И все. Вот и все. Уже и такси у ворот.
Настала пора прощальных торопливых поцелуев, пожеланий-обещаний…
– Это тебе, – протянула Вершинину Марьяна какую-то штучку.
Он взял и рассмотрел: небольшой берестяной кружочек, оплетенный тонким кожаным шнурком по краю, подвешенный на более толстый шнурок. А на бересте изумительно филигранно, до тончайших деталей, сделан по неизвестной ему технологии рисунок-изображение воина на коне с копьем в одной руке, смотрящего куда-то вдаль. И даже речку с волнами видно, и ее крутой берег, и лес вдалеке. Потрясающая работа!
– Святой Георгий, защитник Родины. Это оберег, – объяснила Марьяна и улыбнулась: – Пусть охраняет тебя, чтобы больше не возникало нужды в тренировках по бегу.
Вершинин заглянул в темно-голубые глаза девушки и не увидел в них того, что боялся увидеть, – не было в них ни горечи, ни ожидания от него самых важных слов, ни укора и извечной женской обиды, что не произнес эти главные слова и ничего не пообещал, ни грусти по несбывшемуся, ни просьбы. А плескалось в них понимание, поразительная женская мудрость и… и прощение.
Мудрость непостижимой женщины.
– Береги себя, баженый мой, – улыбнулась она ему и, приподнявшись на цыпочки, поцеловала в щеку.
Дома у родителей, коротко простившись с ними, Григорий остановился на пару мгновений перед выходом, вошел в поисковик на смартфоне и посмотрел, что значит слово «баженый».
Любимый. Любимый переводилось это слово со старосибирского говора.
И он совершенно непроизвольно расплылся в довольной улыбке, почувствовав, как теплеет в груди возле сердца.
Вот так – любимый! Баженый.
Быстро бегал челнок туда-сюда, поскрипывали педали, стучало бердо, и размеренность этих привычных звуков помогала плавно течь мыслям и воспоминаниям.
Вот уж больше двух месяцев прошло, как Вершинин уехал, вернувшись к своей работе на Байкале. Он не пропал безмолвно в сибирских просторах – проявлялся периодически на связи. Первый раз позвонил через три дня после отъезда и спросил:
– Как живешь?
– В трудах праведных, – усмехнулась она. – А ты?
– В них же, – усмехнулся он в свою очередь.
И они поболтали ни о чем – обменялись свежими анекдотами. Марьяна поведала о романе, начавшемся у Женуарии с одним жителем поселка, пока все на уровне ухаживаний, но с веселыми приключениями, а Григорий рассказал про веселые казусы на своей работе…
Так и повелось – иногда он звонил, иногда писал коротенькие сообщения по электронной почте, и они беседовали о всякой ерунде, стараясь в основном смешить друг друга. И более ни-че-го!
Приятельское общение, и все. Причем когда Марьяна пару раз попыталась задать Григорию более серьезные вопросы про его жизнь и работу, Вершинин этот интерес мягко, но твердо и достаточно прозрачно для понимания отрезал.
Как говорит наш министр связи: «Не але!»
Ну, ладно, решила Марьяна, это твой выбор, и более с душевными разговорами не лезла.
Дня три назад они сидели с Глафирой Сергеевной вечером на веранде усадьбы, закутавшись в пледы, но все же на воздухе, и та, заметив медленно падавший с березы маленький пожелтевший листочек, вдруг произнесла с грустью:
– Лето прошло, снова осень. Не люблю осень, даже очень яркую и красивую. И Гриша стал звонить реже, а когда звонит, совсем почти не шутит. Тяжело, что ли, ему там? – и с сожалением посмотрела на Марьяну. – Как жаль, что у вас с ним не получилось!
– Почему, – возразила ей, усмехнувшись чуть печально, Марьяна. – Все, что можно и должно было, получилось.
– Порой мне кажется, – вздохнула Глафира Сергеевна, всмотревшись в ее лицо, – что ты мудрее всех нас лет на сто. Как это в тебе сочетается: быть совершенно юной девушкой, задорной, смешливой, порой беззаботной, девчонка девчонкой и в то же время иметь такую мудрость, которая иногда озадачивает?
– Вам кажется! – рассмеялась Марьяна. – Я просто прикидываюсь очень умной!
Но! Получилось ли у них? – спросила она себя, вернувшись домой в тот вечер. И ответила – безусловно! А вот что из этого вышло и вышло ли вообще – это другой вопрос.
Клик, клик – проскользнул челнок – креп, креп – пристукнуло бердо…
Марьяна вдруг вспомнила тот день, когда Григорий Вершинин приехал в усадьбу…
Ей не удалось рассмотреть его на чердаке, и она все размышляла, пока ставила хлеб в печь и ткала перед званым обедом, какие все-таки у него глаза?
Совершенно неожиданно ей представилась возможность заглянуть в эти глаза поближе, когда он вдруг пришел к ней помочь отнести испеченный хлеб. Она настолько четко, в деталях запомнила тот момент:
– Меня командировали вам помочь, – раздался его голос у нее за спиной, и Марьяну словно обдало теплой доброй волной.
Она повернулась к нему, что-то ответила и отступила на шаг, так близко он оказался, что Марьяна ощутила его притягательный запах и тепло, исходящее от него, и, наконец, смогла рассмотреть его подробно.
Григорий не выглядел на свой возраст, вернее, лицо у него выглядело на тридцать семь лет, и даже моложе, но вот энергия, исходящая от этого мужчины, аура человека, готового идти на серьезный риск при необходимости, явного лидера по натуре, способного на волевые решения и действия, привыкшего руководить и брать ответственность на себя, делали Вершинина старше его лет. Да еще эта седая прядь у правого виска. Такая же, как у его прадеда.
Прямо выставочный образец мужика, да и только! Бабы в драку, и есть за что! Вот только один моментик, нюансик, так сказать – характер у него… Марьяне доподлинно было известно из рассказов его бабули – такой себе, знаете, характер, жестковатый, упертый до невозможного, как у старого петуха, которого сколько ни вари… – бесполезняк полный! Если что решил – амбец: прав-неправ – упрется и все – стена. Справедливости ради надо сказать, что иногда, бывало, признавал свои ошибки, если получал весомые аргументы в своей неправоте. Бывало… – сколько там раз? Кажется, два или три за всю жизнь. Так что барышням в очереди она рекомендовала бы сильно подумать.
Но все эти судорожные мысли, стремительно проносящиеся у нее в голове, были всего лишь слабой попыткой сознания защититься от невероятно чувственного воздействия, которое Вершинин на нее производил. Марьяна никогда ранее не испытывала ничего подобного в присутствии мужчины, потому растерялась и сделала тот самый шаг назад.
А Вершинин шагнул вперед, оказавшись совсем рядом, и произнес что-то тихим, убийственно эротическим голосом, открыто заигрывая с ней, и она увидела совершенно ясно, как его карие глаза в тот момент, теплея, стали менять свой цвет, удивительно позеленев.
Что она говорила ему и где нашла силы противостоять этому эротичному натиску, перевести все в шутку и напустить на себя ироничную недоступность – один Создатель знает! Но она шла за Григорием, смотрела в его спину и четко понимала, что пропадать ей совершенно!
Марья еще попыталась как-то сопротивляться мощному чувству, но случился тот обед, на котором она поняла все про Виталия, и два напряженных дня подготовки к его разоблачению – приезд оперативников, ее разговор со следователем и дача показаний, тяжелое ожидание экспертизы и, наконец, и сам юбилейный банкет.
Ах, как же ей не хотелось делать это заявление и самой произносить разоблачительные речи, но Глафира Сергеевна попросила, а Иван настаивал.
И от этих переживаний Марьяна совсем позабыла контролировать свои эмоции, и, получив свободу, те заполонили ее сознание и ее девичье сердце.
Весь обед она чувствовала Григория рядом, ей даже казалось, что локоть ее левой руки и предплечье нагреваются от его близости, а когда она приступила к своему прокурорскому «выступлению», то четко ощущала напряжение Вершинина… и его поддержку!
У нее возникло чувство, что Григорий подпитывал ее своей энергией, прямо физическое ощущение, словно обнял, прикрыв собой и защищая. Скорее всего, ей это просто так казалось, но когда она вскочила с места и кинулась к Виталию, Марьяна определенно чувствовала Вершинина как охраняющую, защищающую силу.
Это особое ощущение! Невозможно передать словами. Но она его совершенно ясно чувствовала – всего! И телесно, и духовно!
Как потом случилось в бане, и после…
Как он пришел поговорить, а она не могла, испытывала сильнейшее желание смыть с себя всю эту черноту того, с чем пришлось столкнуться.
А потом Григорий постучал к ней в баню – и они стояли оба и ждали, что она решит, и оба понимали, что именно она сейчас выбирает. Марьяне казалось, что она чувствует, как Вершинин затаил дыхание, ожидая этого ее решения.
И тот момент, который перевернул все, когда она омывала ему ноги!
Марья даже предположить не могла, что эта, казалось бы, простая процедура окажется такой сакральной, мощной, наполненной древней мудростью, дотянувшейся до них двоих и коснувшейся их своей силой.
Она не стала ему объяснять, что по законам русичей только жена имела право омывать ноги мужу, а незамужним девицам это категорически запрещалось, но… мы все же не в древности.
В тот момент, когда Марьяна опустила руки в воду и начала массировать пальцами его стопу, ей каким-то мистическим образом вдруг передались его ощущения, и она почувствовала всю глубинную красоту этого момента и его невероятную эротичность.
А когда Марьяна посмотрела Григорию в глаза, то увидела, что они снова потемнели до карего цвета.
Обалдеть!
И тогда ей открылась истина – насколько это ее мужчина!
А после было то невероятное соединение в полной, кромешной темноте, когда они могли только чувствовать – телами, кожей. Душой…
Она уехала на следующий день. Поняла, что не хочет видеть всех тех его родственников, что еще вчера обвиняли Григория в смерти деда, выслушивать их фальшивые извинения, да и вообще находиться среди народа.
Даже решилась сама ехать на машине – вот как хотелось сбежать!
А Поленька сразу просекла все ее душевные состояния.
– Марьяша, – улыбалась она, когда подруги накрывали на стол, – кажется, ты полюбила?
– Это так заметно? – смутилась Марьяна.
– Это всегда заметно, – засмеялась Полина.
А как Вершинин ворчал, когда остановил ее посредине улицы в воскресенье вечером!
А какие у них были две последние ночи! Полные тайны, нежности, страсти и любви… даже если он не понял, что любви.
Нет, про это, пожалуй, лучше не вспоминать! – одернула себя Марьяна.
Она не удивилась, что Вершинин перед отъездом ни намеком не дал ей понять, что будет какое-то продолжение или что у них есть перспектива. Не удивилась. И четко понимала, что это не от трусости или мужской пресловутой нерешительности в вопросе женитьбы и серьезных отношений – нет.
А вот что за причина? Вот с этим мужчина пусть разбирается сам.
Вчера Глафира Сергеевна сообщила ей, что Григорий приезжает в Москву, будет защищать докторскую диссертацию, а потом приедет к ней в усадьбу на несколько дней.
Это здорово, делилась радостью старушка, она как раз запланировала очень важное мероприятие, в котором должна участвовать вся семья!
Опять их семья, тоскливо подумала Марьяна.
Ей о своем приезде и столь важном событии, как защита диссертации, Григорий Павлович по каким-то причинам не сообщил, хотя они вчера с ним разговаривали. Типа сюрприз, что ли? Хотя, это именно то общение, которое он установил сразу – никаких разговоров о своих делах и жизни.
Ну-ну! – усмехнулась Марьяна.
Чуть больше чем за два месяца, которые прошли после его отъезда, Григорий Вершинин всячески пытается уверить себя и Марьяну, что их связывает только легкая ненавязчивая дружба.
«Интересно, – подумала Марьяна, усмехнувшись, – насколько хорошо у него получается убедить в этом себя самого?»
Хреново у него получалось!! Хреново!!
Вернее, совсем не получалось! Во время каждого такого легонького разговора с Марьяной ему приходилось жестко контролировать свои эмоции и все, что он говорит, прямо артистом разговорного жанра заделался!
Мать бы вот все это!!
Вершинин хотел ее ужасно – вот только видел ее лицо на экране по скайпу. И вспоминал, как дурак, все их ночи. И этот «не бывающий» в природе оргазм, который они испытывали вдвоем!
Трындец до чего дошел!
В первый же день по приезде Григорий объяснился с Анной. Впрочем, ничего особо объяснять не пришлось, она и сама обо всем догадалась сразу же, с порога, когда он чмокнул ее в щечку.
– Вершинин, – спросила она, пристально вглядываясь в выражение его лица, – ты влюбился, что ли?
– Да, – отрезал он себе все пути к маневрированию.
– Настолько серьезно? – расспрашивала Анна.
"Утоли мои печали" отзывы
Отзывы читателей о книге "Утоли мои печали". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Утоли мои печали" друзьям в соцсетях.