– Ты не понимаешь...

– Черта с два я не понимаю. Все люди боятся умереть, Ник. Но ты не знаешь, когда и как. Тебя может завтра сбросить лошадь, и ты сломаешь шею. – Алек пожал плечами. – А Сара может упасть с лестницы и...

– Нет! – Ник вскочил с места, перед его глазами промелькнуло разбитое тело Сары. – Будь ты проклят, Алек. Убирайся отсюда к дьяволу!

Стиснув зубы от гнева, Алек встал. Он пошел к двери, потом остановился, держась за ручку.

– Подумай об этом, Ник. Ты можешь прожить жизнь, желая того, чего у тебя нет, или можешь принять те дары, которые у тебя уже есть. Решение за тобой.

Ник закрыл глаза, слушая удаляющиеся шаги Алека по коридору. Мысли его разбегались, он перебирала в уме тысячи возможностей.

Не исключено, что Сара права насчет его головной боли. Возможно, средство против нее существует или есть способ облегчить страдания. Он боялся надеяться, но ради Сары он должен хотя бы попытаться. Он обязан сделать это для нее и их еще не рожденного ребенка. Его ребенка.

Все страхи теснились у него в груди, сжимали сердце, душили его.

– О Боже, нет. – Эти слова сорвались с его застывших губ, как крик боли.

Ник посмотрел на бутылку бренди, которую сжимал в руке. С чувством отвращения он с силой отшвырнул ее от себя. Бутылка разбилась о стену и разлетелась на тысячу осколков.

Глава 22

Гостиная леди Лангтри в ее городском доме была на удивление уютной комнатой. Она выходила окнами на восток, и ей доставалось тепло утреннего солнца. Сидя в любимом кресле, Делфи время от времени поднимала глаза от вышивания и наблюдала, как Сара и Анна рассматривают какой-нибудь особенно вызывающий фасон платья в модном журнале. В общем, она считала, что Сара очень быстро пришла в себя. Хотя уголки се губ печально опущены, а в глазах застыло трагическое выражение, но щеки опять стали розовыми, появился здоровый аппетит. И это хорошо, учитывая то, что она ждет ребенка.

При мысли о ребенке Делфи почему-то стало грустно. Она всегда хотела иметь детей, но судьба не дала ей такого шанса. Она посмотрела на идеально ровный ряд стежков, которые только что вышила. Может, это и не судьба, а она сама.

Эта мысль поразила ее. Неужели она все эти годы неразумно сдерживала течение собственной жизни? Но почему она провела весь свой век, ухаживая за детьми родственников, служила сиделкой для тетушек и дядюшек и даже дуэньей для младших родственниц? Она украдкой бросила взгляд на Сэру. Не то чтобы она ставила семье в упрек ту помощь, которую посильно оказывала, но все же... она не была уверена, что знает, что такое настоящая жизнь. Она прошла путь от преданной дочери до верной жены, а потом вдовы всего за несколько месяцев.

По-видимому, Анри прав. Она боялась жизни. А теперь... когда она смотрит в будущее, она уже не та, что прежде. Долгие годы прожиты ради других людей. У Делфи в горле застрял комок, она сморгнула слезы.

Энтони вошел в гостиную и на мгновение остановился, увидев Анну, сидящую рядом с Сарой. Делфи считала, что вместе они красиво смотрятся, темные локоны Сары создавали яркий контрасте ярко-рыжими волосами Анны. Очевидно, Энтони был с этим не согласен, так как лицо его помрачнело. Он отвел глаза, подошел к Делфи и поцеловал ее в щеку.

– Как ты сегодня, тетушка?

Ей удалось улыбнуться.

– Очень хорошо, спасибо.

– Я думаю, Саре следует уехать в Лондон, – сказала Анна. – У нее нет причин оставаться в Бате. Кроме того, в Лондоне самые лучшие врачи, и ей там будет гораздо удобнее среди друзей.

Губы Энтони растянулись в натянутой улыбке.

– Возможно, это вам следует туда поехать. Я уверен, нам будет вас недоставать, мисс Тракстон.

– О, я собираюсь поехать в Лондон. – Она мило улыбнулась. – И непременно навещу всех вас.

Улыбка Энтони стала кривой, он открыл рот для ответа, но тут раздался тихий стук в дверь. Появился дворецкий с серебряным подносом, на котором лежала визитная карточка. Он прошел через комнату и протянул поднос герцогине.

– Ваша светлость, явился с визитом лорд Бриджтон. Делфи взяла карточку и бросила неуверенный взгляд на Сару.

– Я его не приму. – В ее глазах застыла горечь.

– И не надо, – успокоила ее Делфи. Она бросила карточку на поднос.

– Скажите графу, что мы не принимаем.

Дворецкий бесстрастно кивнул и вышел. Как только за ним закрылась дверь, Энтони возразил:

– Ты не можешь всегда держать его на расстоянии, Сара. Он твой муж.

– Чепуха, – фыркнула Анна. – Пускай он ее муж, но он ее обидел, и она не обязана терпеть его присутствие.

– Возможно, он хочет сказать что-то важное, – настаивал Энтони. Он сердито взглянул на Анну. – Очень существенное.

Сара продолжала смотреть на картинки с модными платьями, но румянец на ее щеках говорил Делфи, что она внимательно прислушивается к каждому слову брата.

– О Боже, – заволновалась Делфи, – что плохого в том, если ты просто повидаешься с ним...

Анна нетерпеливо возразила:

– Лорд Бриджтон не заслуживает такой любезности.

– Простите меня, – возразил Энтони, – но я полагаю, этот разговор вас не касается, мисс Тракстон. Оставьте свое мнение при себе.

– Жаль, что вы не следуете собственному совету, лорд Грейлей, – парировала Анна.

В коридоре послышалась возня. Энтони повернулся к двери, она распахнулась, и в гостиную вошел Ник.

Он сразу же посмотрел на Сару, взгляд которой был неотрывно прикован к журналу. Анна тоже казалась увлеченной им.

Энтони кивнул головой:

– Здравствуйте, Бриджтон.

Ник ответил на приветствие, потом снова перевел глаза на Сару.

– Надеюсь, я не ворвался сюда силой, но мне необходимо поговорить с женой.

Делфи прикусила губу. Было что-то почти пугающее в том, с каким напряжением Бриджтон смотрел на Сару.

Все это так непонятно. С одной стороны, для ребенка лучше, чтобы Сара и Бриджтон уладили свои отношения. С другой – для Сары спокойнее не иметь дела с таким не способным понять ее человеком.

Конечно, умеющего разгадать женскую душу мужчины не существует в природе. Стоит только посмотреть на графа дю Лака.

Словно в ответ на ее мысли раздался снова тихий стук в дверь. Опять появился дворецкий с еще одной карточкой.

– Ваша светлость, граф дю Лак.

Делфи захлопала глазами. Анри? Здесь? Мысли ее смешались, она смотрела на карточку невидящим взором. Приняв ее молчание за согласие, дворецкий поклонился и вышел. Через какое-то мгновение дверь открылась, и появился Анри.

Он подошел прямо к ней и взял ее за руку.

– Ваша светлость. – Он поклонился, его губы прикоснулись к ее руке.

Лицо Делфи обдало жаром, она вдруг подумала, не дает ли ей судьба еще один шанс. Она надеялась, что у нее хватит сил им воспользоваться. Она натянуто улыбнулась и сжала его руку.

Глаза Анри широко раскрылись, щеки слегка покраснели.

– Анри! – раздался позади них рык Бриджтона. – Что вы здесь делаете?

Анри неохотно выпустил руку Делфи.

– Я шел мимо дома и увидел сидящих здесь молодых леди, и они образовали такую прелестную картину, что я просто не мог не зайти.

– Это третий этаж, Анри, – сухо заметил Ник. – У вас, наверное, очень длинная шея, чтобы увидеть это зрелище, как оно ни привлекательно.

Делфи с интересом наблюдала. Трудно было представить себе двух более разных людей. Один был таким учтивым и приветливым, другой – холодным и сдержанным. Но сегодня граф Бриджтон лишился обычного командирского вида. Темные круги появились вокруг глаз, отчего он казался более напряженным и опасным; волосы были всклокочены, галстук завязан в спешке.

Даже тонкая золотистая поросль щетины покрывала его щеки. Он казался растрепанным и, если это возможно, еще более красивым, чем всегда.

Она бросила взгляд на Сару, но ее упрямая племянница гневно смотрела на картинки, словно они ее оскорбили. Дела графа обстоят не слишком хорошо. О Господи, какое трудное положение!

Растерянная Делфи поймала взгляд Анри. Он кивнул головой в сторону двери.

Руки Делфи вцепились в пяльцы. Вот ее шанс. Возможно, единственный. Собрав всю свою решимость, она встала.

– Здесь слишком жарко. Если не возражаете, я пройду в комнату для завтрака. Там намного прохладнее.

Сара быстро тоже встала.

– Я пойду с тобой...

– Собственно говоря, – вмешался Анри, – я должен уходить, поэтому буду счастлив проводить вашу тетю. Это мне по пути.

Делфи почти дрожала от волнения, ноги ее подгибались.

– Очень любезно с вашей стороны. Вы нас извините? – Не дожидаясь, пока кто-нибудь ответит, она поспешно вышла.

Энтони тотчас же встал.

– Мисс Тракстон, не желаете ли посмотреть сад? Там растут очень красивые цветы, которые я хотел бы вам показать.

Анна открыла было рот, чтобы возразить, но Энтони схватил ее за руку и бесцеремонно потащил к окну в дальнем конце комнаты.

Сара повернулась к двери, но Ник шагнул вперед и перекрыл ей единственный путь к бегству. Она сердито посмотрела на него, потом решила не доставлять ему удовольствия считать, будто она его боится. Это должно было произойти если не здесь, то в людном месте. Лучше покончить с этим сейчас. Вздернув подбородок, она села на свое место, наугад открыла журнал и решительно уткнулась в расплывающуюся картинку.

Ник сел напротив нее так близко, что их колени почти соприкасались.

– Сара, я глупец.

Он не заставит ее спорить с ним по этому поводу. Она не отрывала глаз от издания.

Ник положил ладонь ей на колено.

– Я жалею о своих поступках каждую минуту, когда бодрствую, и ежесекундно, когда сплю. Сара, я был болваном, воспользовавшись Люсиллой, чтобы обмануть тебя. Я просто хотел тебя отпугнуть.

Она вскинула на него глаза.

– Почему?

– Потому что не хотел, чтобы ты видела меня похожим на... – Он на мгновение прикрыл глаза. – Сара, головные боли – они только начинаются. Когда-нибудь я не смогу бороться с ними и буду вынужден прибегнуть к опиуму, как моя мать. Ты никогда не видела, что может опиум сделать с человеком. Сначала она его принимала только для того, чтобы облегчить боль. Потом была просто вынуждена принимать. Настал такой момент, когда опий иссяк. У нас не было денег, совсем никаких. А боль стала ужасающей.

Руки Сары сильнее вцепились в журнал.

– Ты – не твоя мать.

– Нет, я гораздо слабее, чем она. Когда она поняла, что больше опиума не будет, она вложила в мою руку пистолет и умоляла меня на коленях покончить с ее мучениями. И я... – Он закрыл глаза, его лицо исказила гримаса страдания. – Я пошел и сделал все, что мог, чтобы достать еще. Я достал ей опиум в тот день и на следующий и добывал всякий раз, когда она меня просила. А то, что я делал, чтобы платить за него – Он отвел глаза.

Слезы закипели в глазах Сары, сердце ее сжалось от сострадания к тому мальчику, которым был когда-то Ник, к мужчине, которым он стал, – и все из-за пристрастия одной женщины к отраве.

– Но возможно, есть и другой способ бороться с твоей головной болью, Ник.

– Это единственное, что ей помогало, – мрачно ответил он. – И это ее убило.

Сара отложила книгу в сторону.

– Ник, как умерла Виолетта?

– Она бросилась с крыши нашего замка, когда мне было тринадцать лет.

Сара ахнула.

– Ее тело пролетело мимо моего окна. И я на мгновение увидел ее... – Голос его сорвался, он с трудом сглотнул. – Она даже не оставила записки. Ничего.

Сара ошеломленно молчала.

– Поэтому я и не хотел иметь детей. Я не мог допустить, чтобы мой ребенок был проклят так же, как я и моя мать. – Он посмотрел на нее, глаза его были почти черными. – Сара, я знаю о ребенке.

Она замерла. Как он узнал?

– Я хочу, чтобы ты вернулась, Сара.

– Из-за ребенка? – Сердце у нее сжалось.

– Нет. Я хотел, чтобы ты вернулась еще до того, как узнал о ребенке. – Он взял ее за руку, но она отдернула ее, понимая, что его прикосновение может подорвать ее самообладание.

– Сара, я сделал ужасную ошибку. Прошу тебя, прости меня. – Ник затаил дыхание и стал ждать.

Она покачала головой:

– Мне очень жаль тебя, Ник, я сочувствую твоей боли и страхам. Но когда у тебя возникла проблема, ты не обратился ко мне. Ты отгородился от меня, прогнал меня от себя и из дома, который мы создавали. Я так жить не могу. Я хочу быть членом семьи. А это значит – решать проблемы вместе.

– Я попытаюсь...

– Ты принимал решения, которые влияли на жизнь нас обоих, не советуясь со мной. И ты обошелся со мной так бесцеремонно! Смогу ли я когда-нибудь простить тебя? Господи, почему ты просто не сказал мне, что считаешь, будто можешь пристраститься к опиуму? Разве я так мало для тебя значу, что не заслужила этого?

– Сара, я хотел тебе сказать: мысль о том, что ты можешь отвернуться от меня, была нестерпима.