Отключили не только воду, но и электричество, и от красной спутниковой тарелки не было никакого толку: мы не могли посмотреть новости и узнать, что же произошло. Я вспоминал отель, где люди вели себя так, будто ничего не изменилось, и не мог поверить, что пострадал весь остров. Но потом я подумал о норвежце с пляжа Кхао-Лак, который искал пропавшего мальчика, особенного мальчика, и ощутил всю чудовищность этого дня.
Дети играли во дворе с собакой, не отходя далеко от дома, и я, пока таскал из сарая бутылки с водой, то и дело на них поглядывал: мне было не по себе, если я их не видел.
Я мерил шагами участок вокруг дома, не в силах усидеть на месте больше минуты, а когда мне становилось совсем плохо, забивался в угол сарая, где стоял мотоцикл, и плакал, тихо и беспомощно, как будто что-то у меня внутри надломилось и рассыпалось. Не знаю, сколько раз я уходил в гараж, чтобы дать выход чувствам, которые даже не мог назвать. Наверное, это продолжалось бы еще долго, однако в конце концов я поднял голову и увидел перед собой Тесс.
– Пойдем в дом, – сказала она.
Настала ночь. Электричества не было, поэтому сразу же сделалось очень темно. Потом взошла полная, серебристо-белая луна, и в ее свете мы увидели людей, которые поднимались на холм в поисках безопасного места. Ходили слухи, что вот-вот накатит новая волна, и я им верил, верил всей душой. Каждый раз, как я слышал подобные разговоры, сердце у меня заходилось от животного страха. Да и как было не верить? Я своими глазами видел тех, кто потерял сегодня все.
Вместе с Ботенами мы вытащили из сарая несколько поддонов, положили их во дворе перед домом и открыли, чтобы раздавать воду тем, кто подходил к нашим дверям. Люди с поклоном принимали у нас бутылки, садились чуть поодаль на землю и тихо переговаривались между собой. На ночлег они устраивались за забором, словно не хотели злоупотреблять нашим гостеприимством.
Без кондиционеров в доме было жарко и душно, поэтому мы расположились на веранде – Тесс и Рори на ступеньках, мы с Кивой в старом плетеном кресле из ротанга – и отбивались от комаров, от которых не спасал никакой спрей. Теперь я мог сидеть неподвижно; впрочем, причиной этому было скорее изнеможение, чем спокойствие – отупляющее изнеможение, от которого мутило и кружилась голова.
Я смотрел на бухту – на ту черту, где небо соприкасалось с водой, – и думал, что вряд ли смогу когда-нибудь снова заснуть на этом острове. Руки у меня дрожали.
– Это форма бухты спасла нас от волны, – проговорила Кива, глядя на меня и кивая головой от усталости. – Особая форма.
Я крепко прижал ее к себе.
– Это хорошо, – ответил я, и при виде прекрасного лица дочери на глаза мне навернулись непрошеные слезы.
Кива была права. Волна разбилась об изогнутый плавной дугой берег Най-Янга и поэтому не хлынула в глубь острова, сметая все на своем пути, как на Кхао-Лаке или дальше к югу, откуда пришли некоторые из беженцев, которых мы приютили.
Ботены были оглушены и растеряны, словно остались в живых после автомобильной катастрофы или войны. Они помогали раздавать воду, улыбались детям, госпожа Ботен даже приготовила то немногое, что у нее нашлось, но за этим оживлением проглядывало горе, подлинное и раздирающее душу.
Многие пропали без вести – те, кто работал в рыбных ресторанчиках и пришел на пляж раньше обычного. Официанты, уборщики, повара. Друзья, соседи – люди, которых Ботены помнили еще малышами. И мы не знали, кого из них увидим снова, а кого потеряли навсегда.
– Смотрите! – воскликнула Кива, моментально просыпаясь.
По грунтовой дороге брели Кай и Чатри.
Тесс пошла к ним навстречу. Дети с собакой вприпрыжку бежали рядом.
– А ваш отец? – спросила Тесс.
– Он рыбачил, – ответил Чатри и посмотрел на сестру. – Он был в море.
– Мы не можем его найти, – добавила Кай, качая головой.
– Он обязательно найдется, – проговорила Тесс и привлекла их обоих к себе. Они стояли неподвижно, как статуи, но отстраниться не пытались.
– Можно они останутся у нас? – спросила Кива.
– Естественно, останутся, – ответила Тесс.
Я протянул им по бутылке воды. Маленькие чао-лей приняли их без всякого выражения на лице, глядя в землю и, должно быть, гадая, что теперь с ними будет. Внезапно темноту пронзило яркое пламя, и мы все обернулись.
Господин Ботен держал в руке паяльную лампу и поджаривал на ней хлеб и чеснок, которые кто-то из беженцев принес с собой, а госпожа Ботен зажигала свечи. По двору распространился аромат готовящейся пищи, и рот у меня наполнился слюной. Я ничего не ел с самого завтрака, а хлеб с чесноком пахли, как вкуснейшее лакомство на свете.
Затем появилась и другая еда. Люди робко подходили к нашему крыльцу и протягивали нам холодный рис, завернутый в банановые листья, кусочки манго, арбуза и помело. Тесс продолжала раздавать минеральную воду, и вскоре мы все почувствовали, насколько проголодались.
После еды Кива и Рори взяли Кай и Чатри за руки и отвели в свою комнату, а сами почистили зубы и забрались в нашу большую двуспальную кровать.
Тесс стояла на пороге детской и улыбалась маленьким чао-лей, желая их успокоить. Однако Чатри, похоже, не был уверен, могут ли они воспользоваться нашим гостеприимством.
– Нам нужно найти отца, – сказал он.
– Искать лучше утром, – бодро ответила Тесс.
– Джа? – произнес он, вопросительно глядя на Кай.
«Сестра?»
Девочка быстро приняла решение.
– Спасибо, – сказала она моей жене, потом ободряюще кивнула мальчику и проговорила: – Банг.
«Брат».
Однако к кровати они так и не приблизились. Тесс улыбнулась им и закрыла дверь. Мы еще немного постояли, различая за стеной их приглушенные голоса, а потом поспешно ушли, как будто невольно подслушали чужую молитву.
Держа на руках Мистера, я поцеловал жену и детей – Кива и Рори лежали по бокам от Тесс, так что места в кровати больше не было, – и пошел спать на веранду.
В темноте кипела работа: беженцы обрывали с пальм листья и раскладывали их на земле вместо постелей. Я предоставил Мистеру устраиваться на старом кресле из ротанга, а сам спустился с крыльца, желая помочь. К моему удивлению, мне приходилось напрягать все силы, чтобы оторвать от ствола особо крупные листья, иные из которых были величиной с человека.
В итоге мы собрали больше листьев, чем нужно. Люди начали устраиваться на ночь. Я по-прежнему держал в руках последний пальмовый лист. Внезапно я почувствовал, какой он удивительно мягкий, и меня охватила слабость. Тогда я положил его на землю, лег, и меня непреодолимо потянуло в сон.
В воздухе пахло жареным хлебом и чесноком. Глаза закрывались. Я знал, что, несмотря на хрупкие огоньки свечей и ослепительно-белое сияние луны, скоро наступит тьма.
Я с криком проснулся посреди ночи; рядом лежала Тесс, прижавшись ко мне всем телом, изгиб в изгиб. Во сне она легко положила руку мне на плечо, и это меня успокоило. Я повернулся к ней, но она тоже перекатилась на другой бок, и я заснул, уткнувшись лицом ей в волосы. Когда я проснулся второй раз, небо все еще было черным, луна и свечи погасли, а Тесс ушла обратно к детям, словно знала, что больше кричать я не буду.
18
Шум моторов разбудил меня еще до рассвета.
Я встал и, пробравшись между спящими на земле людьми, спустился к шоссе.
Мимо проехал пикап, до отказа набитый молодыми фарангами и багажом. Потом еще один. Дорога была запружена грузовиками, такси, скутерами, мотоциклами – самыми разными мотоциклами, от маленьких японских рисомолок до огромных «Харлеев». И весь этот поток транспорта, вся эта разношерстная процессия, в которую затесался даже одинокий тук-тук, двигалась на север – в аэропорт.
Я поднял руку и закричал, но никто даже не посмотрел в мою сторону. На всех лицах читалось только животное стремление убежать. Оно было и во мне, это стремление оказаться как можно дальше отсюда, этот страх, лишающий способности думать.
Я внимательно следил за потоком транспорта. Когда мимо проехал очередной пикап, за которым следовала только стайка скутеров, я поднял руки и шагнул на дорогу. Прямо передо мной затормозила старенькая «Веспа» – так резко, что мне в ногу ткнулось переднее колесо.
– Прошу вас… – проговорил я, не опуская рук.
– Убью, сука! – заорал мужик на скутере, размахивая кулаком у меня перед носом. Судя по акценту, американец. – Ты вообще говоришь по-английски, придурок?
– Прошу вас, – повторил я, – объясните, что случилось.
Он уставился на меня и медленно разжал кулак.
– Что случилось? Ты спрашиваешь, что случилось?
– Да, – кивнул я. – Я не знаю, что это было.
И он объяснил:
– Землетрясение. На дне Индийского океана. Самое сильное за сколько-то там лет. Чуть ли не за всю историю мира. Так по Си-эн-эн сказали. А после землетрясения началось цунами.
– Цунами? – растерянно переспросил я.
– Да вода же, е-мое! Мужик, ты что, совсем? Ты воду видел?
– Да, я видел воду.
– Ну вот, – кивнул американец, немного успокаиваясь. Говоря, он все время переводил взгляд с меня на дорогу и обратно – явно прикидывал, сколько еще это продлится. – Вода хлынула на берег. Досталось всем: Индии, Шри-Ланке, Мальдивам, Индонезии, Малайзии, Таиланду…
Я по-прежнему не понимал – не мог вместить в себя весь ужас случившегося.
– Значит, пострадал не только остров?
Американец рассмеялся:
– Нет, приятель, не только остров – и не только Таиланд. – Он взглянул на поток транспорта и завел мотор «Веспы». – Скорее уж, весь мир.
Я быстро шагал по грунтовой дороге. За деревьями виднелось море – плоское, неподвижное, похожее скорее на озеро, чем на часть океана, скорее на камень бирюзового цвета, чем на воду. Но я помнил о течении, из-за которого туристы опасались плавать вдоль берега Май-Кхао, о серферах, приезжающих на юг Пхукета ради больших волн, а главное – о белом гребне пены на горизонте.
А я-то наивно верил в доброту природы… Дурак! Самоубийца! Я долго стоял и смотрел на море, дрожа от страха и злости, а потом бросился к дому.
Я вошел в комнату – Тесс и дети еще спали, – вытащил из шкафа чемодан и принялся швырять в него одежду – свою одежду, ее одежду – словом, все подряд. Не важно, что мы заберем, а что оставим – главное, заполнить скорее чемодан и начать действовать.
– Надо уезжать, – сказал я.
Тесс пошевелилась, села и тут же спряталась обратно под простыню. Под боком у нее сонно замычала Кива. Рори спал без задних ног.
– Я серьезно, Тесс. Надо выбираться отсюда.
Она снова села в кровати.
– Я ходил на шоссе, говорил с одним человеком. Ты представить себе не можешь, что случилось. И не только на острове – во всем мире!
Тесс откинула простыню и перелезла через Рори, потом подошла и положила руку мне на плечо.
– Том, – проговорила она, – перестань.
На секунду я остановился и посмотрел на нее.
– Мы должны остаться, – сказала Тесс.
Со стороны дороги доносился шум транспорта. Небо начинало светлеть. Я вновь принялся собираться, хотя сборами это назвать было трудно: я просто запихивал в чемодан все, что попадалось под руку, и уже заполнил его почти доверху.
– Нет, – ответил я, – нужно ехать.
Тесс вытерла пот со лба. Дом не успел остыть за ночь, и в спальне нечем было дышать.
– Мы должны остаться, – повторила она. – У этих людей ничего нет. Господин и госпожа Ботен потеряли все. Дети, которые спят в соседней комнате, тоже. У многих нет вообще ничего.
– У нас тоже ничего нет! – ответил я так громко, что Кива проснулась и села в постели, протирая глаза.
– У нас есть вода, – возразила Тесс.
Я ушам своим не поверил.
– Что случилось? – пробормотала Кива.
– Так мы поэтому должны остаться? – спросил я. – Потому что у нас есть несколько бутылок воды? Потому что шофер что-то напутал и вместо двадцати упаковок мы получили двадцать поддонов?
– Если все действительно так плохо, как ты говоришь, скоро начнется эпидемия.
– Это не повод оставаться. Это повод сейчас же ехать в аэропорт.
– Чистая вода спасет от холеры. Дизентерии. И от других болезней тоже.
– Ну так раздай воду, и поехали! – взорвался я. – Воды мне не жалко!
– Пора вставать? – спросила Кива.
– Нет, ангел, – ответила Тесс. – Спи дальше.
– Да, вставай, – перебил я. – Иди к себе в комнату, возьми рюкзак и собирайся.
– А Кай и Чатри уже проснулись?
– Кива! – взмолился я. – Просто делай что велено, очень тебя прошу!
Кива посмотрела на мать, широко зевнула и вылезла из постели.
– Вот только ты велишь мне одно, а мама – другое, – пробормотала она и поплелась к себе в комнату.
Внезапно заработал кондиционер. Послышался мерный гул, я ощутил порыв холодного воздуха и увидел, что Тесс улыбается.
– Том, – сказала она, – все будет хорошо. Неужели я бы осталась, если бы думала, что детям грозит опасность?
"В краю солнца" отзывы
Отзывы читателей о книге "В краю солнца". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "В краю солнца" друзьям в соцсетях.