— «Восприятие своего тела и чувство собственного достоинства». Это тема, которую мы сегодня обсудим, — сказала она Элиз и Дженни, пытаясь казаться настоящим профессионалом. — Интересно, соберется наконец вся группа? И где все-таки вторая руководительница, ей давно пора прийти? — нетерпеливо добавила она. «Пожалуй, не было случая, чтобы Серена пришла вовремя».

Стоило ей так подумать, как кто-то, вспыхнув темно-серым кашемиром и мерцая белыми кудрями, опустил свой привлекательный загорелый зад с ней рядом на стул. Серена Ван-дер-Вудсен собственной персоной! Три другие девушки из группы «Л» плелись за ней, как выводок за гусыней.

— Посмотрите, на что мы развели Айрин! — похвасталась Серена, ставя на середину стола тарелку, доверху наполненную обжаренными луковыми колечками. — Я сказала ей, что у нас особая встреча и что мы умираем с голоду.

Блэр сочувственно-посмотрела на Элиз, которая сердито взирала на тарелку своими голубыми глазами, они были бы гораздо красивее, если бы Элиз пользовалась темно-коричневой тушью «Стайла» с удлиняющим эффектом.

— Вы опоздали, — сказала Блэр обвиняющим тоном, раздавая тематический материал Серепе и трем новеньким, и, обращаясь к ним, представилась: — Я Блэр, а вы?

— Мери Голдберг, Вики Рейнерсон и Касси Инверт, — ответили хором девушки.

Элиз подтолкнула локтем Дженни. Мери, Вики и Касси были в их классе самой неразлучной троицей, а это не могло не раздражать. Они причесывали друг друга в коридорах и все-все делали вместе, даже писали.

Блэр посмотрела на информационные программки, которые она раздала девушкам, и прочитала вслух:

— «Образ собственного тела: восприятие и принятие себя такой, какая ты есть». — Она взглянула на девушек и улыбнулась, словно чего-то ожидая. — У вас есть какие-нибудь мысли по этому поводу, о чем бы вы хотели поговорить?

Дженни почувствовала, как кровь прилила к шее и лицу в тот момент, когда она решилась рассказать им о консультации по уменьшению груди. Но прежде чем она успела произнести хоть слово, Серена, впихнув в рот огромное луковое кольцо, добавила:

— Только вначале я кое-что скажу, идет?

Блэр неодобрительно посмотрела на свою лучшую подругу, а Мери, Вики и Касси с энтузиазмом закивали. Что бы ни сказала Серена, это было куда интереснее дурацкой дискуссии о восприятии собственного тела.

Поставив локти на материалы, розданные Блэр, и обхватив свой точеный подбородок хорошо ухоженными руками, огромные синие глаза Серены мечтательно устремились на свое идиллическое отражение в зеркальной стене.

— Я по уши влюбилась, — сказала она, вздыхая.

Блэр взяла вилку и отломила кусочек шоколадного торта, забыв о солидарности с Элиз. Как бестактно со стороны Серены! Во-первых, парень, в которого она влюбилась по уши, — сводный брат Блэр Аарон Роуз. Он играл на гитаре и косил под хиппи, на голове у него были дреды, и вообще он был несколько чудаковат. А во-вторых, хоть Нейт отшил Блэр в ноябре, рана ее была все еще свежа, и от одного упоминания слова «любовь» у нее срабатывал рвотный рефлекс.

— Я полагаю, что они, а не мы должны рассказывать о своих проблемах, — оговорила она Серену. Конечно, если бы Серена удосужилась появиться на подготовительных занятиях, она бы и сама об этом знала.

Но Серена забила на эти занятия и вместо этого ходила с Аароном в кино, а Блэр, доверчивая идиотка, покрывала ее. Она говорила мисс Догерти, что у Серены мигрень, но как только она почувствует себя лучше, то сможет самостоятельно изучить основной материал, который освещается на подготовительных занятиях. Хотела как лучше — получилось как всегда. Сколько бы хорошего Блэр ни делала для других, после она почти всегда сожалела об этом.

Это частично объясняет ее стервозность.

Серена пожала плечами, на которых превосходно держался топ:

— Считаю, что куда приятнее поговорить о любви. Дело в том, что в девятом классе на уроках по здоровому образу жизни тему «Восприятие своего тела» мы все уже обсуждали. — Она окинула взором собравшихся вокруг стола. — Так ведь?

— Мне просто кажется, что мы должны следовать, плану, — упрямо настаивала Блэр.

— Вам решать, девочки, — сказала Серена. Мери, Вики и Касси, навострив уши, ждали подробного рассказа о любовной жизни Серены. Элиз протянула руку и дрожащим обгрызенным ногтем подцепила жирное луковое кольцо, а зачем одернула ее, будто обжегшись. Дженни облизала свои обветренные губы.

— Раз мы должны говорить о восприятии своего тела, я хотела бы кое-чем с вами поделиться, — сказала она чуть дрожащим голосом. Она взглянула на Блэр и увидела, что та кивает ей и ободряюще улыбается.

— Да, Джинни?

Дженни снова опустила глаза. С какой стати она будет им рассказывать? «Хотя бы потому, что мне просто необходимо кому-то об этом рассказать», она это хорошо понимала. Заставив себя говорить, она сгорала от смущения.

— На этой неделе я собиралась получить консультацию по уменьшению груди.

Мери, Вики и Касси резко наклонились вперед, чтобы ничего не пропустить. Теперь подобные мероприятия были не только местом, где можно узнать о последних тенденциях моды от самых крутых девиц школы, — они становились важным источником слухов!

— Я записалась, — продолжала Дженни, — но не пошла.

Она отодвинула тарелку и сделала глоток воды, пытаясь не обращать внимания на любопытные взгляды девушек. Группа была вся внимание, а отодвинуть Серену и Блэр на второй план было не так уж просто.

Элиз взяла луковое кольцо и, откусив кусочек, положила его снова в тарелку.

— Что заставило тебя передумать? — спросила она.

— Тебе не обязательно отвечать, — прервала ее Блэр, вспомнив, как на подготовительном собрании мисс Догерти говорила, что ни в коем случае нельзя подталкивать членов группы на откровение, если они не готовы. Она взглянула на Серену. Та отсутствующим, мечтательным взглядом рассматривала секущиеся концы своих волос, словно не слышала ни слова из того, что было сказано. Блэр повернулась к Дженни, пытаясь подобрать слова ей в утешение: мол, не у нее одной проблемы с размером груди.

— Я всегда хотела, чтобы мои груди были больше. И серьезно обдумывала имплантацию.

В этом было не так уж много неправды. У нее был всего лишь размер В, а она мечтала о С. А кто не мечтал?

— Правда? — спросила Серена, спускаясь с небес на землю. — И с каких же это пор?

От злости Блэр откусила еще немного торта. Неужели Серена пыталась усомниться в ее способностях руководителя?

— Ты многого обо мне не знаешь, — оборвала она.

Касси, Вики и Мери толкнули друг друга под столом. Это было просто восхитительно! Серена Ван-дер-Вудсен и Блэр Уолдорф ссорились, и они следили за каждым их словом! Элиз провела своими изгрызенными ногтями по густому белокурому хвосту:

— Я считаю, просто… гм… потрясающе с твоей стороны, что ты рассказала нам об этом, Дженни. — Она застенчиво улыбнулась ей. — И думаю, это было смелым поступком не уменьшать Грудь.

Блэр нахмурилась. Почему ей самой не пришло в голову сказать что-нибудь подобное, какой смелой оказалась Дженни? Вместо того, чтобы говорить о дурацкой имплантации? Кто знает, ЧТО будут трезвонить о ней эти глупые девицы после того, как группа распадется? Затем она припомнила кое-что еще из того, что часто повторяла им мисс Догерти.

— Ой, забыла! Мы должны были сказать пару слов о конфиденциальности до того, как начали. Ну, типа, нельзя рассказывать за пределами группы ничего из того, что здесь было произнесено, и все такое…

Слишком поздно. Через пару минут все школьницы будут болтать о том, что Блэр Уолдорф с нетерпением ждет, когда ляжет под нож для имплантации. Я слышала, что она ждет следующего дня после выпускного… и т. д., и т. п.

Дженни пожала плечами:

— Да ничего. Меня не волнует, кому вы расскажете.

Она все равно не могла бы скрыть свои огромные сиськи. Они просто были. Элиз нагнулась, чтобы поднять свой бежевый рюкзак «Кеннет Коул».

— Гм, до звонка осталось всего восемь минут. Ничего, если я отойду и куплю себе йогурт? — спросила она.

Серена слегка подтолкнула тарелку с луковыми кольцами Элиз.

— Съешь еще парочку, — щедро предложила она. Элиз покачала головой, и ее веснушчатое лицо покраснело.

— Нет, спасибо. Я не ем на людях. Серена нахмурилась:

— Правда? Чудно.

Она аж вздрогнула от того, как Блэр со всей силой толкнула ее локтем по руке.

— Ай! Господи, а это-то за что?

— Если бы ты ходила на занятия по подготовке руководителей групп, ты бы поняла, — проворчала Блэр вполголоса.

— Могу я теперь идти? — спросила снова Элиз.

Блэр неожиданно пришло в голову, что девушки, возможно, полюбили бы ее по-настоящему, если бы она отпускала их пораньше. Кроме того, за эти восемь минут она успела бы дойти до парикмахерской и не опоздать.

— Все могут быть свободны, — сказала она с очаровательной улыбкой, — если, конечно, не хотите остаться и послушать рассказ Серены про любовь. Серена обхватила голову руками, улыбнулась и, глядя в потолок, сказала:

— Я могла бы говорить о любви весь день.

Дженни встала. С тех пор как Нейт бросил ее, любовь была той темой, о которой ей меньше всего хотелось говорить. Смешно: она ведь думала, что ей будет непросто поладить с Блэр, а оказалось, что с Сереной. Элиз тоже встала, натягивая на себя водолазку не своего размера: она была ей в обтяжку.

— Не обижайтесь, но если я не съем йогурт до окончания обеда, мне придется уйти с геометрии.

— Пожалуй, я пойду с тобой и куплю себе, — сказала Дженни, используя это в качестве отговорки, чтобы уйти.

— И я с вами, девочки! — Зевая, Блэр тоже встала.

— Куда ты? — как ни в чем не бывало, спросила Серена. Обычно по понедельникам после обеда они с шиком проводили две пары в «Джексон Хоул», пили капуччино и строили сумасбродные и невероятные планы на лето после выпускного.

— Это не твое дело, — оборвала ее Блэр. И хотя она собиралась пригласить Серепу пойти с ней в парикмахерскую, теперь, когда Серена повела себя как настоящая самовлюбленная дрянь, об этом не было и речи. Резким движением вскинув голову и отбросив волосы назад, Блэр перекинула сумочку через плечо.

— Увидимся на следующей неделе, — добавила она, обращаясь к Мери, Вики и Касси, и направилась вслед за Дженни и Элиз к выходу, а затем к дальней лестнице, ведущей на 83-ю улицу.

А в переполненном кафетерии Вики, склонившись над опустевшим наполовину столом, уговаривала Серену:

— Ну расскажи нам.

Мери сделала глоток обезжиренного молока и с энтузиазмом закачала головой:

— Да, да, расскажи.

Касси собрала свои светло-коричневые волосы в хвост:

— Расскажи нам все.

Очень необычное домашнее задание

— Так что же ты хочешь снять вначале? — спросил Дэниел Хамфри Ванессу Абрамс, свою лучшую подругу, которая вот уже шесть недель, была еще и его девушкой. Дэн учился в «Риверсайд», известной школе для мальчиков в Верхнем Вест-Сайде, а Ванесса — в «Констанс Биллар», но они получили разрешение на работу над особым совместным проектом под названием «Создание поэзии». Ванесса, многообещающий кинорежиссер, собиралась сделать фильм о Дэне, подающем надежды поэте, неожиданно ставшем звездой всех фильмов Ванессы, в процессе написания и исправления своих стихов.

Может, этот материал и не претендует на огромные кассовые сборы, но Дэн так привлекателен благодаря своему взволнованному, взъерошенному и небрежному виду, что людям наверняка захочется на него посмотреть.

— Просто сядь за стол и пиши что-нибудь в одной из своих черных тетрадей, так, как ты обычно делаешь, — говорила ему Ванесса. Она вглядывалась сквозь линзы цифровой видеокамеры, пытаясь понять, в порядке ли свет.

— Ты не мог бы убрать это дерьмо со стола? Дэн провел рукой по столу, и ручки, скрепки, обрывки бумаги, резиновые ленты, книги, пустые пачки «Кэмел», спичечные коробки, банки из-под колы, — все это с грохотом отправилось на пол, устланный коричневым ковром. Они снимали в комнате Дэна, потому что это было то самое место, где он обычно работал. И потом, дом, в котором находилась квартира Дэна, располагался на перекрестке 93-й Западной улицы и Вест-Энд-авеню, а «Констанс Биллар» — на 93-й Восточной улице между Пятой и Мэдисон-авеню, то есть квартиру и школу разделял лишь парк.

— А может, ты еще скинешь футболку? — предложила Ванесса. «Создание поэзии» должно рассказывать о творческом процессе, повествуя о том, что для него важна не только работа сама по себе, но и все, что выходит за ее рамки. Множество кадров запечатлеет, как Дэн комкает бумагу и со злостью бросает ее через всю комнату. Ванесса хотела показать, что написание стихов — да и творчество вообще — это не только упражнение для ума, но и для тела. К тому же у Дэна на спине были такие великолепные мышцы, что ей не терпелось начать работу.