с сиденья мотоцикла.

— Да, спасибо. — Ее голос дрожал. В лунном свете на ее лице были заметны влажные дорожки. Глаза все еще были полны слез и блестели.

Джеймс перекинул длинную ногу через сиденье мотоцикла и встал перед ней, вглядываясь в ее лицо. Уголок его губ дрогнул в мимолетной улыбке.

— У тебя размазалась помада. — Он поднял руку к ее щеке и провел большим пальцем по ее губам, вытирая размазанную губную помаду, которой Лора пользовалась, только когда выступала на футбольных матчах. Он несколько раз провел по ее губам, следя при этом за каждым неторопливым движением пальца.

Его странно трогала уязвимость Лоры. Джеймс никогда не встречал таких мягких губ. Он посмотрел в ее широко распахнутые глаза. Они были наивными, растерянными и блестели от переполнявших их слез.

Действуя чисто инстинктивно, Джеймс нагнул голову и поцеловал ее. Это был нежный поцелуй, мягкий, полный сострадания. Но поцеловал он ее прямо в губы, потеревшись чуть открытым ртом о ее рот.

Никогда в жизни Лоре не приходилось испытывать столь интимного и чувственного поцелуя. Возбуждение волной прокатилось по ее телу, достигнув средоточия ее женственности. Грудь ее затрепетала. Но, почувствовав неодолимое желание обнять его, Лора резко отскочила. Она страшно испугалась необузданности своего желания, и ее охватила ненависть к мужчине, который заставил ее почувствовать себя такой уязвимой и неуверенной в себе.

— Вы спасли меня от ваших друзей только для того, чтобы самому позабавиться?

Ее ожесточенность, казалось, удивила Джеймса. Он даже отшатнулся от Лоры. Но затем знакомая наглая улыбка тронула его губы, и он презрительно осмотрел ее с ног до головы:

— Вы слишком холодны для меня, мисс Лора. Перекинув ногу через сиденье мотоцикла, он нажал на сцепление. Когда мотор взревел, он рванул с места, обдав гравием белые лаковые сапоги Лоры.

Больше его Лора не видела вплоть до вчерашнего вечера, когда он неожиданно вышел из темноты у порога ее дома. Как и всегда, Джеймс Пейден принес с собой неприятности. Он вновь выступал в роли ее спасителя, но, как и много лет назад, Лору это вмешательство не радовало.


Лора была в том же костюме, что и на похоронах отца, и это полностью соответствовало ее настроению.

Выпрямив спину, с высоко поднятой головой она вошла в здание компании по землевладению и наследованию. Только исключительно хорошо знавшие ее люди могли бы догадаться, что внутри у нее все рыдает.

— Доброе утро, Лора, — сказал Джеймс Пейден, входя через несколько минут в кабинет, куда ее проводили.

Она натянуто улыбнулась ему:

— Джеймс.

— Надеюсь, это время удобно для тебя.

Лора заскрежетала зубами, чтобы сдержаться и не крикнуть ему, что никогда не найдет действительно удобного времени для того, чтобы отдать Пейдену свое семейное поместье. С трудом доверяя своему голосу, Лора произнесла:

— Я хочу закончить все это как можно быстрее. Джеймс сел рядом с ней. Ее обезоружило то, как «нормально» он выглядит. Нормально в том смысле, что он был одет как обычный бизнесмен. На нем был хорошо сшитый коричневый костюм-тройка, безупречная рубашка цвета слоновой кости, со вкусом подобранный галстук в коричневую полоску. Запонки на рубашке были золотыми, как и заколка у накрахмаленного воротничка рубашки. Его коричневые ботинки были начищены до блеска. Он был само воплощение юппи. (Юппи — сокращение по первым буквам англ, слова yuppy — молодой честолюбивый профессионал, работающий в городе) Даже Мэдисон-авеню (Мэдисон-авеню — улица в Нью-Йорке, известная как центр американского рекламного бизнеса.) не смогла бы создать более совершенный образец преуспевающего бизнесмена. Лора не помнила, чтобы Пейден носил раньше что-нибудь иное, кроме джинсов.

Но хотя он стал одеваться, как подобает руководящему работнику, выражение его лица было все таким же вызывающим и бунтарским, когда Лора осмелилась посмотреть ему прямо в глаза.

Миссис Хайтауэр закончила разговор с сотрудником компании по наследованию и с напускной важностью заторопилась к столу, за которым сидели Лора и Джеймс:

— Все в порядке и готово для подписания. Лора бегло просмотрела гору документов и быстро подписала каждый из них. Затем миссис Хайтауэр передала их Джеймсу, и он поставил свою подпись в подчеркнутых пунктиром пробелах.

Лора старалась не вникать в процедуру подписания. Если бы она только задумалась о том, что делает, то не смогла бы пройти через все это. Она пыталась представить, что это просто ритуал, вроде визита к зубному врачу, когда необходимо преодолеть испытание как можно безболезненнее, чтобы потом было лучше.

Наконец чиновник компании передал Лоре банковский чек. Пока миссис Хайтауэр бурно поздравляла Джеймса с новым приобретением, Лора взглянула на чек.

— Здесь какая-то ошибка, — вдруг произнесла она. Три лары глаз удивленно уставились на нее. — Сумма, — сказала она, протягивая чек, — она слишком большая.

— Я уверен, что не может быть никакой ошибки, — сказал чиновник компании, надевая очки.

— Здесь не вычтены комиссионные миссис Хайтауэр и те суммы, которые должен заплатить продавец, — пояснила Лора. Для такой дорогой недвижимости, как Индиго-плейс, эта сумма была внушительной.

— О, об этом позаботился мистер Пейден, — улыбнулась миссис Хайтауэр с облегчением. — Это было оговорено в контракте.

Лора сидела как оглушенная. Она взглянула на Джеймса, который с виноватым видом разглядывал носки своих ботинок.

— Должно быть, я просмотрела этот пункт, — пробормотала она.

Все-таки Лора как-то сумела вынести эту затянувшуюся встречу. Когда настало время уходить, она незаметно подвинулась к Джеймсу и спросила, едва шевеля губами:

— Можно мне поговорить с тобой наедине? Взглянув на нее с высоты своего роста, он улыбнулся:

— Конечно, малышка. Я как раз собирался просить тебя о том же.

Поскольку машинистки вдруг перестали работать и с любопытством смотрели на них, Лора позволила Джеймсу взять ее под локоть и проводить через кабинеты на улицу.

— Как насчет ленча? — спросил Джеймс, как только они вышли из здания.

— Я не нуждаюсь в твоей милостыне, — прошипела Лора сквозь зубы. Она все еще улыбалась на тот случай, если кто-то из любопытных все еще продолжал наблюдать за ними, но слова ей давались с трудом. Он прислонился к кирпичной стене здания.

— Думаю, вряд ли можно рассматривать приглашение на ленч в качестве милость/ни.

— Прекрати притворяться. — Лора была вне себя от злости и чувствовала, что на щеках появился предательский румянец. Она только надеялась, что этого больше никто не заметит. — Я говорю о той дополнительной сумме, которую я получила от продажи. Комиссионные миссис Хайтауэр должна была заплатить я, И я должна была…

— Я счел, что я твой должник.

— Ты мне ничего не должен.

— Я принудил тебя продать поместье мне и решил как-то отблагодарить тебя.

— Не делай мне никаких одолжений. Это было деловое соглашение и больше ничего. Как ты столь нелюбезно подчеркнул на днях, у меня не было иного выхода, кроме продажи. Но будь я проклята, если возьму хотя бы один лишний цент от тебя.

— Дело сделано, Лора. Банковский чек у тебя. Советую впредь более внимательно читать контракты.

— А я советую тебе убираться к черту. — Она резко повернулась и зашагала по тротуару.

— Значит, ленч отменяется?

Нет, этот человек просто невыносим.


Лора приехала домой, кипя от негодования. Раздеваясь, она стягивала одежду и бросала ее на пол, словно та была в грязи. Подумать только, ленч! Да как он смел еще выказывать учтивость?!

Немного остыв, она позвонила своему адвокату, чтобы сообщить о том, что чек уже у нее и она готова его депонировать.

— Ну что ж, начало положено, — сказал он явно без энтузиазма.

— Начало?! Я думала, это конец нашим мучениям.

— Этой суммы, конечно, хватит, чтобы погасить те кредиты, которые ваш отец брал под поместье, но всех долгов она не покроет. — Адвокат стал читать ей цифры.

— Хорошо, хорошо, — мрачно произнесла Лора, когда он наконец закончил. — Похоже, я не до конца осознала, насколько велики мои долги. Но дом — мой единственный источник. Больше у меня ничего нет.

— У вас есть обстановка, картины, — тихо сказал адвокат.

— Но они мои. Это фамильные ценности.

— Очень дорогие фамильные ценности, Лора. — Он дал ей несколько мгновений подумать над сказанным. — И кроме того, какой вам сейчас от них прок? Где вы их разместите?

В этом он был прав. Лора уже разослала заявления о приеме на работу в качестве учителя в ряд частных школ Юга. Ничего другого делать она не умела. Да ей и понравилась идея тихого существования в какой-нибудь привилегированной школе для девочек. Но на такой службе не заработаешь достаточно для того, чтобы купить дом, где можно было бы разместить всю мебель, заполнявшую просторные комнаты Индиго-плейс. Хранить же мебель на складе — это совершенно не нужные ей дополнительные расходы.

— Да, наверное, вы правы, — признала она. Дом уже был потерян для нее. Так почему бы не избавиться и от мебели? Ей хотелось заплакать, но она упрямо сдерживала слезы. — Что я должна предпринять, чтобы продать мебель?

— Позвольте этим заняться мне.

— Я не хочу, чтобы об этом знал весь город.

— Понимаю. Я предлагаю скромный аукцион где-нибудь вне города. Можно в Атланте. Или в Саванне, но это, пожалуй, слишком близко к дому.

— В Атланте. И пожалуйста, что-нибудь респектабельное. — Лора в ужасе представила себе разбитного аукциониста, орущего что есть мочи: «Кто больше за этот шератонский (Шератон — стиль мебели XVIII века.) буфет?»

Поверенный твердо пообещал, что обо всем позаботится и сделает так, как она просит. Перед тем как положить трубку, он напомнил ей, что у нее есть всего тридцать дней, чтобы освободить поместье.

Той ночью Лора плакала до тех пор, пока ее не сморил сон.

Когда она проснулась рано утром, то сначала подумала, что у нее стучит в голове из-за пролитых слез и бессонной ночи. Но вскоре она поняла, что в стуке явно слышится звон металла — так, когда забивают молотком гвоздь.

Откинув в сторону одеяло, Лора побрела к окну и раздвинула шторы. И раскрыла рот от удивления, когда увидела Джеймса Пейдена, забивающего гвоздь в планку беседки, которую отец Лоры распорядился соорудить в качестве подарка к ее двенадцатилетию.

Она стремительно повернулась и, выбежав из спальни, бросилась вниз по лестнице. Было еще очень рано, и в комнатах было сумрачно и прохладно. В рекордно короткое время Лора добежала до задней двери, поспешно открыла замок и распахнула дверь.

— Что ты, черт возьми, тут делаешь? — резко спросила она, вылетев на террасу, выложенную каменной плиткой.

Его рука с молотком замерла где-то на полпути к шляпке гвоздя. Пейден посмотрел на нее через плечо и улыбнулся:

— Доброе утро. Тебя разбудил стук молотка?

— Что ты делаешь? — повторила она.

— Сохраняю свое имущество, — спокойно ответил Джеймс. Положив молоток на землю, он пошел к террасе, вытирая рукавом пот со лба. — Сегодня будет жаркий денек.