— Ты давно приехал? — спросила я.

— Неделю или около того, — ответил Рольф.

Я надулась:

— Ты мог бы заезжать почаще.

— Я бы и сам этого хотел, но я должен работать, ты же знаешь. Но я приеду в июне на несколько недель, ближе ко дню летнего солнцестояния.

— Теперь его интересует земля, — сказал мистер Хансон. — Он собирается набраться ума у вас, сэр Джейк.

— Буду рад, — сказал отец. — Как ваши владения?

— Неплохо, неплохо.

— Вы останетесь до обеда? — спросила мама. — Никаких возражений. Мы на вас рассчитываем, — Мама улыбнулась мне:

— Не так ли, Аннора?

Моя симпатия к Рольфу всегда забавляла их.

— Вы должны остаться, — сказала я, глядя на Рольфа.

— Это, — ответил Рольф, — королевский приказ, и я с удовольствием подчиняюсь.

Мама продолжала высказывать свое возмущение замечаниями миссис Черри и напомнила ее слова.

— Трегоран повсюду говорит о том, что эта женщина сглазила его лошадь, — сказал мистер Хансон.

— Суеверная чепуха, — буркнул отец. — Это пройдет.

— Будем надеяться, что так, — добавил Рольф. — Когда происходят подобные вещи, люди сами подогревают свое воображение. Они забывают о цивилизованности и в своих несчастьях начинают винить силы зла.

— Если бы Трегоран лучше следил за своей кобылой, она бы никогда не убежала, — вставил отец, — а миссис Черри будет теперь знать, что глупо стоять на пути у взбесившейся лошади.

— Точно, — добавил Рольф. — Они понимают, что сами попали в беду, но с еще большим рвением винят другого, в данном случае — сверхъестественные силы в обличье мамаши Джинни.

— Я это понимаю, — сказала мама, — но от этого не становится легче.

— Пройдет, — прервал ее отец. — Охота на ведьм в наше время вышла из моды. Как там насчет обеда?

Но за едой вновь завязалась беседа про мамашу Джинни. Рольф оказался очень осведомленным в этом вопросе.

— В семнадцатом веке, — рассказывал он, — страх по поводу колдовства стал обычным явлением в стране.

Зловещие охотники на ведьм, задачей которых было отыскивать ведьм, распространились повсеместно.

— Ужасно! — воскликнула мама. — Слава Богу, сейчас не те времена.

— Люди не слишком переменились, — напомнил ей Рольф. — Культура, цивилизованное поведение для некоторых — лишь хрупкая оболочка, и она очень легко ломается.

— Счастье, что нынешние люди все-таки более просвещенные! — воскликнула мама.

— Веру в колдовство трудно искоренить, — заметил Рольф. — Она может ожить со всеми своими древними атрибутами, как мамаша Джинни, живущая здесь в лесу. — Он взглянул на своего отца. — Я помню костры в канун дня летнего солнцестояния несколько лет назад.

Люди прыгали через пламя в надежде на то, что это обережет их от ведьм.

— Да, это правда, — добавил мой отец. — Я запретил подобное после того, как один чуть было не сгорел.

— Ужасное впечатление оставляют описания охоты на ведьм в прошлом, — продолжал Рольф.

— Он уже давно интересуется старыми обычаями, — объяснил его отец, — но занялся этим серьезно с прошлого года. Расскажи о том, что произошло тогда, Рольф.

— Я был тогда в Стонхендже, — начал Рольф. — Мой приятель по колледжу живет по соседству. Как-то раз я отправился вместе с ним. Мы наблюдали что-то вроде церемонии, впечатляющее и действительно жуткое зрелище. Я знал достаточно много о так называемой «загадке камней», но много оставалось тайным, что делало зрелище более притягательным.

— У него даже есть специальное одеяние, — вставил мистер Хансон.

— Да, — подтвердил Рольф. — Длинное серое одеяние, напоминающее монашеское одеяние, почти полностью скрывающее лицо. В нем я, становлюсь похожим на инквизитора.

Я слушала Рольфа, как всегда, не отрываясь.

— Мне бы очень хотелось посмотреть на него, — сказала я.

— Хорошо, заезжай завтра.

— А ты, Джекко? — спросила мама. — Ты хочешь посмотреть?

Джекко ответил, что ему хотелось бы, но завтра он отплывает вместе с Джеком Гортом за сардинами. Рыбы сейчас так много, что они наполнят сети за несколько часов.

— Ты можешь посмотреть в другой раз, Джекко, — сказал Рольф.

— А я приеду завтра, — закричала я. — Я не могу дождаться, так хочется посмотреть.

— Приходи в середине дня, — решил Рольф.

— Вам тоже не мешало заехать, сэр Джейк, — заметил мистер Хансон. — Я хочу показать вам новую рощу, которую мы выращиваем.

— Вы используете все больше земли, — сказал отец. — Я вижу, вы скоро будете соперничать с Кадорсонами.

— Нам еще далеко до этого, — ответил Рольф с сожалением. — В любом случае, нам никогда не быть соперниками Кадорсонов. Кадор уникален, у нас же просто дом в елизаветинском стиле.

— Он замечательный, — убеждала его мама. — Он гораздо удобнее Кадора.

— Они несравнимы, — произнес Рольф с усмешкой, — и все-таки мы довольны нашим маленьким владением.

— О, оно не так уж мало, — возразил мистер Хансон.

— Как ваши дела с разведением фазанов? — спросил мой отец.

— Отлично, Люк Трегерн хорошо справляется.

— Вам с ним повезло.

— Да, — согласился адвокат, — это находка. Люк пришел к нам просто в поисках работы. У Рольфа наметанный глаз, и он почувствовал, что это именно то, что надо. Люк сразу же сделал несколько дельных замечаний по поводу земли. Вы должны учитывать, сэр Джейк, что мы — новички в этом деле.

— И, тем не менее, вы прекрасно справляетесь, — заметил отец.

Когда Хансоны собрались уходить, Рольф улыбнулся мне:

— До завтра.


Место, где жили Хансоны, называлось Дори Мэйнор и находилось на границе лесов, окаймлявших реку.

Они приобрели его несколько месяцев назад, когда имение было в состоянии крайнего упадка. Адвокат и его жена, миссис Хансон, ничего не предпринимали для улучшения положения дел, пока имением не заинтересовался Рольф. Хозяйство довольно быстро стало становиться на ноги. Сейчас они приобретали себе все больше и больше земли.

Мой отец часто говорил шутя:

— Рольф Хансон хочет перещеголять нас. Он честолюбивый молодой человек и пытается достичь невозможного.

— Он превращает Мэйнор и его земли в солидное владение, — добавляла мама.

Без сомнения, Рольф гордился Дори Мэйнор. Он с таким интересом входил во все детали ведения дел, что — любой в его присутствии заражался его отношением.

С Рольфом я чувствовала себя оживленной более чем с кем-либо.

Он ждал меня в конюшне. Помогая мне слезть с лошади, он несколько мгновений подержал меня на весу, глядя снизу вверх и улыбаясь:

— Ты растешь прямо на глазах.

— Ты думаешь, я стану великаншей?

— Просто станешь славной девушкой. Пойдем, я покажу тебе рощу.

— Но я так хочу увидеть это одеяние.

— Я знаю, но чем дольше тебе придется ждать, тем интереснее будет потом.

— Это Люк Трегерн, — представил Рольф человека, работавшего в роще. — Люк, это наша соседка, мисс Аннора Кадорсон.

Люк Трегерн почтительно склонил голову. Он был высокий, смуглый, темноволосый и красивый. Его темные глаза внимательно смотрели на меня.

Оказалось, Рольф разбирается в деревьях так же хорошо, как и во всем остальном.

— Я докучаю тебе разговорами о деревьях, а ты хочешь посмотреть одеяние. Какая ты терпеливая девочка!

— Мне просто нравится быть с тобой. Эта роща, действительно, доставляет мне удовольствие.

Они взял меня за руку и мы пошли к дому.

— Ты самая славная девочка, каких я когда-либо видел, — сказал он.

Я была на седьмом небе от счастья.

Дори Мэйнор был очень маленьким по сравнению с Кадором. Он был построен в стиле Тюдоров — черные балки, между которыми белые известковые панели, и каждый следующий этаж слегка выдается над нижним. Рядом находился очаровательный живописный сад, где жимолость обвивала арки и росли особенно прекрасные розы, которые цвели вплоть до декабря.

Мы вошли в библиотеку — длинное помещение с ткаными панелями и резным потолком, уставленное книгами. Я взглянула на корешки: юриспруденция, археология, древние религии, обряды, магия.

— О, Рольф! — воскликнула я. — Какой ты умный!

Он засмеялся, взял меня за подбородок и посмотрел в лицо:

— Ты не должна быть слишком высокого мнения обо мне, Аннора. Я могу не оправдать твоих надежд.

— Ты обязательно оправдаешь! — страстно воскликнула я. — Расскажи мне об этой странной церемонии.

— Я только слегка коснулся этих тайн. Я ведь интересуюсь только как дилетант.

— Покажи же, наконец, это одеяние! — воскликнула я.

Рольф открыл ящик, достал одеяние и надел его.

Дрожь пробежала по мне при виде его. Оно было похоже на монашеское одеяние. Капюшон с узкой прорезью для глаз полностью закрывал лицо.

— В этом есть что-то устрашающее, — заметила я, а когда Рольф стащил капюшон, я облегченно засмеялась:

— Вот так лучше. Теперь ты похож на себя, а в этом… ты словно другой человек.

— Представь себе, когда несколько человек одеты так. Полночь… и эти древние камни вокруг… Так постигаешь атмосферу?

— Это напоминает мне испанских инквизиторов, которые мучили еретиков. Мы с мисс Кастер как раз сейчас изучаем испанскую инквизицию. Это действительно страшно!

— Этого они и хотели! Я думаю, инквизиторы не так страшны, как те, в остроконечных колпаках с узкими щелками для глаз. Вот они, действительно, загоняют душу в пятки! Я покажу тебе кое-какие картинки на эту тему.

— Могу я тоже примерить «?

— Оно будет тебе слишком велико.

— Все равно, мне хочется Когда я надела одеяние, которое волочилось по полу, Рольф, смеясь, сказал:

— Ты отняла у него всю зловещую силу, Аннора.

Ты очень медленно растешь…

Он посмотрел на меня с большой нежностью, потом положил руки на мои плечи. Потом взял у меня одеяние и сложил его обратно в ящик.

— Расскажи мне о Стонхендже, — попросила я.

Мы сели за стол, он снял с полки книги, чтобы показать мне, и с чувством стал говорить о гигантских камнях среди могильников, что показалось мне страшно увлекательным. Было так чудесно сидеть рядом с Рольфом.

Этот день оказался очень счастливым для меня.

Вокруг было много разговоров о происшедших несчастьях. Слуги обсуждали их без конца. Когда я встретила Дигори в лесу, он казался переполненным гордостью.

— Действительно, твоя бабка убила Джемиму и малыша миссис Черри? — спросила я его.

Он скривил губы и таинственно посмотрел на меня:

— Она может все!

— Мой отец считает, что людям не следует говорить такие вещи.

В ответ Дигори запрыгнул на дерево и захохотал.

Он приложил два указательных пальца к голове, показывая, что у него есть рога.

Я развернулась и побежала домой.

Еще долго шли разговоры о мамаше Джинни, но постепенно они затихли.


Однажды утром, спустившись к завтраку, по царившей в комнате обстановке, я поняла: что-то произошло. Мои родители было поглощены беседой.

— Я должна ехать сейчас же, Джейк, — говорила мама, — потому что могу опоздать. Я понимаю, что ты не можешь выехать прямо сейчас.

— Не думаешь ли ты, что я отпущу тебя одну?

— Но я должна ехать сегодня же.

— Мы поедем вместе.

— О, Джейк, спасибо тебе.

— Что происходит? О чем вы говорите? — спросила я.

— О твоем дедушке Диконе, — объяснила мама. — Он очень болен. Все думают…

— Ты хочешь сказать… он умирает?

Мама отвернулась. Я знала, что она с особым. чувством относилась к своему отцу.

Отец взял меня за руку:

— Ты ведь знаешь, он очень стар. Это должно было случиться. Чудо, что он прожил такую долгую жизнь.

Мы с мамой должны выехать сегодня.

— Я поеду с вами.

— Нет, вы с Джекко останетесь дома. Мы должны приехать туда как можно быстрее.

— Мы вас не задержим.

— Нет, — твердо сказал отец. — Мы с мамой едем одни. Мы так скоро вернемся, что вы не успеете заметить, что мы уехали.

Я пыталась убедить взять меня с собой, но они не уступили и в этот же день уехали.


Через несколько дней после их отъезда начался дождь.

— Кажется, он никогда не кончится, — говорила миссис Пенлок. — Как будто нас кто-то проклял. Мои грядки так вымокнут, что там все просто утонет.

Потоки заливали поля, протекал сквозь крыши хижин. Каждый день рассказывали о новых несчастьях, переглядывались, шептались:

— Вы знаете, кто все это делает?

— Это она! Кто еще, как не она?

Бородавки Дженни Бордон, выведенные мамашей Джинни год назад, появились опять. Ребенок Дженнингсов заболел коклюшем, и болезнь неудержимо распространялась. Том Купер, ремонтируя крышу, свалился с лестницы и сломал ногу.

Среди соседей зарождались дурные настроения, и общее мнение было таковым, что не нужно далеко ходить, чтобы найти источник всех несчастий.

И на постоялых дворах, где мужчины сидели за кружкой эля, и среди женщин, когда они собирались посудачить на кухнях или у порога, — везде главной темой разговоров опять стала мамаша Джинни.