– Зеленый? – недоверчиво переспросила Кейт.

– Я даже не пытаюсь ее понять.

Кейт, на которой было зеленое платье, поднесла рукав к лицу Пенелопы, закрыв, как могла, желтые оборки.

– Если бы ты себя видела! Лицо просто светится.

– Не говори мне этого, иначе я расплачусь. Мне противен собственный вид!

Кейт ответила сочувственной улыбкой:

– Я бы одолжила тебе одно из своих платьев, но, боюсь, подол будет волочиться по полу.

Пенелопа рассеянно отмахнулась:

– Ты очень добра, но я смирилась со своей участью. По крайней мере в этом сезоне все лучше, чем в прежнем.

Кейт вскинула брови.

– О, тебя ведь здесь не было, – поморщилась Пенелопа. – Я весила на два стоуна[4] больше, чем сейчас.

– Два стоуна?! – ахнула Кейт. Но это невозможно!

Пенелопа кивнула и сделала гримаску.

– Детский жирок. Я умоляла маму, чтобы позволила мне выезжать с восемнадцати лет, но она решила, что чем раньше, тем лучше.

Стоило только присмотреться к лицу Пенелопы, как становилось понятно, что ее мать, мягко говоря, не права. Кейт ощущала нечто вроде духовного родства с девушкой, хотя та была почти на три года моложе. Обе хорошо знали, что это такое, когда тебя отвергают поклонники, помнили маску безразличия, которую надеваешь на лицо, когда тебя не приглашают на танец.

– Почему бы нам не спуститься к ужину вместе? – внезапно спросила Пенелопа. – Похоже, наши родные задерживаются.

Кейт не слишком торопилась появляться в гостиной, где ее ожидало неизбежное общество лорда Бриджертона, и радовалась, что Мэри и Эдвина оттянут вечернюю пытку, пусть всего на несколько минут. Но все же решила пойти с Пенелопой.

Обе заглянули в комнаты к матерям, сообщили о перемене планов и рука об руку спустились в холл.

Оказалось, что почти все приглашенные уже собрались в гостиной и болтали в ожидании ужина. Кейт, которая впервые была на загородной вечеринке, с удивлением отметила, что все казались более оживленными и веселыми, чем в Лондоне. Должно быть, это влияние свежего воздуха! А может, чем дальше от столицы, тем менее строги правила этикета. И вообще она решила, что предпочитает эту атмосферу лондонской.

Лорд Бриджертон стоял на другом конце комнаты у камина. Увидев его, Кейт постаралась больше не смотреть в ту сторону. Но тем не менее остро чувствовала его присутствие. Она понимала, что это безумие, однако могла поклясться, что почувствовала, как он наклонил голову, и слышала, как он говорит и смеется.

И определенно ощутила, как он смотрит ей в спину. Шея горела, словно охваченная пламенем.

– Я понятия не имела, что леди Бриджертон пригласила так много людей, – прошептала Пенелопа.

Стараясь не смотреть на виконта, Кейт обшарила глазами комнату, чтобы определить, кто в ней собрался.

– О нет! – вдруг простонала Пенелопа. – Здесь Крессида Купер!

Кейт осторожно повернула голову. Если у Эдвины и была соперница на роль первой красавицы сезона 1814 года, то этой соперницей считалась Крессида Купер. Высокая, стройная, с медового цвета волосами и сверкающими зелеными глазами, она неизменно оказывалась в кругу обожателей. Но в отличие от доброй и благородной Эдвины Крессида, по мнению Кейт, уродилась эгоистичной, невоспитанной ведьмой, которой доставляло удовольствие изводить окружающих.

– Она ненавидит меня, – призналась Пенелопа.

– Она ненавидит всех, – заверила Кейт.

– Нет, она действительно меня ненавидит.

– Но почему? – удивленно спросила Кейт. – Что ты могла ей сделать?!

– В прошлом году я случайно столкнулась к ней и выбила из рук чашку с пуншем. Чашка опрокинулась на нее и герцога Ашборна. Бедняги были с головы до ног залиты пуншем.

– И это все?

Пенелопа закатила глаза.

– Для Крессиды этого более чем достаточно. Она убеждена, что герцог непременно сделал бы ей предложение, не покажись она ему неловкой и неуклюжей.

Кейт фыркнула неприлично громко для леди.

– Ашборн вовсе не собирается жениться. По крайней мере в ближайшее время. Все это знают. К тому же он почти такой же ужасный распутник, как Бриджертон.

– Который, вероятнее всего, женится в этом году, – напомнила Пенелопа. – Если верить сплетням.

– Ба! – отмахнулась Кейт. – Сама леди Уистлдаун написала, что он вряд ли женится.

– О, это было давно, – уверенно заявила Пенелопа. – Леди Уистлдаун постоянно меняет свое мнение, и, кроме того, всем очевидно, что виконт ухаживает за твоей сестрой.

Кейт прикусила язык.

– О нет! Она идет сюда! – хрипло прошептала Пенелопа. Кейт ободряюще сжала ее руку.

– Не волнуйся. Она ничем не лучше тебя.

Пенелопа ответила саркастическим взглядом:

– Знаю. Но от этого она не становится менее неприятной. И всегда из кожи вон лезет, чтобы меня задеть.

– Кейт, Пенелопа! – весело воскликнула Крессида, теребя светлый локон. – Какой сюрприз видеть вас здесь!

– Почему бы это? – процедила Кейт.

Крессида озадаченно захлопала глазами, очевидно, пораженная тем, что Кейт посмела усомниться в ее суждении.

– Впрочем, – поправилась она, – не такой уж это сюрприз, тем более что твоя сестра имеет большой успех, и все мы знаем, что ей приходится повсюду ездить с тобой, но вот Пенелопа… – Она изящно повела плечиком. – Впрочем, не мне судить. Леди Бриджертон известна своим добросердечием.

Реплика показалась Кейт настолько грубой, что она ошеломленно уставилась на Крессиду, оцепенев от шока. Но та явно вознамерилась уничтожить Пенелопу.

– Какое миленькое платье, – продолжала Крессида с такой сладкой улыбкой, что Кейт могла бы поклясться, что ощутила вкус сахара в воздухе. – Обожаю желтый цвет.

Крессида одернула рукавчик светло-желтого платья.

– К сожалению, он далеко не всем идет, не находишь?

Кейт скрипнула зубами. Сама Крессида, естественно, выглядела неотразимой.

Крессида снова улыбнулась, удивительно напомнив в этот момент змею, и, слегка повернувшись, помахала рукой:

– О Гримстон! Гримстон! Подойдите на минутку сюда! Кейт оглянулась, увидела приближавшегося Бэзила Гримстона и едва удержалась, чтобы не застонать.

Гримстон был точной копией Крессиды, только мужского пола: такой же наглый, самодовольный и самовлюбленный. Непонятно, почему такая милая дама, как виконтесса Бриджертон, пригласила его! Наверное, не хватало джентльменов, чтобы составить компанию дамам.

Гримстон подошел ближе и приподнял уголок рта в подобии улыбки.

– Ваш покорный слуга, – обратился он к Крессиде, удостоив Кейт и Пенелопу мимолетным пренебрежительным взглядом.

– Не находите, что дорогая Пенелопа прелестно выглядит в этом платье? – спросила Крессида. – Должно быть, желтый можно назвать цветом сезона.

Гримстон принялся медленно оскорбительно осматривать Пенелопу с головы до ног и с ног до головы. При этом его взгляд скользил по ней с таким издевательским вниманием, что Кейт ощутила невыразимое отвращение, от которого тошнота подкатила к горлу. Больше всего на свете ей хотелось обнять Пенелопу и прижать к себе. Но этот жест только подчеркнет, что перед ними слабое, неспособное постоять за себя создание.

Покончив с беззастенчивым осмотром, Гримстон повернулся к Крессиде и пожал плечами, словно не мог найти для Пенелопы ни единого слова похвалы.

– Почему вы стоите здесь? Вам никуда не нужно идти? – выпалила Кейт.

Крессида потрясенно всплеснула руками.

– Право, мисс Шеффилд, я едва выношу ваши дерзкие речи! Мы с мистером Гримстоном всего лишь восхищаемся внешностью Пенелопы. Этот оттенок изумительно подчеркивает цвет ее волос и кожи. Приятно видеть, она так изменилась к лучшему с прошлого сезона!

– Действительно, – протянул Гримстон, и от его масляного тона Кейт передернуло. Ее словно окатили грязью. Она чувствовала, как трясет Пенелопу. Оставалось надеяться, что от гнева. Не от боли.

– Не понимаю, о чем вы, – холодно ответила Кейт.

– О, понимаете, прекрасно понимаете, – заверил Гримстон, восторженно поблескивая глазами. Наклонился вперед и театрально прошептал так громко, что окружающие слышали каждое слово: – Она была ужасно толстой!

Кейт открыла рот, чтобы ответить по достоинству, но прежде чем успела вымолвить слово, вмешалась Крессида:

– Какая жалость! В прошлом году в город приехало столько холостых мужчин. Конечно, почти всем девушкам хватало партнеров для танцев, но меня неизменно охватывала жалость при виде несчастной Пенелопы, сидевшей среди вдов.

– Вдовы, – выдавила Пенелопа, – часто оказываются единственными в зале людьми, которые могут похвастаться хоть каким-то умом.

Кейт от радости захотелось вопить на всю комнату. Крессида тихо ахнула, словно имела полное право оскорбиться.

– Всё же нельзя не… – начала она. – О! Лорд Бриджертон!

Кейт отодвинулась, чтобы пропустить виконта в их кружок, и с омерзением отметила, что поведение Крессиды разительно изменилось. Она принялась кокетливо хлопать ресницами и сложила губки бантиком.

Все это было так противно, что Кейт совершенно забыла о необходимости как можно меньше сталкиваться с виконтом.

Бриджертон окинул Крессиду жестким взглядом, но ничего не сказал и вместо этого спокойно обратился к Кейт и Пенелопе, и приветливо поздоровался с ними, назвав по именам.

Кейт едва не лопалась от злорадства. Он намеренно не замечает Крессиду!

– Мисс Шеффилд, – вкрадчиво продолжал Энтони. – Надеюсь, вы извините нас, если я провожу Пенелопу на ужин!

– Но вы не можете это сделать! – неожиданно выпалила Крессида.

Бриджертон окатил ее ледяным взглядом.

– Прошу прощения, – ответил он тоном, яснее ясного говорившим о полном отсутствии раскаяния, – разве я говорю с вами? Или пытался вовлечь вас в разговор?

Крессида попятилась, очевидно, уничтоженная таким отпором. И все же в чем-то она была права. Аристократу, да еще хозяину дома, не пристало провожать к столу женщину ниже его по рождению. Кейт не знала, кто был его дамой на этот вечер, но уж, конечно, не Пенелопа, чей отец был простым «мистером».

Бриджертон предложил Пенелопе руку, повернувшись при этом спиной к Крессиде.

– Ненавижу наглых девиц, а вы? – громко спросил он. Кейт зажала рот ладонью, однако не смогла сдержать смешка. Бриджертон слегка улыбнулся ей поверх головы Пенелопы, и в этот момент у Кейт появилось странное ощущение, что она полностью понимает этого человека. И, как ни странно, теперь она вовсе не была уверена, что виконт такой бездушный, подлый распутник, каким его считала раньше.

– Ты видела?!

Кейт повернула голову и увидела стоявшую рядом Эдвину.

– Видела все, – ошеломленно пролепетала она. – И слышала тоже.

– Что тут произошло?

– Он был… он был… – запинаясь, пролепетала Кейт, не находя слов, чтобы описать случившееся. И тогда сказала вещь, еще несколько минут назад абсолютно для нее невозможную: – Он был настоящим героем.

Глава 12

Обаятельный мужнина – вещь занимательная. Красивый мужчина – радость для глаз. Но мужчина благородный… ах, дорогие читатели, именно такого следует осаждать юным леди.

«Светская хроника леди Уистлдаун». 2 мая 1814 года

В эту ночь Кейт не могла уснуть.

Очевидно, ее ждала одна из тех ночей, когда приходится часами разглядывать трещины на потолке, да вот беда: трещин на потолках Обри-Холла как раз и не было. И луна не вышла на небо: сквозь занавеси не пробивалось ни лучика света, так что, будь даже на потолке трещины, она ничего не увидела бы, и…

Кейт с тяжелым вздохом откинула одеяло и встала. Нет, ей просто необходимо уметь отрешаться от тревожных мыслей. Она уже почти час пролежала в постели, глядя в ночную тьму, закрывая глаза и уговаривая себя заснуть.

Ничего не помогало.

Перед мысленным взором всплывало лицо Пенелопы Федерингтон в тот момент, когда виконт пришел ей на выручку, Кейт была уверена, что у нее самой было точно такое же выражение: смятения, восторга, обожания… да-да, она страшно боялась, что может растаять и растечься ручейком у его ног.

Настолько великолепен был Бриджертон.

Целый день она провела в обществе Бриджертонов, и одно было несомненным: все, что говорят об Энтони и его преданности семье, – чистая правда.

И хотя Кейт еще не была готова отказаться от своего мнения о виконте, как о повесе и распутнике, все же начинала понимать, что в нем, кроме этого, есть и еще что-то.

Что-то хорошее.

Что-то такое, что, если уж быть до конца объективной, делало его вполне приемлемым мужем для Эдвины.

Ну почему, почему ему вдруг понадобилось стать славным и милым? Почему он не мог оставаться лощеным развратником, каким его считали в обществе? Теперь он вдруг стал совершенно другим, человеком, который мог стать ей небезразличным.

Даже в темноте Кейт почувствовала, что краснеет. Пора бы перестать думать об Энтони Бриджертоне, иначе ей обеспечена бессонница на ближайшую неделю.