— Скажи мне, чего ты хочешь?
— Ничего.
— Я тут пытаюсь работать.
— Здесь не с чем работать. Ты не можешь предложить мне ничего из того, что заставит меня остаться, — вот как сильно я не хотела вернуться обратно в мир Виннипегской Стены. Тревор платил за то, чтобы исполнялись все его желания, и я знала, если дам слабину, он попытается этим воспользоваться.
Вероятно, ему легче убедить меня остаться, чем найти замену. Но я знала его приемчики и не собиралась идти у него на поводу.
Взяв стакан, который стоял на столе около планшета, я сделала глоток, изучающе глядя на него поверх края стакана. Черт побери, я могла это сделать. Я сделаю. Я не собиралась держаться за эту работу лишь потому, что он использовал на мне самый близкий к щенячьим глазкам взгляд. Так смотреть способно только истинное зло.
— Что я могу сделать, чтобы заставить тебя остаться? — наконец, спросил Тревор, убирая руки от лица.
— Ничего, — если крошечная лояльность к Эйдену и настоящее беспокойство заставляли меня работать до тех пор, пока я не поняла, что могу позволить себе уйти, вчерашний день расставил все по местам.
Я не хотела тратить еще больше времени.
На лице Тревора промелькнуло еще одно болезненное выражение. Когда мы впервые встретились два года назад, в его волосах виднелись лишь несколько седых волосинок. Теперь их там больше, и внезапно все обрело смысл. Если я считала себя феей-крестной, то Тревор, кажись, представлял себя Богом; Богом, которому приходилось творить чудеса в самых плачевных ситуациях.
И я не помогала ему, уходя от одного из его самых тяжелых клиентов.
— Он что-то сказал? — спросил он неожиданно. — Что-то сделал?
Я покачала головой, не попавшись на его игру. Прежде чем я попросила его позвонить мне, — и он настоял, что вместо этого мы проведем видео-чат — я спрашивала себя, говорить ли ему о том, почему я ухожу, или нет. Мне даже минута не понадобилась, чтобы решиться. Не-а, ему не нужно знать.
— В моей жизни есть и другие дела, которыми я хочу заниматься. Вот и все.
— Знаешь, он переживает из-за возвращения после операции. Если он слегка нервничает, это нормально. Просто игнорируй его, — добавил Тревор.
Нормально? Для слова «нормально» существуют разные понятия, учитывая, что он работает с профессиональными атлетами, особенно, такими, как Эйден, который дышит и живет спортом. Он все воспринимает лично. Он не был человеком, который играет лишь потому, что ему больше нечем заняться и нужны деньги. Может, это я понимала это лучше, чем Тревор.
Плюс, если у кого-то из нас и был опыт общения с Эйденом, когда его ахиллово сухожилие разорвалось, то это у меня. Я лично была свидетелем этого и знала, как он обычно вел себя перед началом тренировочного лагеря, и все это было не за горами, что добавляло ему беспокойства.
Тревор работал на него дольше, но он жил в Нью-Йорке и приезжал лишь пару раз в год. Эйден лишь раз в месяц разговаривал с ним по телефону, и я была козлом отпущения.
— Уверена, около сотни людей захотят работать на Эйдена. Не думаю, что у тебя возникнут проблемы с заменой меня. Все будет в порядке, — сказала я ему спокойно.
Найдется ли в мире тысяча людей, которые с радостью захотят работать на Эйдена Грэйвса? Да. Как минимум.
Будут ли у Тревора проблемы с новым ассистентом? Нет.
Главная проблема — найти того, кто останется, кто справится с долгими рабочими часами и его колючей личностью.
— Будет нелегко, — сказал мне Тревор после того, как трудовое агентство отправило меня к нему. — Атлеты требовательны. В основном, это часть рабочих требований. Ты сможешь с этим справиться?
Тогда я работала на трех работах, делила крошечный дом с Дианой и Родриго и иногда не могла спать по ночам, потому что думала лишь об огромной судебной ссуде, в которую погрузилась. Я бы сделала все, что угодно, чтобы выбраться из этой ситуации, даже если это значит мириться с кем-то, кто может или не может быть сумасшедшим по тому, как его описывают другие.
Тревор не лгал — Эйден был не так плох, стоит лишь узнать его получше и понять, что ему не нравится, — но он, по крайней мере, предупредил меня, чего ожидать.
Требовательный, капризный, перфекционист, трудоголик, высокомерный, равнодушный, помешанный на чистоте босс.
Ничего особенного.
Эйдену Грэйвсу нужен был ассистент, а мне повезло получить работу.
У меня был план, который до смерти волновал меня, и студенческий заем, из-за которого у меня развилась язва. Я миллион раз все обдумала и пришла к выводу, что работать на него, поддерживая и развивая на стороне собственный бизнес, лучший способ двигаться вперед по жизни, ну, пока что.
Остальное история.
Работа по семнадцать часов и экономия, наконец, принесла плоды. Я накопила достаточно денег, чтобы удержаться на плаву, если мой бизнес потонет, да и у меня были цели, которые направляли меня. Даже если было тяжело, мои стремления и надежды поддерживали во мне силы двигаться дальше.
Так что, даже в такие дни, когда я стояла позади Эйдена и представляла, как втыкаю нож ему в спину, потому что он требовал нечто невообразимое, например, перестирать его постельное белье, потому что я передержала его в сушке, я всегда делала то, что ему было нужно. Я должна была лишь помнить о своем студенческом займе и планах, и я справлялась.
До сегодняшнего дня.
— Ты убиваешь меня, Ванесса. Ты, мать его, убиваешь меня, — буквально простонал Тревор. Простонал. Обычно он просто жалуется и ведет себя, как мудак.
— Все будет в порядке. Его не волнует, что я ухожу. Он, вероятно, даже не заметит, — ответила я, пытаясь быть понимающей, насколько это возможно, и, в то же самое время, не парясь о том, что он беспокоится.
Гримаса на его лице быстро исчезла. Ее сменил взгляд, с которым он стал выглядеть как менеджер, которого я была вынуждена терпеть, а не как человек, который пытался отступить и вести себя прилично. Он съязвил:
— Очень в этом сомневаюсь.
Я понимала, почему хорошо подходила Эйдену. Я была терпеливой, не использовала его черствый, придирчивый характер против него. Я умела справляться с безумием во всех его проявлениях, спасибо моей семье, но, может, я ожидала от него чего-то похуже, а он никогда не переходил границу контроля своих эмоций. Для этого он слишком хорошо умел держать себя в руках.
Хотя, после вчерашнего я бы не волновалась. Может, если бы Эйден был моим другом, я бы чувствовала себя хуже из-за того, что ухожу, или если бы Тревор вел себя со мной получше, но ни один из них и не вспомнит меня через два месяца. Я знала тех, кто заботится обо мне и что-то значит для меня, и ни одного из этих двоих не было в моем списке... и, конечно, от этого мне было немного грустно. Но выживают сильнейшие, верно?
Если бы мы поменялись ролями, Эйден и Тревор избавились бы от меня, как от обременительного груза. Я бы позволила своей ошибочной лояльности, паранойе и неуверенности в себе удерживать меня в не такой уж и плохой клетке.
Все, что нужно Эйдену, — это человек, который будет делать все, чего он захочет. Готовить, убирать, стирать, складывать, отвечать на электронные письма, звонить Тревору или Робу, когда ему нужно что-то вне моей юрисдикции, и публиковать посты в «Фэйсбуке», «Твиттере» и «Инстаграме». И еще пару вещей, которые нужны ему, когда он путешествует. Ничего необычного.
Любой с малой толикой терпения сможет это сделать.
Но по взгляду, которым пронзал меня Тревор, я понимала, что он думал иначе. Полагаю, он просто ленивый. Он выдохнул и стал потирать виски, в этот момент связь ухудшилась, и его изображение на секунду стало размытым.
— Ты точно хочешь это сделать? Я могу поговорить с ним и сократить твои часы... — донесся его голос из колонок, даже если экран завис.
Я решила даже не утруждаться и говорить, что подумаю.
— Нет, — я не могла. Я не собиралась упускать возможность начать свой путь в одиночку. Не хочу обрекать себя на неудачу, сомневаясь.
— Ванесса... — простонал он. — Ты серьезно это делаешь?
Это именно то, ради чего я работала с момента выпуска из колледжа со степенью в графическом дизайне. Окончание учебы было тяжелой борьбой, которая временами казалась болезненной пыткой, и я делала ужасные, отвратительные вещи, чтобы закончить обучение.
Именно поэтому я работала на нескольких работах одновременно; поэтому сейчас, технически, у меня их две; и поэтому последние четыре года я сплю по четыре часа и экономлю буквально на всем. Я бралась за любую работу, которая приходила ко мне на почту, и искала работу сама: книжные обложки, интернет-баннеры, плакаты, закладки, визитки, открытки, логотипы, дизайн футболок и татуировок. Что угодно.
— Серьезно, — мне пришлось бороться с желанием рассмеяться над тем, как уверенно и решительно прозвучал мой голос, даже если я себя такой не чувствовала.
Вернувшись к потиранию висков, Тревор вздохнул.
— Если ты так решила, я начну искать замену.
Я кивнула и почувствовала неуверенную победу, щекочущую горло. Я не позволю комментарию этого придурка взволновать меня. Все будет именно так. Все будет так, как я и планировала.
Он махнул рукой перед экраном.
— Я сообщу тебе, когда найду кого-то.
Больше ничего не добавив, он вышел из чата, как грубый мудак. Он напомнил мне кое-кого другого, у кого тоже отсутствуют манеры. Если бы не Зак и еще пара игроков из «Трех Сотен», с которыми он познакомил меня за эти два года, я бы решила, что в этой индустрии все эгоцентричны. Но нет, всего лишь пара человек, в частности, те, кем я себя окружила. Пойди, разберись.
Но это больше не будет моей проблемой, не так ли?
— Ванесса! — заорал откуда-то сверху знакомый голос.
— Да? — крикнула я в ответ, выходя из приложения на планшете и задаваясь вопросом, слышал ли он мой разговор с Тревором или нет. В смысле, это он сказал мне сначала позвонить ему, разве не так?
— Ты постирала белье? — прокричал Эйден, кажется, из своей спальни.
Я стирала его простыни по понедельникам, средам и пятницам, и так каждую неделю с тех пор, как меня наняли. Для кого-то, кто работает почти каждый день и для кого пот стал сродни дыханию, он с особой религиозностью относится к своим ультрачистым простыням. С самого начала я узнала, как важно, чтобы его чертовы простыни были чистыми, и с тех пор ни разу не пропускала стирку. Никогда.
— Да.
— Сегодня?
— Да, — какого черта он спрашивает? Я всегда... а-а-а. Я всегда оставляла на подушке его любимые мятно-шоколадно-перечные печеньки — потому что это веселило меня — и сегодня я ничего там не оставила. Они закончились в магазине. Полагаю, я не могу винить его за сомнения, но могу обвинить себя в том, что разбаловала его. Он никогда не говорил о моем маленьком подарке и не говорил перестать класть их, так что я и не думала, что его это волнует. Теперь я знаю.
Эйден ответил не сразу, и я уже представила, как он неуверенно бормочет что-то про себя, прежде чем понюхать простыни, чтобы убедиться, что я говорю правду. Когда ответа не последовало, полагаю, он убедился, что я не лгала. Но потом он снова закричал:
— Ты вытащила мою одежду из сушилки?
— Да. Она уже в твоем шкафу, — я не дернулась, не закатила глаза и ответила даже не раздраженным тоном. Иногда у меня был самоконтроль самурая. Самурая, который хочет стать ронином. (Примеч. Ронин — деклассированный самурай феодального периода Японии (1185—1868), потерявший покровительство своего сюзерена, либо не сумевший уберечь своего господина от смерти.)
Я едва успела убрать планшет в сумку, прежде чем снова раздался его голос.
— Где оранжевые бегунки?
В этот раз я не могла не закатить глаза. Работа с ним напоминала мне себя, когда я была ребенком и просила маму помочь мне найти что-то после того, как сама я искала это всего пять секунд. Они были там, где он их оставил.
— В твоей ванной.
Я слышала шаги наверху. Зак еще не вернулся из Далласа, так что это Здоровяк искал свои кроссовки, или, когда в силу вступали его канадские словечки, бегунки. Я редко прикасалась к его обуви, только если это необходимо. Не то чтобы его ноги воняли, — странно, но это не так — но они становились потными, то есть, очень потными. Последние два месяца он так упорно тренировался, что количество пота достигло небывалых объемов. Мои пальцы пытались никогда с ними не соприкасаться, если этого можно было избежать.
Я уже просматривала поваренную книгу, решая, что приготовить на ужин, когда раздался грохот сбегающего по лестнице ста двадцати семи килограммового мужчины. Серьезно, каждый раз, когда он спускался по лестнице со скоростью быстрее, чем у черепахи, стены дрожали. И я даже не была уверена, как выжила лестница. Какие бы материалы не использовали строители, должно быть, это нечто качественное.
"Виннипегская Стена и я" отзывы
Отзывы читателей о книге "Виннипегская Стена и я". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Виннипегская Стена и я" друзьям в соцсетях.