– Спасибо, детка.

– Когда приедут остальные? – спросила Хлоя.

– Завтра, около полудня.

– Майлс привезет с собой подружку?

Стиви была так поражена, что откинулась на спинку стула.

– Не думаю, – ответила она. – Он ничего не говорил об этом. Я даже не знала, что у него есть подружка. По крайней мере, не знала ни о ком конкретном.

Она внимательно посмотрела на Хлою, но дочь молчала. Тогда Стиви спросила:

– А о ком ты говорила?

Хлоя пожала плечами и нерешительно сказала:

– Ну, я точно не знаю. – Она прикусила губу. – Он часто встречается с Алисон Грейнджер, но вообще-то не очень об этом распространяется.

– А кто такая Алисон Грейнджер? – спросила Стиви, вопросительно подняв брови.

– Художник по костюмам. Она работает с ним над одной пьесой. Ты видела ее, ма. У нее рыжие волосы и полно веснушек.

– Ах, да! Теперь я вспомнила ее. Она довольно симпатичная. – Стиви озабоченно сдвинула брови. – Ты думаешь, это серьезно?

– Вряд ли, – беспечно ответила Хлоя и засмеялась. – Мне кажется, это продлится еще пару недель. А потом кончится. Ты же знаешь Майлса и Гидеона, ма, они такие непостоянные.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Сначала они жутко увлекаются на пару недель – наконец-то встретили большую любовь, это настоящее и навсегда, – а затем все резко кончается. И они всегда окружены другими девушками, просто так, на всякий случай. Майлс говорит, что в компании безопаснее.

Стиви улыбнулась. Как хорошо Хлоя изучила братьев!

– Кажется, он приедет один, наверное, эта история уже кончилась.

– Ничего удивительного, – пробормотала Хлоя, а затем перевела взгляд на Каппи. – Я вам помешала? Вы так серьезно что-то обсуждали, когда я вошла.

– Нет. Мы просто составляли меню на завтра и планировали еще кое-что, но уже почти закончили к твоему приходу. Каппи сказала:

– Я, пожалуй, начну накрывать на стол…

– О, не надо, – перебила ее Стиви. – Мы поужинаем сегодня в маленькой гостиной. Там намного уютнее. Приготовь нам, пожалуйста, два подноса, и мы устроимся там перед камином.

Позже вечером, когда они уже заканчивали десерт, Хлоя решительно отложила в сторону вилку и, глядя Стиви прямо в глаза, сказала:

– Я хочу с тобой кое о чем поговорить, мам.

– Конечно, детка, – ответила Стиви, ласково улыбаясь дочери. Однако она уловила напряженность в голосе дочери. – О чем ты хочешь поговорить?

– Это насчет следующего года, мам. Ну в смысле насчет колледжа после того, как я закончу школу. Ты понимаешь… – Хлоя замолчала и смотрела на Стиви, кусая губы.

– О чем ты, Хлоя?

– Ну, я на самом деле не хочу… В смысле не хочу в колледж.

Стиви непроизвольно выпрямилась.

– Ты имеешь в виду, что не хочешь поступать в американский колледж? Или в колледж вообще?

– Ну да, мам! Я не хочу поступать в колледж.

– Даже в Оксфорд? Ты столько говорила об этом, и всегда с радостью. Еще несколько месяцев назад ты говорила мне, что не можешь дождаться, когда же наконец туда попадешь.

– Я помню. Но я с тех пор передумала. Мне больше хочется работать в ювелирном деле, мам. Я хочу работать в «Джардин».

Это заявление застало Стиви врасплох. Правда, она знала, что Хлоя любит магазин «Джардин» в Нью-Йорке. Она мягко сказала:

– Я буду рада, если ты поработаешь со мной в магазине, но все-таки мне хотелось бы, чтобы ты сначала окончила университет. Ты сможешь заняться бизнесом чуть позже, когда тебе исполнится двадцать один или двадцать два.

Хлоя яростно потрясла головой.

– Честно, мам, я не хочу учиться в колледже. Дело в том, что я просто хочу работать. Если кто-нибудь и может меня понять, то это ты. Ты работаешь, как пчела, и очень счастлива.

– Это правда, я люблю свою работу. И я понимаю, что ты хочешь мне сказать. Но тем не менее я считаю, что тебе необходимо получить образование. Это очень важно, Хлоя.

– Но ты же не училась в колледже.

– И очень жалею об этом.

– Но что бы ты узнала в колледже? Я имею в виду о ювелирном деле. Да ровным счетом ничего. А посмотри, каких успехов ты достигла! Ты просто гениальная женщина, талантливый бизнесмен, ты знаешь все о бриллиантах и других драгоценных камнях. Ты даже… Гидеон сказал, что ты стала легендой в ювелирном деле. И то, что ты не заканчивала университета, абсолютно ничего не значит.

– Все это так, но я многому научилась у Ральфа в первые годы нашей совместной жизни. А потом моим наставником стал Брюс. Работа с ним стоила нескольких университетов. В своем деле он эксперт, как и дядя Андре. От него я тоже многому научилась.

– А я смогу многому научиться от Гидеона в Лондоне. Вот куда мне хочется, мам. Я поеду в Лондон и буду работать с Гидеоном в магазине на Бонд-стрит.

Этот план поразил Стиви, и на несколько секунд она просто лишилась дара речи. Затем она нерешительно начала:

– Но почему бы тебе не поработать со мной в Нью-Йорке? Я не понимаю… – Стиви не закончила предложения и молча с любопытством рассматривала дочь.

Хлоя быстро сказала:

– Ну, мамочка, я бы с радостью работала с тобой в Нью-Йорке. Когда-нибудь потом. Но мне хотелось бы начать в Лондоне. Гидеон – замечательный ювелир, он сможет многому меня научить. К тому же лондонские мастерские намного больше, чем в Нью-Йорке. Я думаю, что я там всему научусь. Кроме того, там Брюс. Ну я понимаю, что он уже отошел от дел, но два раза в неделю он еще бывает в магазине, и он тоже может много мне дать, как когда-то тебе.

– Понятно.

– Мам, ты сердишься?

Стиви покачала головой.

– Я не сержусь, правда, Хлоя.

– Тогда что?

– Наверное, просто разочарована.

– Из-за того, что я не буду учиться в университете?

– Поэтому тоже. Но больше всего из-за того, что ты не хочешь работать со мной в Нью-Йорке. Конечно, мастерские в Лондоне больше, это так. Но наши тоже совсем не плохи. У нас есть Марк Сильвестер и другие прекрасные гранильщики. Ты могла бы учиться у них не хуже, чем в Лондоне.

– Но я хочу учиться у Гидеона.

– Я всегда знала, что вы очень близки.

– На самом деле, я больше дружу с Майлсом, мам, но я люблю Гидеона, и он хороший учитель. Он уже рассказал мне кое-что о ювелирном деле, когда я заходила к нему в мастерскую на каникулах.

– Он, безусловно, очень терпеливый и старательный, он во всем стремится достичь совершенства, поэтому я могу поверить, когда ты говоришь, что он хороший учитель. Мне легко представить его в этой роли. – Стиви внимательно посмотрела на дочь и спокойно спросила: – Ты уже обсуждала это с Гидеоном?

Хлоя отрицательно помотала головой.

– Да нет, мам! Ничего я не обсуждала. Я хотела сначала тебе сказать. – Девушка наклонилась к Стиви, на ее лице были написаны ожидание и надежда. – Ты согласна?

– Я не знаю. Все это так неожиданно. Мне нужно как следует это обдумать. Это очень важный шаг в твоей жизни – уехать в Лондон и жить там одной.

– Но, мамочка, я же не буду там одна. У меня два брата и невестка, и еще старый Брюс. И бабушка с дедушкой. Блер и Дерек с меня глаз не спустят.

– Если я на это соглашусь – не забывай об этом «если», – недостаточно будет просто присматривать за тобой, Хлоя. Ты будешь жить с кем-нибудь из членов семьи.

Хлое очень не понравилось это предложение, и недовольство немедленно отразилось на ее лице.

– Ты что, хочешь сказать, что я не смогу жить в нашей квартире на Итон-сквер?

– Конечно, нет. Ты не можешь жить одна.

– Но ведь там есть Глэдис.

– Глэдис приходит пару раз в неделю, чтобы сделать уборку. Нет, нет, этот вариант мы даже не будем обсуждать. Если я соглашусь на твой план.

– Я могу жить у Гидеона. Ему это понравится.

– Ерунда. Для него это было бы ужасно. Одинокий мужчина двадцати семи лет, у которого сотни подруг, если верить твоим же словам, не захочет делить квартиру даже с горячо любимой младшей сестренкой. Это совершенно не впишется в стиль его жизни.

– Тогда я буду жить у Найгела. Он ведь женат. И Тамаре я нравлюсь.

– Да, я знаю, что вы с Тамарой подруги. Но этот вариант тоже не подходит. Они еще почти молодожены, и ты будешь им мешать.

– Ну мам! У них же двое детей!

Стиви удержала улыбку, вызванную детской логикой дочери, и сказала:

– Но все-таки такой молодой семейной паре, как Найгел и Тамара, ни к чему ответственность за тебя. Они и так очень загружены.

– Но я не хочу жить со старым Брюсом в его старом доме, если ты к этому подводишь! Там так мрачно, как в тюрьме. Ты же не заставишь меня там жить, правда, мамочка?

– Я пока еще не согласилась на этот план, Хлоя.

– Бабушка возьмет меня к себе, они с Дереком очень любят меня, ты же знаешь, – настаивала Хлоя.

– Да, они тебя просто обожают. Но ты ставишь телегу впереди лошади. Я должна все хорошенько обдумать. Мне понадобится на это время, я не собираюсь принимать такое серьезное решение второпях.

– И когда ты это решишь?

– Я не знаю.

– Но мамочка!

– Никаких «но», Хлоя, – перебила дочь Стиви. – Ты сказала мне, чего ты хочешь, и теперь я должна это обдумать. Я хочу, чтобы ты тоже задумалась над своим будущим. Только представь себе, сколько ты потеряешь, если не поступишь в университет. Подумай, что могут значить для тебя три года в Оксфорде. Я говорю не только об образовании, которое ты бы там получила, но и о твоем досуге и о людях. О друзьях, которых ты можешь там приобрести на всю жизнь. Я честно тебе признаюсь, я немного озадачена, тебе ведь всегда хотелось поступить в Оксфорд. Что же случилось?

– Я передумала, мам.

– Пообещай, что подумаешь об этом еще.

– Ну ладно, – пробормотала Хлоя, расстроенно глядя в пол.

Стиви бросила на нее быстрый взгляд и строго сказала:

– Только не становись капризной, тебе это совсем не идет.

Хлоя покраснела и закусила губу. Затем, отодвинув столик с подносом, она вскочила и пересела на диван к Стиви.

Хлоя нежно сжала руку матери и поцеловала ее в щеку.

– Не сердись на меня, мамочка!

Глядя на ее расстроенное лицо, Стиви мягко прошептала:

– Я не сержусь, Хлоя, но я хочу сделать так, как будет лучше для тебя, и пытаюсь принять правильное решение. Ты ведь уже какое-то время над этим думаешь, а я в первый раз слышу об этом плане, поэтому дай время, чтобы привыкнуть к этой мысли. И позволь поговорить с Гидеоном. И с моей мамой и Дереком.

Хлоя кивнула, ее лицо просветлело, и она воскликнула:

– Значит, ты мне не отказываешь?

– Нет, конечно, нет. – Стиви слабо улыбнулась. – Скажем так, я отвечаю: может быть.

С давних пор Стиви знала, если она не может уснуть, лучше встать и заняться чем-нибудь полезным, особенно если есть какая-нибудь серьезная проблема. Беспокоиться гораздо легче, когда двигаешься, а не лежишь в постели.

Как и Хлоя, Стиви пошла спать в одиннадцать. Она сразу заснула, легко отключившись после двух бокалов красного вина, выпитых за ужином.

Но неожиданно проснулась в три часа ночи. И сон уже не возвращался к ней. В четыре часа Стиви решительно выбралась из постели, приняла душ, надела джинсы и свитер и спустилась вниз.

После чашки кофе с тостами Стиви начала обходить дом, собирая горшки с орхидеями, украшающие все его уголки. Она снесла их в оранжерею, рядом с помещением для стирки, и принялась аккуратно и методично мыть цветы в большой раковине, тщательно промывая каждое растение.

Все знали, что Стиви любит орхидеи, поэтому она часто получала их в подарок. Ее коллекция была уже довольно большой: около тридцати цветочных горшков было расставлено по разным уголкам этого дома и еще больше – украшали квартиру в Нью-Йорке.

В основном это были орхидеи сорта Phalaenopsis с белыми или желтыми цветами и нежно-розовые гибриды. Стиви также нравились миниатюрные кудрявые орхидеи с бледно-зелеными или темно-коричневыми цветами и темно-красные «Sherry Baby» с крошечными соцветиями, пахнущими горьким шоколадом.

Но самыми любимыми были белые и желтые орхидеи, Стиви прекрасно ухаживала за ними, и они цвели месяцами. Климат в доме идеально подходил цветам: прохлада и много мягкого рассеянного света.

Стиви подняла горшок с желтыми цветами и понесла его на место, в солярий.

Отступив на шаг, она чуть склонила голову набок и полюбовалась особенно выигрывавшими на фоне белых стен прекрасными цветами, стоящими на темной крышке античного буфета. В этом углу между двух окон освещение было идеальным для капризных орхидей.

Стиви почти час хлопотала, расставляя по местам цветы, а затем налила себе еще одну чашку кофе и вернулась в солярий.

Она замерла у высокого французского окна, обхватив чашку ладонями, чтобы согреть руки, время от времени отпивая глоток кофе, и рассматривала неприветливое утреннее небо. День, судя по всему, будет серым, холодным; бледные тучи не пропустят ни одного солнечного луча. Даже ландшафт казался мрачным: деревья, потерявшие листья, газон, покрытый инеем. День Благодарения в 1996 году начинался не блестяще.