Виктория Александер

Урок супружества

Глава 1

Весна 1819

— В конце концов, я маркиз, а не чертов гувернер. — Томас Эффингтон, маркиз Хелмсли и будущий герцог Роксборо, осушил бокал бренди и тут же наполнил его снова.

Рэндалл, виконт Бомон, изучающе посмотрел на него поверх собственного бокала.

— Ты уже говорил об этом сегодня. Между прочим, несколько раз.

— Это заслуживает повторения. — Томас опустился в кресло, как две капли воды похожее на то, которое чуть ранее оккупировал его друг. Рядом стоял массивный дубовый стол, верой и правдой прослуживший восьми поколениям герцогов Роксборо.

В какой–то момент Томасу пришла в голову мысль, — а не переместиться ли им на диван, расположенный у камина в дальнем конце большой гостиной Эффингтон–хауса? Хотя весна уже вступила в свои права, вечер был довольно прохладным, и тепло, шедшее от огня, манило. Но с другой стороны, кресла были ближе к кабинету, в котором его отец держал алкогольные напитки, и это обстоятельство пересилило соображения комфорта.

Томас с удовольствием сделал большой глоток. Чтобы хорошо согреться, подумал он, необязательно уходить отсюда.

— Я спрашиваю тебя, Рэнд, почему моя семья ждет, что я найду себе невесту, — это их идея, прошу заметить, не моя, — если вместе с тем я должен играть еще и роль няньки?

— Я бы не стал называть это ролью няни. Впрочем, я мог все неправильно понять. — Рэнд бросил взгляд на свой напиток. — Вполне возможно, что я упустил кое–какие нюансы твоей дилеммы.

— Все очень просто. — Томас сделал глубокий вдох, готовясь держать речь, которую он сегодня один раз уже произносил, хотя в данный момент он не был в этом до конца уверен. — В прошлом году моя сестра Джиллиан вышла замуж за Ричарда, графа Шелбрука. Ты же знаешь его, не так ли?

— Я знаю о нем.

— Он обещал своим трем младшим сестрам, — они воспитывались в деревне, — сезон в Лондоне, со всей этой чепухой, которая так нравится женщинам. Моя мать…

— Ах да, герцогиня Роксборо, — вставил Рэнд, — женщина, c которой шутки плохи, как гласит молва.

— Шутки плохи с любой женщиной Эффингтон. Все они, от моей бабушки до младшей кузины, решительны и упрямы. — Томас уставился в бокал. — Моя мать собралась взять сестер Ричарда лично под свое крыло, и даже зашла так далеко, что запланировала дать бал в честь первого выхода девушек в свет. Моя сестра стала для нее, в некотором роде, разочарованием, поскольку сочеталась браком со своим первым мужем всего лишь после одного сезона. Можешь представить, как моя мать потирала руки, предвкушая провести через тернии первого сезона не одну, а сразу трех молодых девушек? Ну, и финальным аккордом ее торжества стало то, что я согласился всерьез заняться поиском невесты. — Он сощурил глаза. — Одна эта мысль вознесла ее на седьмое небо от счастья.

Рэнд фыркнул с плохо скрываемым весельем.

Томас заерзал в своем кресле.

— К несчастью, мои родители в данный момент находятся за пределами Англии, и я вынужден временно исполнять роль главы семьи со всеми вытекающими отсюда обязанностями и проблемами.

— Мои соболезнования. И как ты справляешься?

— Когда речь идет о семейном бизнесе или моих собственных финансах, я совершенно спокоен. Мужчины Эффингтон могут проводить свои ночи в сомнительных развлечениях, но все мы чертовски компетентны в вопросах увеличения семейного состояния. Это у нас в крови. — Он усмехнулся и поднял свой бокал в приветственном жесте. — Даже те мои предки, что пользуются дурной славой, не растратили богатств, доставшихся им нечестным путем.

Рэнд рассмеялся и поднял бокал.

— Ну, тогда за предков Эффингтон? — Он сделал глоток. — Позор Бомонам — о них нельзя сказать то же самое. Так куда же уехали герцог и герцогиня?

— В Америку. — Томас скорчил гримасу. — Ричард и Джиллиан унаследовали большую долю собственности на этой Богом забытой земле, и, по какой–то абсурдной причине, захотели увидеть ее своими глазами. И у Ричарда хватило наглости втянуть в эту авантюру Джиллиан, хотя она уже была беременна.

— Чертовски безрассудно с его стороны.

— Я тоже так думаю. И он еще называет себя моим другом. — Томас сделал большой глоток и мысленным взором охватил события последнего года. Он был рад, когда его лучший друг влюбился в его сестру. А когда они унаследовали значительное состояние, радость его не знала границ. Тем не менее, теперь он склонялся к мысли, что время для путешествия было выбрано не совсем удачно.

— Когда моя мать узнала о положении Джиллиан, — это произошло не далее, как месяц назад, — она настояла на том, чтобы сопровождать ее. Первый внук, и все такое.

— И герцог ее поддержал?

Томас кивнул.

— Он никогда раньше не был в Америке и, несомненно, авантюрная жилка в нем куда сильнее, чем мне всегда казалось.

— Да, не повезло. Впрочем, поправь меня, если я ошибаюсь, но разве Англия не кишит Эффингтонами? Наверняка есть и другие родственники, желательно матроны, которые могли бы вывести этих девушек в свет?

— Это то, чего следовало ожидать, но, увы… Все они разбрелись по разным частям света. Одна ветвь семейства исследует где–то древние руины, — полагаю, в Греции. Старшая сестра Ричарда и ее муж сейчас в Париже, а все остальные родственники слишком заняты своими собственными делами и вряд ли способны предложить какую–либо помощь. Короче говоря, старина, я в ловушке. Связан по рукам и ногам обязательством запустить трех девиц в плавание по бурным водам светского моря. — Томас протяжно вздохнул. — И обещанием найти себе невесту в этом сезоне.

— И как это тебя только угораздило?

— О, причины банальны, — мрачно заявил Томас. — Мне тридцать три года. Мой отец, мать и даже сестра получают несказанное удовольствие, указывая мне на необходимость произвести на свет наследника.

— У тебя уже есть кто на примете?

— Не совсем, но я знаю, какая именно жена мне нужна. — Он откинул голову на спинку кресла и уставился в потолок. — Она должна быть тихой и послушной. Это должна быть женщина, для которой я буду луной и солнцем. Она будет исполнять все мои желания и не станет оспаривать мои решения.

Рэнд рассмеялся.

— В общем, тебе нужна полная противоположность женщинам Эффингтон.

— Разумеется.

— И как ты собираешься искать это совершенство?

— Пока не знаю, но не думаю, что это будет сложно. Женщины Эффингтон — это исключение, а не правило. И хотя мужчинам Эффингтон всегда удается держать их в руках, у меня нет желания потратить остаток своих дней на поединки воли и остроумия. Однако, — он допил свой бренди и поднялся на ноги, — будет чертовски трудно найти вообще кого–либо, если мне придется все время опекать сестер Ричарда. — Он зашел в кабинет, захватил графин с ликером и вернулся на свое место. — Откровенно говоря, у меня не выбора. На прошлой неделе я получил письмо от Ричарда, в котором он выражает уверенность, что я буду опекать его сестер не менее рьяно, чем он сам. Он пишет, что со спокойной душой вверяет их моим заботам. И благодарит меня за все усилия.

— Ты прав. Ты в ловушке. — Рэнд протянул свой бокал, и Томас любезно его наполнил. — Когда они приезжают?

— О, они здесь вот уже две недели. — Он наполнил собственный бокал, поставил графин на стол, между собой и другом, и сделал большой глоток.

— Действительно? — Рэнд удивленно приподнял бровь. — Но я же видел тебя почти каждую ночь в Уайтсе и в некоторых других заведениях. Складывается впечатление, что твоим планам никто не мешает.

— Я просто научился мастерски скрываться от них. В течение дня это не составляет труда. Они чрезвычайно заняты примерками, магазинами, уроками танцев и Бог знает, чем еще. Они здесь вместе с компаньонкой, этакой скрягой с железной волей. Совершенно неприятное драконоподобное создание, которое все время сверлит меня взглядом, словно я известный соблазнитель невинных девушек. — Он передернул плечами. — Одной этой причины достаточно, чтобы держаться от них подальше.

— Тем не менее, бал моей матушки должен состояться через три дня. Она даже обеспечила им приглашение в Олмакс.

Рэнд вздрогнул.

— Сочувствую. И все же, если ты собрался искать невесту, разве не стал бы посещать все это в любом случае?

— Без сомнения, но в этом случае меня ничто не связывало бы. Итак… — Томас изучающе посмотрел на Рэнда, пытаясь определить, достаточно ли тот выпил, чтобы согласиться на придуманный им план, или стоит добавить еще немного бренди в бокал. — У меня есть идея.

— О?

— Главная цель любого сезона — сделать хорошую партию. Ричард обеспечил своих сестер внушительным приданым, и найти им подходящего мужа не составит труда. Быстро и с минимальными усилиями.

— Возможно. — Рэнд сделал неторопливый глоток, смакуя вкус напитка. — Если, конечно, они не уродливы, как жабы.

— Нет, ни в коей мере, — быстро возразил Томас. — Я встречался с ними, недолго, но все же, и должен признать: все три — прехорошенькие. Старшая, — ее, по–моему, зовут Мерри, — в некотором роде «синий чулок», но весьма привлекательна, даже несмотря на то, что ей около двадцати двух лет. У нее непокорные светлые волосы, и я уверен, за стеклами очков скрываются синие глаза. Как я понял, она весьма умна.

— С ней не должно быть проблем. «Синие чулки» в возрасте и в очках пользуются неплохим спросом на брачном рынке, — язвительно бросил Рэнд.

Томас проигнорировал это замечание.

— Следующая, — не помню ее имени, — лучшая из всей троицы, ее наверняка станут называть бриллиантом чистой воды. Младшая тоже хороша. Превосходная наездница, как я слышал. Обожает лошадей и сельскую местность. И, Рэнд, — он добавил нотку энтузиазма в свой голос, — у нее есть собака. Замечательное пушистое животное, о котором можно только мечтать. Она взяла ее с собой.

— Рад за нее. — Рэнд подозрительно прищурился. — А зачем ты мне об этом рассказываешь?

— Я подумал, поскольку они еще не были представлены в обществе, — Томас наклонился вперед, — это хорошая возможность для тебя, выбрать любую из них.

— Мне выбрать? — медленно переспросил Рэнд.

— Да, ты можешь выбрать.

— Ты сошел с ума? На что мне сдалась любая из них?

— Ну же, Рэнд, — успокаивающим тоном сказал Томас, — разве не пришло время тебе обзавестись женой? Мы с тобой одного возраста, и ты, как и я, тоже должен позаботиться о наследнике.

— Благодарю покорно, но мне не нужна жена прямо сейчас, — в голосе Рэнда сквозило легкое веселье.

— Конечно, никто из нас не хочет жениться прямо сейчас. — Томас протянул руку, чтобы снова наполнить бокал Рэнда, но друг остановил его порыв. Жаль. Мужчина определенно должен пить больше. — Но пришло время нам подумать о своих обязанностях.

— Для тебя, возможно, но не для меня. — Рэнд допил свой бокал, отставил его к графину и поднялся на ноги. — Однако мне пора откланяться.

Томас встал.

— Ты меня разочаровываешь, Рэнд. Я думал, мы друзья.

— Но не до такой степени. — Рэнд направился к двери.

— Если бы ты очутился в подобной ситуации, я с удовольствием женился бы на одной из них, чтобы оказать тебе помощь, — уверенным голосом произнес Томас, и двинулся вслед другу, все еще держа в руке свой бокал.

Рэнд рассмеялся.

— Ты сам не веришь в это.

— Я знал, что не смогу уговорить тебя. Но решил, что все равно стоит попытаться. — Томас вздохнул, признавая поражение. — Самое меньшее, что ты можешь для меня сделать, — помочь найти им подходящую партию.

— Как бы я не хотел оказать тебе поддержку, или, как минимум, посмотреть, что из всего этого выйдет, все же я вынужден отказаться. — Рэнд достиг двери и открыл ее. — Боюсь, мне придется покинуть Лондон на какое–то время. Возможно, я даже пропущу весь сезон. Ты, старина, сам справишься.

* * *

— И все–таки, ты совершенно уверен, что не хочешь с ними познакомиться? — полный надежды голос маркиза эхом разнесся по комнате.

Марианна Шелтон уставилась на его причудливо искаженное отражение в медной каминной подставке для дров и подавила очередной, рвущийся на язык язвительный комментарий. За последние несколько минут ей не менее дюжины раз хотелось вмешаться и осадить маркиза.

Хелмсли и его друг, — она так и не смогла толком рассмотреть его, — покинули комнату и закрыли за собой дверь.

Она испустила долгий облегченный вздох и потянулась. Когда девушка только пришла в библиотеку, чтобы полистать книгу, ее положение на софе изначально было удобным. Она забрела сюда в столь поздний час для того, чтобы найти что–нибудь интересное для чтения. Она не собиралась задерживаться, но задремала, и проснулась только тогда, когда Хелмсли и его друг вошли в комнату. Когда она поняла, что они даже не подозревают о ее присутствии, то затаилась, как мышка, боясь пошелохнуться.