Дэн откашлялся и протянул руку к микрофонной стойке, чтобы успокоиться.

— А какое твое любимое существительное? — спросил он в свою очередь, удивленный тем, как уверенно звучал его голос.

— «Секс», — спокойно ответила Мистерия. Она опустилась на четвереньки и поползла к нему с микрофоном в зубах. — «Секс», — повторила она, проползая у него между ног и забираясь вверх по его телу, и вот их лица разделяет один лишь сантиметр. Ее желтые зубы казались еще желтее от этого желтого платья.

Камера дрожала в руке Ванессы. Так вот почему она ничего не слышала от Дэна в последнее время. А что же тогда говорить о работе над «Созданием поэзии». Он создавал поэзию с Мистерией Бзик. И как бы ни было ей больно смотреть на парня, которого она любила вот уже три года, и теперь попавшего в сети девицы, настоящее имя которой было, скорее всего, полной тривиальностью типа Джейн Джеймз, она не могла заставить себя прекратить снимать. С Дэном что-то происходило, и она должна была это запечатлеть. Он словно заново раскрывался перед ней.

— Накорми меня, — рявкнул Дэн в микрофон, а Мистерия корчилась под ним. — Обнажи свое голое тело у меня на тарелке.

Собравшиеся улюлюкали и восторженно кричали. Дэн не мог поверить в свой успех. Он был поэтом рок-н-ролла, богом секса! Забудьте о Рильке, он был Джимом Моррисоном. Он поднял Мистерию с пола и крепко поцеловал ее, словно изголодавшийся рок-идол.

Ванесса продолжала снимать, хотя по ее бледным щекам текли горячие слезы. Она не могла прекратить, она делала это не для того, чтобы помучить себя. Она делала это ради искусства, своего искусства.

На сцене Дэн расстегнул рубашку, и Мистерия лизнула его грудь:

— Да, дорогой. Да уж, дружок.

Выход примадонны

— Всем добро пожаловать. — Джеки поприветствовала собравшихся на вечернем сеансе групповой терапии для подростков. — Я так рада снова видеть нашу дорогую Джорджину Спарк.

Она постукивала карандашом по планшету.

— Сегодня к нам придет новой друг. Но пока мы ее ждем, я бы хотела выразить признательность двум членам нашей группы за их смелость и за то, что они продемонстрировали всем нам то, что я люблю называть строительством жизни.

Она улыбнулась Нейту:

— Нейт, ты бы не хотел нам рассказать о том, что произошло в прошлую пятницу, теперь, когда Джорджи вернулась?

Нейт откинулся на стуле назад, а затем вернулся в прежнее положение. В кругу напротив него, скрестив ноги, сидела Джорджи, на ней были оранжевые атласные шорты и оранжевые кожаные сандалии, которые выглядели странно в середине февраля, но она все равно никуда не выходила. Ее роскошные темные волосы колыхались. Она подняла глаза, взглянула на него, и на ее темно-красных губах появилась застенчивая улыбка.

Нейт потер руками свои желтовато-зеленые вельветовые брюки от Ральфа Лорена. Господи, как ему хотелось ее поцеловать. Остальные члены группы замерли от нетерпения. Они знали, что произошла какая-то серьезная хрень, но они не слышали всей истории.

— Продолжай, Нейт, — подталкивала его Джеки.

— В пятницу вечером я был у Джорджи, и мы весело проводили время, гм, получше узнали друг друга, — начал он рассказывать. — Потом до меня дошло, что у Джорджи там как бы своя тусовка возле аптечки. Когда она отключилась, я как-то забеспокоился. Поэтому и позвонил Джеки.

— Это была мольба о помощи, — притворно-восторженно произнесла Джорджи.

Нейт засмеялся. Она все так же придуривалась, но была просто неотразима. И он был рад, что ему пришлось ходить в клинику целых шесть месяцев, потому что он хотел помочь ей так же, как она помогла ему.

— Мы привезли ее сюда как раз вовремя. Она поживет здесь некоторое время, и она держится молодцом, правда, Джорджи?

Джорджи кивнула и обняла себя, на ее лице была спокойная улыбка.

— Мясной рулет вчера был не очень, поэтому верится с трудом.

— Давайте сложим руки вместе и поддержим их за смелость! — крикнула Джеки. Вся группа, включая Джорджи и Нейта, встала и зааплодировала.

— Привет, — беззвучно произнесла Джорджи, обращаясь к Нейту, и облизала свои кровавые губы.

— Привет, — так же ответил ей Нейт.

— Проходите, мисс.

Блэр пригладила недавно выщипанные брови и сложила вместе губы, накрашенные розовым блеском для губ, следуя за одной из служащих в льняном халате, которая вела ее в комнату, где шел сеанс групповой терапии. На Блэр было недавно купленное старомодное трехцветное платье от Дианы фон Фурстенберг и се любимые черные замшевые сапоги до колеи, с острыми носами. Она была чрезмерно возбуждена, ведь ей предстояло рассказать о себе перед сосредоточенной публикой, среди которой был и Нейт.

— Добро пожаловать, Блэр Уолдорф, — поздоровалась убого одетая женщина с некрасивой коричневой помадой, как только служащая открыла дверь. Она вошла и завела Блэр в комнату. — Я Джеки Дэвис, руководительница группы подростков. Пожалуйста, входите и садитесь.

Блэр посмотрела на членов группы. Там был Нейти, ее Нейт, он, как всегда, великолепно выглядел в своих желто-зеленых вельветовых брюках, которые оттеняли его замечательные зеленые глаза.

К ее ужасу, единственный свободный стул стоял рядом с этой Джеки, которая, как с уверенностью могла сказать Блэр, была настоящая зануда.

— Вы все можете сесть, — сказала Джеки. — Теперь, когда к нашей группе присоединяется еще один человек, мы снова пройдемся по кругу и каждый должен представиться и рассказать, что или какие обстоятельства привели его сюда. Будьте точны и кратки, насколько это возможно. И помните, что, называя свое пристрастие, вы делаете первый шаг к обретению контроля над ним. Не волнуйся, Блэр, — сказала Джеки и в знак утешения положила свою руку на руку Блэр. — Я не заставляю тебя быть первой. Билли, начни ты.

Коренастый мускулистый парень в белой толстовке с надписью: «Дартмут» нервно потирал руки.

— Я Билли Уайт. Я пристрастился к поднятию тяжестей и протеиновым коктейлям, — объявил он. — Я испытываю постоянное желание тренироваться.

Нейт был следующим. Он не мог поверить, что Блэр оказалась здесь, в «Вырвись из плена», но он хорошо ее знал и догадывался, что она что-то да выкинет.

— Я Нейт, раньше я курил марихуану каждый день, но должен признаться, что в последнее время мне совсем не хочется.

Странно было признаваться в этом, сидя перед Блэр. Она ведь из той его жизни, когда он был постоянно обдолбанным.

Брови Блэр поднялись от приятного удивления. Неужели Нейт действительно хотел измениться? Он делал это ради нее?

— Я Ханна Кото, — сказала девушка, сидящая рядом с Нейтом. — Я принимала таблетки каждый день с тех пор, как умерла моя собака.

Она взглянула на Джеки.

— Извините. Экстази, — объяснила она.

— Я Кэмпбелл, подающий надежды алкоголик, — сказал белокурый мальчик, который выглядел не старше десяти. — Я обчистил винные погреба своих родителей в Дарьенском заливе и в заливе Кейп-Код.

— Я Джорджи, — представилась поразительно красивая девушка с длинными гладкими волосами, огромными карими глазами и темно-красными губами.

На ней были надеты короткие оранжевые атласные шорты от Миу-Миу и красивые оранжевые кожаные сандалии от Джимми Чу, с завистью заметила Блэр.

— Не так давно мне нравились таблетки, и я боялась, что однажды усну и не проснусь. Но теперь, когда я знаю, что у меня есть рыцарь в сверкающих доспехах…

Она повела своими густыми коричневыми ресницами в направлении Нейта. Блэр ощетинилась.

— Спасибо, Джорджи, — прервала ее Джеки, чтобы та не успела ничего сказать, что могло поставить под угрозу ее контроль над группой. — Следующий.

— Я Джодая, тоже алкоголичка, — сказала круглолицая девчонка, сидящая рядом с Блэр. — Один раз я даже пила одеколон.

— Я тоже, — вставила Блэр, пытаясь превзойти Джорджи в выступлении. Она сняла одну ногу с другой, потом снова скрестила их, демонстрируя группе свои сексуальные черные ажурные чулки через разрез в платье.

— Я Блэр и…

Она засомневалась. С чего начать? Она глубоко театрально вздохнула:

— Мои родители развелись в прошлом году. Оказалось, что отец голубой и он изменял матери с ее же двадцатилетним ассистентом. Они все еще вместе и теперь живут в замке во Франции. Моя мать недавно вышла замуж за одного жирного придурка, агента по недвижимости, и скоро у них будет ребенок, хотя она как бы уже немолодая. Это девочка, они об этом только что узнали. Я должна была поступить в Иель, но мое интервью стало полным обломом. Тогда старый друг моего отца проявил участие и сказал, что может еще раз провести со мной собеседование. Он очень привлекательный, а я еще никогда не была знакома с мужчиной его возраста. И мы, типа, стали встречаться. — Она посмотрела на Нейта, словно извиняясь. Он простит ей этот флирт, так же как она простит его за то, что он отстранился от нее.

Джеки слушала с открытым ртом. Она привыкла к тому, что ребята откровенничают больше, чем нужно, но не встречала никого, кто получал бы такое наслаждение, рассказывая о себе.

— Наверное, одной из причин, по которой я остригла волосы, было то, что мне хотелось изуродовать себя, хотя в тот момент я этого не понимала. Я думала, что мне с короткими волосами будет клево. Но, по-моему, я выплеснула все уродство изнутри наружу. А всю прошедшую неделю я сидела дома и не ходила в школу. Я не болела, просто не могла…

— Извини, что перебиваю, но не могла бы ты просто назвать свою проблему? — вставила Джеки, когда поняла, что до финала еще очень далеко.

Блэр насупилась и принялась вертеть на пальце свой перстень с рубином.

— Иногда, когда мне грустно — то есть всегда, если учесть то, на что похожа моя жизнь, — я ем слишком много или то, чего не следует есть, а потом я вызываю рвоту.

Точно, это было похоже на правду. Джеки кивнула:

— Вы можете назвать свою проблему, Блэр? Есть ведь для этого какое-то название, и вы его знаете.

Блэр с ненавистью посмотрела на нее.

— Стрессовая регургетация? — напряглась она. Она знала, что Джеки хотелось, чтобы она назвала булимию, но это такое дурацкое слово, что она ни за что бы его не произнесла, тем более перед Нейтом. Булимией страдают только неудачники.

Все захихикали. Джеки хотелось направить группу в нужное русло после монолога Блэр.

— Я полагаю, что этому есть только одно название, — заметила она, записывая что-то в планшет.

Она подняла глаза и убрала назад волосы.

— Теперь моя очередь. Я Джеки Дэвис, и моя работа заключается в том, чтобы помочь вам вырваться из плена!

Она подняла сжатый кулак и издала слабый возглас, как будто была членом баскетбольной команды и ее команда только что забила гол. Она ждала, когда остальные «игроки» сделают то же самое, но все лишь тупо на нее посмотрели.

— Ладно. Хорошо. Теперь я хочу, чтобы вы разбились по парам. Мы будем делать упражнение, которое я называю «Пошел к черту, демон!» Один из вас будет вашим недугом, тем, от чего вы пытаетесь избавиться. Пусть ваш партнер встанет лицом к вам и скажет демону, куда он должен убраться. Отправляйте его куда хотите, только делайте это с чувством, по-настоящему. Ладно, выбирайте себе пару. Нас семеро, поэтому я буду чьей-то парой.

Ханна подняла руку:

— Подождите. Мы должны говорить со своим демоном или с их?

— Со своим, — объяснила Джеки. — Это поможет вам изгнать его!

Блэр ждала, что Нейт подойдет к ней, но, прежде чем у него появилась такая возможность, к нему подвалила эта бледная стерва в совершенно неуместных оранжевых атласных шортах и взяла его за руку.

— Будешь со мной в паре? — услышала Блэр ее голосок. Все уже стояли по парам, поэтому Блэр пришлось встать с Джеки.

— Ну хорошо, Блэр! — взвизгнула Джеки. Ее ресницы были покрашены комковатой коричневой тушью, а глаза были отвратительно карими.

— Давайте скажем демону убраться!

Вдруг Блэр подумала: может быть, реабилитационный центр действительно был подходящим для нее местом.

— Мне нужно выйти, — объявила она. Она надеялась, что, когда вернется, упражнение закончится, и тогда ей, возможно, удастся сесть рядом с Нейтом.

Джеки с подозрением посмотрела на нее:

— Ладно, только быстро возвращайся. И позволь мне напомнить, что во всех туалетах ведется наблюдение.

Закатив глаза, Блэр открыла дверь, вышла и через весь коридор направилась к женскому туалету. Она помыла руки, накрасила губы, затем расстегнула платье и перед зеркалом продемонстрировала свои груди: пусть возбудится тот, кто наблюдает. После этого она снова прошла по коридору и заглянула в комнату, чтобы понять, закончили они это упражнение или нет.