– Может быть, бабушка твоя и могла бы помочь, раз ты так в ней уверена, но… Боюсь, что опоздаю, если буду дожидаться твоего телефона…

– Опоздаешь? В каком смысле? – не поняла Даша.

– Ко мне бывшая одноклассница, Наташка, недавно приходила в гости. Помнишь, меня Михаил Петрович как раз перед Днем девочек вызывал в гостевую комнату?

Даша кивнула.

– Так вот, она сказала, что уже несколько раз видела Алешу… с одной девушкой… Понимаешь, если бы с разными, то не так страшно… А вот с одной и той же… А еще она несколько раз видела его с Кристинкой…

– Знаешь, Лера, может быть, ну его… твоего Лешку, если он и с другими девушками, и с этой… Кристинкой…

– Вот я и хочу все узнать. Может быть, мне не терзаться за него надо, а поскорее забыть…

Даша хотела еще кое-что спросить у Леры, но в дортуар вошла стайка девчонок, а вслед за ними Айгуль с высоким черноволосым мужчиной восточного типа. Именно он своей золотой булавкой слепил Даше глаза на линейке, посвященной первому сентября.

– Ну, девчонки, как жизнь? – веселым басом пророкотал Талиев и улыбнулся неожиданно красивой и доброй улыбкой.

– Отлично!

– Здорово!

– Такой клевый праздник!

– Еще лучше, чем в прошлом году! – со всех сторон заверещали и запищали восьмиклассницы.

– Я рад! И уверяю вас, что на этом мы не остановимся! Но и вас прошу не подкачать! Чтобы к следующему празднику на красной доске было еще больше фамилий! Я могу на вас надеяться?

Девчонки еще громче распищались, но Талиев сделал рукой останавливающий жест. Восьмиклассницы замолчали, а он заключил:

– Вот и хорошо! На сем разрешите откланяться, а Айгуль отведет вас в комнату отдыха, где вам приготовлены подарки.

Под громовое «Ура!» девочки отправились вслед за Айгуль.

Даша встала с постели и посмотрела на валяющийся под ногами смятый конфетный фантик. А может быть, она зря так огорчилась? Может быть, Лера права? В конце концов, она тоже не ангел с крылышками: и в Фадеева была влюблена, и в физкультурника, и в Толика… Почему Олег не имел права увлечься Талиевой? Внешне она очень симпатичная девчонка. А потом он мог вполне раскусить эту Гульку и ужаснуться. Кому нужна эдакая змеища, будь она хоть трижды королевой красоты? Даша вдруг успокоилась, подняла с пола бумажку, бережно разгладила ее и решила хранить, как хрустальную туфельку, до лучших времен.

Подарками оказались великолепные альбомы для фотографий, канцелярские принадлежности и небольшие коробочки конфет.


Когда Даша с Лерой возвращались в дортуар, дорогу им загородила Айгуль.

– Так, значит, да?! – зловеще сузила она глаза на Дашу. – Чужих парней, значит, отбивать, да?!

– Я никого не отбивала, – только и смогла сказать Даша.

– Ты еще пожалеешь об этом! – не обратила никакого внимания на ее ответ Айгуль.

– Опять угрожаешь?

– Опять предупреждаю неразумную!

– Слушай, Гулька, давай, наконец, поговорим, – предложила Даша. – Что ты от меня хочешь?

– Оставь Олега в покое! – крикнула Айгуль.

– А тебе не кажется, что он тоже имеет право выбора? Согласись, что я ничего не знала о ваших отношениях, – резонно заметила Даша.

– Теперь узнала и вполне можешь дать ему понять, что он тебе не симпатичен.

– А если он мне симпатичен? – в голосе Даши звучал явный вызов.

– Перебьешься и без этой симпатии или…

– Или что? – Даша сделала шаг вперед, и Талиевой пришлось отступить.

– Не знаю пока… Но придумаю что-нибудь ужасное, так и знай!

– Ну… пока ты еще не придумала, мы, пожалуй, пойдем с Лерой спать.


В дортуаре на постель Даши неожиданно скакнула Нелька Русакова и зашептала ей в ухо:

– Я давно хотела тебя попросить, да все не решалась… А теперь чувствую, что уже просто не могу терпеть… Ты не могла бы, Дашенька, меня познакомить с тем парнем из гимназии?

– С каким еще парнем? – ужаснулась Даша, решив, что Русакова тоже раскатала губу на Олега.

– Ну, с тем, симпатичным, с которым вы с Викуловым за одним столиком в буфете сидели… Ну… С тем, который нашего Альку вверх подкидывал…

– С Костроминым, что ли? – неподдельно удивилась Даша.

– Может быть… Я же не знаю, как его фамилия… – пожала плечами Нелька.

– Как же я тебя с ним познакомлю, если мы здесь, а он – там?

– Ну, Казанцева, неужели ты не понимаешь, что не сейчас?! Потом как-нибудь… Когда они еще раз к нам придут или когда мы к ним отправимся.

– А что, мы разве к ним тоже пойдем? – удивилась Даша.

– Я, конечно, с уверенностью сказать не берусь, но в прошлом году мы к ним на новогодний праздник ходили, а здесь любят все превращать в традиции, – ответила Нелька.

Даша задумалась. Неужели ей предстоит пережить еще один такой замечательный праздник, да еще в мужской гимназии? У нее сладко заныло сердце от очередного предчувствия еще более романтических событий. В Новый год вообще имеют обыкновение происходить самые необыкновенные вещи, не то что в какой-то там недавно изобретенный Модестовной День девочек.

Она уже почти собралась обрадоваться вслух, как вспомнила своих родителей. Они же планировали вернуться из Финляндии в двадцатых числах декабря – и сразу забрать Дашу из пансиона. Какой кошмар! Как она объяснит, что не хочет до лета возвращаться домой? Это только бабуля в состоянии понять, что Даша влюбилась, а мама… Она обязательно назовет все ерундой и скажет, что Даша еще тысячу раз в своей жизни влюбится, как говорила тогда, когда она убивалась из-за физкультурника. Пожалуй, к переговорам с родителями стоит-таки подключить бабушку.

– Да ты меня слушаешь или нет? – Даша наконец очнулась от своих мыслей, потому что Нелька чувствительно щипнула ее в бок. – Я всего лишь прошу, чтобы ты сделала мне протеже…

– Чего-чего тебе сделать? – не поняла Казанцева.

– Ну… Познакомить меня с ним прошу. Подведешь его ко мне, будто бы невзначай, и скажешь: «А вот моя подруга Нинель, познакомься, а я пока пойду приведу себя в порядок», и уйдешь по своим делам, а я уж дальше сама…

– А ты что, разве Нинель? – спросила Даша и с трудом удержалась от смеха, соединив в уме два столь несоединимых имечка: Нинель и Саха.

– Ну… Не Нинель… Тебе-то какая разница? Тебя от этого не убудет! – громко заявила Русакова.

– Не убудет, конечно… – растерялась Даша и подумала о том, что ей почему-то совершенно не хочется знакомить Костромина с Русаковой. Но серьезного повода отказать Нельке не было, и она вынуждена была согласиться: – Ладно, Нинель, так и быть, познакомлю тебя с ним, лишь бы он согласился знакомиться.

– Я потому тебя и прошу о протеже, потому что куда же он денется, если ты его ко мне подведешь? – без тени сомнения заявила пухлая скрипачка.

– Железная логика, – согласилась Даша и увидела, как улыбается Лера. Громовой Нелькин шепот слышала наверняка не только она, но и все остальные девчонки в дортуаре.

Глава 7

Три желания и незапланированная встреча

После праздника потянулись будничные дни, до отказа наполненные учебой, спортивной подготовкой, занятиями по этикету и ведению домашнего хозяйства. Свободного времени у девочек было очень мало, но тем не менее Лера успевала так сильно переживать за свою любовь, что абсолютно потеряла аппетит и сделалась бледнее и безучастнее обыкновенного.

Дашина бабушка почему-то с телефоном не спешила, и Казанцева все чаще и чаще подумывала о том, что придется-таки обратиться за помощью к Чаке. Айгуль ничего из обещанного пока не предпринимала, и Даша постепенно утрачивала бдительность. После того как она полностью оправдала Олега за прошлые, наверняка абсолютно несерьезные отношения с Айгуль, мысли о нем Дашу не покидали. Видеть Олега она не могла, связи с ним не имела, но мечтать о нем угрозы Талиевой ей помешать не могли. Олег Викулов в Дашиных мечтах из первого парня мужской гимназии давно уже опять превратился в прекрасного сказочного принца из старого фильма, с которым ее временно разлучили обстоятельства. Или, может быть, даже злая волшебница, которой в том фильме не было, но зато они в избытке встречались в разных других сказках. Когда настанет время, принц Олег непременно эту волшебницу победит, приедет за Дашей на белом коне, а Айгульку заветным волшебным перстнем превратит в какую-нибудь черную ворону или даже в ядовитого паука…


В один прекрасный день Милашка отвела Дашу к Модестовне, которая вручила ей мобильный телефон и письмо от бабушки. Даша одновременно обрадовалась и огорчилась. Телефон давал ей возможность связаться с Олегом, но помощь Лере откладывалась, потому что в письме бабушка писала, что они с Николаем Ивановичем уезжают на пару недель по туристической путевке по городам Прибалтики.

Лера же выглядела так плохо, что Даша решилась все-таки поговорить с Чакой. Для разговора она выбрала время перед ужином, когда Айгуль брала дополнительные уроки французского языка.

– Тань, у меня к тебе дело, – Даша поманила Чаку в комнату отдыха.

– Чего надо? – довольно грубо спросила Евчак, нервно оглядываясь по сторонам. Даша поняла, что она побаивается свою командиршу.

– Никак Гульку боишься? – Казанцева решила нанести удар по гордости Чаки, и это оказалось очень правильной тактикой.

– Еще чего! Я сама по себе! – Танька постаралась ответить как можно независимее и уселась в кресло, положив ногу на ногу и скрестив руки на груди.

– Ну, если так, то я предлагаю тебе сегодня ночью провести нас с Веденеевой по пансиону.

– Это еще зачем? – Чака тут же забыла про свою независимость и даже вскочила с кресла.

– Да понимаешь, я в той вашей тайной комнате… свой крестик потеряла, а он для меня очень дорог. Одна я дорогу туда не найду, – принялась красноречиво врать Даша.

– А Веденеева что потеряла?

– А она – ничего. Она моя подруга, поэтому нужна мне для поддержки. Все-таки страшновато одной бродить ночью по строму зданию.

– Интересно, а как ты собираешься попасть в ту комнату? Ключ-то только у Айгуль.

– Ну… Я думала, что можно его у нее как-нибудь… Когда она уснет… Ну, ты понимаешь?

– Выкрасть, что ли? – усмехнулась Чака.

– Не выкрасть, а позаимствовать на некоторое время. Мы же ей его потом вернем, – пообещала Даша.

– Позаимствовать! Вернем! – передразнила ее Чака. – Врешь ты все! Крестик я на тебе вчера видела!

– Так это другой…

– Все ты врешь! – повторила Чака. – А что будет, если я Гульке про твои происки расскажу?

– Ничего не будет. Я, конечно, не попаду в комнату, но и ты кое-чего не получишь!

– Ну-ка, ну-ка, поподробнее, пожалуйста, чего это я не получу?

– Пожалуйста. Во-первых, я могла бы написать за тебя сочинение по литературе…

– Неплохо. А во-вторых? – в глазах Чаки была явная заинтересованность.

– А во-вторых, я могла бы тебе предложить свои серьги, – уверенно сказала Даша.

– Даже так? – удивилась Чака. – Это те, в которых ты приехала? С зелеными камешками?

– Да, с хризопразами.

– А металл какой? – деловито осведомилась Танька.

– Не беспокойся, настоящее серебро.

– Лучше бы золото, конечно, – скривилась Евчак.

– Извини, золота нет, – развела руками Даша и твердо посмотрела в глаза Таньке. – Говори, берешь мои хризопразы в серебре или нет?

– Беру, раз с тебя золота не взять, – притворно вздохнула Евчак. – А скажи, неужели твой якобы потерянный крестик дороже серег в чистом серебре стоит?

– В данный момент дороже.

– Эк тебя приперло, – презрительно улыбнулась Чака. – Пожалуй, стоит с тебя еще что-нибудь запросить.

– Валяй, проси, – согласилась Даша, потому что видеть, как чахнет Лера, у нее уже больше не было сил.

– Ладно, я подумаю, что с тебя еще взять. А сейчас – гони свои хризопразы.

– Нет, – отрезала Даша. – В качестве аванса я тебе после ужина напишу сочинение, а серьги получишь, когда приведешь нас с Лерой к двери той комнаты. Там и про третье свое желание объявишь. Не раньше! И не забудь про ключ. Если мы не сможем войти в комнату, то все не будет иметь смысла.

– Сочинение-то уже все равно будет написано!

– Ну и что? Мне это раз плюнуть!

Чака ничего не ответила, как-то неопределенно хмыкнула и пошла в столовую на ужин.

Даша села на диванчик и задумалась. Так, часть дела сделана. Танька клюнула. Только бы Чаке удалось стащить у Айгуль ключ! Сегодня Лера обязательно должна выйти из пансиона и добраться до ненаглядных синеглазых метра восьмидесяти. Тянуть дальше нельзя. На Веденееву без слез уже просто невозможно смотреть. У нее нет ни аппетита, ни желания двигаться. Как только проходит время уроков и обязательных занятий, Лера идет в дортуар, ложится лицом к стене и поднимается только тогда, когда слышит голос Милашки. Ей не хочется, чтобы классная дама видела ее подавленной, и при ней она всячески изображает активность и заинтересованность в происходящем. Но Даша-то знает, чего все это Лерке стоит.