– Вот именно. А где ты была-то? С Бабиным, что ли? Он же в суд ездил, заявление на развод подавать.

– Все-то ты знаешь!

– А как же. Работа такая.

– Ну, раз работа… – пожалела ее Катерина. – Проспала я.

– А-а… – В голосе секретарши прозвучало разочарование – охота сорвалась. – Бывает.

– Что, про зоопарк принесла? – обрадовался Бабин, когда час спустя Катерина появилась на пороге его кабинета с листком в руках. Он потянулся и отъехал от стола вместе со стулом на колесиках. – Вруша! Давай свой гениальный текст. Ты хоть туда звонила или все из Интернета скачала?

– Обижаешь! Во-первых, не скачала, а получила предварительную информацию. Во-вторых, звонила, конечно. Не придирайся, это ведь тебе не отчет с заседания Общественной палаты при полпреде. Что я должна была сказать – в суд заявление о разводе относила вместе с Евгением Николаевичем? Не хочу я пока никому говорить. Кому какое дело, сам посуди. Ты-то Таньке зачем сказал? Лучше бы сразу объявление в коридоре повесил.

– Наша Танечка уже в курсе? – восхитился Бабин. – Ну дает! Я не говорил. Светка, наверное. Или…

– Наверное, «или», – согласилась Катерина. – Наверняка ждет не дождется.

– Не дождется! – заверил Катерину Бабин. – Чтоб я шило на мыло менял, нет уж! Там, кстати сказать, кроме попки и ножек, и нет ничего. Молодая больно. Ты уже выяснила, что тебе поручили-то? И как?

– Ой, – спохватилась Катерина. – Нет, конечно, я же досыл писала. А что там на мою голову?

– На редколлегии решили: начиная со следующей недели каждый день давать двухколонник на третьей полосе с объявлениями читателей. Тематика каждый день разная: купля-продажа, кошки-собаки, всякие услуги, знакомства. И купон внизу для объявления.

– Мне, конечно, кошки-собаки? – уточнила Катерина. – Учти, собак я боюсь, а кошек терпеть не могу, вредные они. Или всё сразу? – ужаснулась она.

– Ты тоже вредная, – резонно возразил Бабин. – Вот, еще ничего не узнала, а лезешь на рожон.

– Я не лезу, просто знаю, как Иван ко мне относится.

– Как он к тебе относится?

– На моем примере укрепляет дисциплину. Кому охота с этими объявлениями возиться? Это вообще не для журналиста работа. За это ведь и гонорар не разметят, и строчки не добавят, а возни полно – правь, да вычитывай, да на звонки отвечай. Вот он мне и спихнул, чтоб я подольше на работе сидела, а не шлялась где попало, как он выражается.

– А ты шляешься? – с интересом уточнил Бабин.

– Если бы! Сам же знаешь: у меня еще в журнале рубрика и сценарии пишу. Денежки зарабатываю.

– Как же, читал! – скривился Бабин. – Журнал «Вторая половина», сюси-пуси, гули-гули, я его люблю, а он, подлец этакий, женат и вообще целлюлит замучил.

– Чего тогда читаешь? – глядя на него с лицемерным сочувствием, спросила Катерина.

– Врага надо знать и бить его же оружием, – с удовольствием пояснил Бабин, и Катерина в очередной раз порадовалась затейливым загогулинам мужской логики. – Вот я, например, никакой такой целлюлит никогда своими глазами не видел, а все про него знаю. Все, ладно тебе болтать, слушай по делу…

– Нет, это я болтаю?! – возмутилась Катерина. – Все, больше ни на один твой вопрос не отвечаю.

– Не больно и надо, – проворчал Бабин. Ему было неловко: на самом деле он сам любил поболтать с Катериной, у нее всегда было хорошее настроение, куча самых разных новостей, интересных историй и при этом нестандартный взгляд на вещи. С ней было весело и легко, потому что он знал ее уже сто лет. Но именно поэтому он ревниво боялся, что Катерина Титова однажды исподтишка воспользуется его дружеским расположением, и тогда все решат, что она в любимчиках, что он необъективен, а это повредит работе, подаст плохой пример окружающим… и тому подобные глупости лезли ему в голову. Он и сам понимал, что глупости, потому что Катерина никогда не давала повода для таких опасений.

– Евгений Николаевич, вы мне объясните, в чем суть дела, или мне в секретариате спросить? – глядя в окно поверх его головы, поинтересовалась Катерина.

– Объясню. Потому что координатором проекта в целом буду я. А тебе поручили рубрику о знакомствах, потому что ты у нас самая молодая и самая легкомысленная. Это не я сказал, это Иван, – поспешно добавил Бабин, потому что Катерина довольно усмехнулась, как будто он сказал ей комплимент. Пойди пойми ее! За «болтовню» она обижается, а за «легкомыслие» почему-то ни капельки. – Придумай название. Форма купона уже есть. На той неделе в пятницу выходит. Зачтем в норму строчек половину объема, так что вообще тебе синекура. Что непонятно?

– Только одно – где я объявления возьму на первый раз? – удивилась Катерина. – Нет, еще вот что – на кой черт это надо, когда есть Интернет? И специальных газеток с объявлениями полно?

– Не понимаешь ты политики наших учредителей. – Голос Бабина звучал назидательно. – Наши читатели – люди среднего возраста и среднего достатка, потому что мы – не «КоммерсантЪ». Молодежь сегодня газет не читает. Разве что вот «Вторую половину», – опять не удержался Бабин, но на этот раз Катерина его проигнорировала. – А подписчики – и вовсе пенсионеры, выписывают периодическую печать по старой памяти, тем более что им скидки. Какой у них Интернет? А в газетках твоих – сплошь интимные услуги для сексуально озабоченных, потому что нормальные люди и так себе найдут, без всяких газеток.

В этом месте Катерина понимающе кивнула, уселась в кресло и поерзала, устраиваясь поудобнее, потому что знала – поговорить Евгений Павлович любит.

– Так что журнальчики эти покупать – нереспектабельно. У нас будет все с гарантией хотя бы внешней пристойности, за это как раз ты и отвечаешь. И потом это даже почитать всем интересно и купоны будут вырезать, поэтому под востребованные рубрики с купонами будем разово увеличивать тираж – это по расчетам маркетингового отдела. И в конечном итоге – внимание к нуждам читателей. Где письма взять… Подумай. Сходи в службу знакомств, что ли, для первого раза. Им халява, а нам – объявления для начала. Все поняла?

– Все! – отрапортовала Катерина, и глаза у нее загорелись подозрительным блеском.

Бабин настороженно смотрел, как Катерина, выбравшись из кресла (а ножки у нее ничего – длинные, в очередной раз мимоходом отметил Бабин), подошла поближе к столу, вытащила из стопки чистый лист бумаги и положила перед его носом.

– Ты чего?

– Пиши: симпатичный мужчина, занимающий руководящую должность, разведен, желает познакомиться с женщиной… – продиктовала Катерина. – Ну, дальше сам. Ты у нас эксперт.

– В каком смысле?

– В смысле по женщинам. Ты симпатичный, руководящий, на развод подал, в редколлегии состоишь. Плюс ко всему еще и координатор проекта, так что сам бог велел. Поручили – будем выполнять. Я тоже подам.

– Ну ты даешь! – изумился Бабин.

– А что? – пожала плечами Катерина. – Ради родной газеты я на все готова. Тем более если ты – координатор. Костьми лягу.

Бабин проигнорировал ее неуместную иронию, сложил губы трубочкой и в глубокой задумчивости уставился на лежащий перед ним чистый лист бумаги. В голове начали крутиться некие мысли, приятные и щекочущие воображение… поэтому он не заметил, как Катерина опять усмехнулась и вышла из его кабинета, аккуратно прикрыв дверь, дабы не отвлекать начальство от плодотворного мыслительного процесса.

А Титова отправилась в вояж по редакционным кабинетам. К концу рабочего дня на ее письменном столе лежали объявления от любвеобильной, но, увы, незамужней секретарши Татьяны, от двух мальчиков из компьютерного отдела, которые ужасно смеялись и кричали, что это «не хило», а может быть, даже и «круто». Еще от корректорши Елены Кирилловны, которая была замужем уже в третий раз, но хотела пристроить племянницу, от девчонок из соседней молодежной редакции и даже от имени великовозрастного сынка Ивана Устиновича, которого, по данным Татьяны, за неумеренную любовь к алкоголю с полгода назад выгнала из дома супруга, и он переехал к папе с мамой, что отнюдь не привело их в восторг. А также и ее собственное, ведь прежде чем затевать что-то, нужно разобраться, как это работает, – резонно предположила Катерина. Потом она пересчитала объявления, прикинула на глаз количество строк в двухколоннике и сделала вывод, что новую рубрику, которой она уже придумала незатейливое (будьте проще, и люди к вам потянутся – золотое правило!) название «Будем знакомы!», ожидает большое будущее.

Дом, где жили журналисты и работники типографии, только снаружи был похож на все остальные типовые панельные свечки-девятиэтажки. Внутри он был воплощенной мечтой большевиков первого призыва о коммунистическом общежитии. Лет десять назад стараниями губернатора здесь получили квартиры семьи молодых журналистов. Тогда у них у всех были дети примерно одинакового возраста, одинаковые доходы и одинаковые заботы. Все были знакомы между собой, встречаясь на пресс-конференциях и дружеских футбольных матчах. Поэтому, поставив железные двери на вход в коридор с лестничной площадки, двери в квартирах обитатели «домжура» запирали как попало, а ключи оставляли соседям. И если кто-то допоздна засиживался на работе, то был вполне уверен, что его чадо где-нибудь поужинало и там же скорее всего и уснуло.

Мамы сновали взад-вперед «за солью», надолго зависая на соседских кухнях, где обсуждались интересующие всех вопросы. Папы собирались во дворе и под пивко изводили советами незадачливых автомобилистов, которых угораздило припарковаться и открыть капот машины в поле их зрения. В коридорах устраивали выставки фоторабот и детских рисунков, тинейджеры, отыскав квартиру «без предков», до одури играли в компьютер, а по коридорам гоняли на трехколесных великах представители «второй волны». Поэтому, придя домой, Катерина ничуть не удивилась, обнаружив на диване перед телевизором не только собственную дочь Дашу, но и Лену Бабину. Девчонки грызли запрещенные Катериной чипсы, запивали их газированной водой из того же списка вредных продуктов и старательно делали вид, что они вовсе и не смотрели реалити-шоу «Изба-8», где мальчики и девочки, изнывая от безделья и осознания собственной значительности, тискали друг друга по углам и натужно изображали любовь-морковь. Шоу в доме Титовых тоже было под запретом как «разжижающее мозги», и ведущая шоу, с боем завоевавшая звание самой главной блондинки страны, тоже была под запретом, потому что такого сокрушительного потока гламура без ущерба для себя не может выдержать хрупкая детская психика.

Впрочем, как человек современный и оттого вынужденно толерантный (а куда деваться?), Катерина понимала, что запретить все она не может, «седалища не хватит», как говорил герой одного хорошего фильма, отговаривая собеседника от намерения ехать верхом на двух лошадях одновременно. Поэтому она периодически высказывала свое мнение, запрещала и осуждала, а муж авторитетно поддакивал и старательно кивал – это называлось «формировать критерии». Дашка, в свою очередь, была девочкой неглупой и к бедным запуганным «ящиком» родителям относилась с пониманием, поэтому все, что не подпадало под заданные «критерии», она ела, смотрела, читала и надевала, когда родителей в поле зрения не было. Лена Бабина, которая была на год старше Дарьи, тем не менее смотрела ей в рот, и поэтому Света Бабина считала, что эта дружба благотворно влияет на ее Лену.

Остатки чипсов и газировку Катерина у девчонок отняла, велела разогреть в микроволновке гречневую кашу и котлеты, «Избу-8» она благоразумно «не заметила», потому что тратить время на обоснование в сотый раз своей «запретительной» позиции ей было лень. Потом погрозилась проверить уроки, чего, положа руку на сердце, не делала уже года три, и с чувством выполненного долга отправилась на пятый этаж – в гости. Конечно, она устала за сегодняшний день, но все же решила непременно внести свой скромный вклад в борьбу за равенство полов. У нее за спиной участники «Избы-8» немедленно принялись дебильными голосами выяснять свои высокие отношения. Кто бы сомневался.

Представители вполне интеллигентного семейства Бабиных на пятом этаже занимались, как ни странно, тем же самым. Даже голоса были похожи, усмехнулась Катерина. Она потянулась было к дверному звонку, но остановилась, с интересом прислушиваясь к доносившимся из-за двери воплям. Сначала посмотрим, чья возьмет, а потом уже определимся, звонить или отложить визит на потом. Вообще странно, что Женька дома, обычно он появляется ближе к ночи, не очень убедительно изображая трудоголика.

– Все, достала! – орал Евгений Николаевич. – Горбатого могила исправит! Хватит! Ни одному больше слову не верю!

«Станиславский!» – фыркнула себе под нос Катерина и собралась было восвояси, потому что Светкиного голоса слышно не было, а для реализации задуманного проекта подруга должна быть в бодром и энергичном настроении. Но дверь вдруг распахнулась, и оттуда вылетел глава семейства, едва не сбив Катерину с ног.

– Опять ты под дверью! – попутно рявкнул он на Катерину и помчался вниз по лестнице.