Джек печально улыбнулся и погладил ее по щеке кончиками пальцев.

– Нет, звездочка, – негромко ответил он. – Это в самом деле нечестно. Кроме того, такие сделки никогда не срабатывают. Если ты хочешь быть со мной – то вот он я, стою здесь с распростертыми объятиями. Я тоже по-прежнему люблю тебя. Но если ты хочешь делать что-то свое и для себя, то должна отпустить и меня тоже.

Одри знала, что получит именно такой ответ, но она должна была его услышать, должна была увидеть лицо Джека, когда он отпустит ее на свободу. По ее щеке поползла одинокая слезинка, и Джек невольно протянул руку. Одри сжала его пальцы.

Кровь ее бурлила; волна скорби и облегчения словно уносила ее куда-то, но Одри еще не могла уйти. Пока еще нет. Она придвинулась вплотную, положила ладонь ему на щеку и посмотрела Джеку в глаза. В них плескалось то же отчаяние, которое испытывала она; понимание того, что два их пути так и не слились в один.

– Я буду по тебе скучать, – хрипло произнес Джек. – Так же сильно, как скучал каждый миг каждого дня после того, как ушел из турне.

– И я.

Он повернул лицо и поцеловал ее ладонь, а потом отвел ее от щеки.

– Желаю тебе всего самого хорошего, куколка.

– Это я знаю. – Одри хотелось стоять там вечно и просто смотреть на него.

Но ей больше нечего было сказать. Она вытерла одинокую слезу и оглянулась в поисках Бруно.

– Иди ко мне, Бруно. – Одри похлопала себя по ноге. Песик подбежал и послушно остановился рядом, дожидаясь, когда она пристегнет поводок.

Джек опустился на одно колено, чтобы приласкать собачку. Его большая ладонь накрыла маленькое тельце целиком.

– Присматривай за ней, крысеныш, – сказал Джек, почесывая песика за ушами.

Бруно возбужденно заплясал на месте. Джек тепло улыбнулся ему, выпрямился в полный рост и сунул руки в карманы.

– Давай о себе знать хотя бы иногда, ладно?

Они оба знали, что Одри этого делать скорее всего не будет, но она все равно кивнула. Одри была не в силах что-нибудь произнести. Она знала, что если откроет рот, то из него вырвется только разрывающее душу рыдание. Поэтому она сильно сжала губы и неуклюже махнула рукой, а потом повернулась и пошла прочь, оставив в ангаре свое сердце – разбитое, истекающее кровью и совершенно бесполезное.

Глава 32

Новый поклонник Одри?


Одри Лару и Джордж Клуни недавно вместе обедали в Милане, Италия, в популярном ресторане. Источник, близкий к Одри, сообщил «Ю-эс уикли», что Джордж купил для нее небольшое, но очень дорогое украшение от Картье, однако они «всего лишь друзья». И все же парочка очень тесно общалась на вечеринке в плавучем ресторане на озере Комо в прошлый уик-энд. «Все это беспочвенные домыслы», – сказал представитель Лару.

Представители Клуни пока для комментариев недоступны.

«Ю-эс уикли»

Через пару месяцев Эли и Джек прилетели в Нью-Йорк, чтобы посмотреть последние игры сезона «Янки» и «Метс» и встретиться с Паркером.

Они обедали в бистро в Сохо. Точнее, Паркер беседовал по телефону со своей невестой, Келли О'Шей, – по окончании сезона они собирались пожениться, – а Джек и Эли наблюдали за этим.

– Китайский вариант? – насмешливо фыркнул Паркер. – Келли, милая, все, что ты захочешь, то и подойдет. Ты решила? Хм… Нет, я не перекладываю на тебя ответственность, я пытаюсь вежливо объяснить, что по мне, так мы можем есть хоть с одноразовых тарелок… Нет, не в буквальном смысле слова, просто…

Он вздохнул и возвел глаза к потолку.

– Келли, мне пора. Джек и Эли умирают с голоду. Ладно, до связи. – Он отключился и посмотрел на Джека и Эли. – Лучше застрелите меня. Нет, я серьезно – кто-нибудь из вас, застрелите меня! Вы представить себе не можете, сколько всякой ерунды связано со свадьбой! – покачал он головой. – Она звонит мне по пять раз в день, чтобы спросить, хочу ли я розовые цветы, или голубые свечи, или что написать в приглашениях.

Джек и Эли переглянулись.

– Ну что? – рассердился Паркер. – Думаете, вы без этого обойдетесь? Ты можешь думать все, что угодно, Эли, но я тебе прямо сейчас скажу, что Марни уже давным-давно все распланировала. Однажды утром ты проснешься, а она подаст тебе смокинг и скажет: «Приходи в церковь к пяти».

Джек расхохотался, но Эли помотал головой:

– Она предупредит меня чуть раньше. – И, усмехнувшись, посмотрел на Паркера. – Похоже, что мы с тобой оба будем январскими женихами, Парк.

– Потрясающе! – сказал Паркер, протягивая ему руку.

Джек хлопнул Эли по спине:

– Единственное, что меня удивляет, как это ты так долго продержался. Три года, да?

– Это не я, – ответил Эли. – Я хотел жениться на этой скандалистке сразу же, как только вернулся из Австралии. Это она тянула время. «У меня есть свои цели, и в них не входит задача нянчиться с тобой», – с ласковой улыбкой передразнил он. – Но она образумилась, – добавил он, подмигнув. – Особенно когда я сказал, что начну встречаться с другими женщинами, раз ей все равно. В таких случаях ничто не действует лучше, чем угроза найти другую женщину.

– Ну… а ты, Джеки? – спросил Паркер. – Положил на кого-нибудь глаз?

– Я? – рассмеялся Джек. – Да. На «сессну». Она красавица.

– О, Пейдж об этом лучше не рассказывать! Она давно намекает, что хочет познакомить тебя со своей подружкой из техасской Одессы – ее муж погиб на нефтяном месторождении. Какой-то странный несчастный случай.

– О черт, только не это! – устало произнес Джек. – Спасибо, что предупредил. – Неизвестно, что они там, в Техасе, пьют, но в последнее время его сестры как с цепи сорвались – все мечтали увидеть, как он женится и остепенится. Пару недель назад они даже приехали в Лос-Анджелес и выпытывали у его друзей, с кем его можно свести. – Вроде бы у них и без меня хватает забот со своими детьми и работой. А у меня все прекрасно. Я предпочитаю случайные свидания. Никакого давления.

– Вранье все это, – бросил Эли. – Ты еще просто не забыл ее.

– Кого? – тут же спросил Паркер.

– Эли, черт тебя подери!

– Одри Лару.

Паркер зашелся хохотом.

– Ту самую Одри Лару? – ухмыляясь, спросил он старшего брата. – Черт, ну конечно же! Я мог бы догадаться сразу же, как только ты взялся за эту работу.

– Эли сам не знает, что несет! – раздраженно бросил Джек и оглянулся в поисках официантки. – В Нью-Йорке можно получить бокал пива или как?

– Черта с два я не знаю, – возразил Эли, откровенно забавляясь. – С тех пор, как ты отправился в это турне, ты сам не свой. Хорошо, что твои друзья иногда смотрят по сторонам, потому что… догадайся что?

– Не собираюсь я ни о чем догадываться. И знать ничего не хочу. Паркер, оторвись от стула и позови наконец официантку!

– Сегодня вечером она поет в клубе «Мидтаун».

Каждый мускул, каждая жилка в Джеке застыли. Даже дыхание замерло. Ему показалось, что прошло несколько минут, прежде чем он смог снова вдохнуть и посмотреть на ухмыляющегося Эли. Тот подмигнул:

– Она поет в клубе «Мидтаун», совсем недалеко от нашего отеля. Какой-то благотворительный концерт в пользу фонда, который помогает девочкам, рвущимся в музыку.

– Фонд «Певчая птичка», – рассеянно произнес Джек. – Говоришь, сегодня вечером?

– Ого! – перестав хохотать, присвистнул Паркер и прищурился, изумленно глядя на Джека. – Я еще никогда не видел тебя таким, Джеки. С тобой все нормально?

– С ним все прекрасно, – решительно ответил Эли. – Он просто влюблен.


Джек совершенно не собирался никуда идти. Не хватало еще, чтобы эта женщина отвергла его в третий раз! Но когда Паркер прислал за ними машину, чтобы отвезти на игру, Эли остановил Джека у дверей.

– Джек, не будь чертовым идиотом, – сказал он, втолкнул друга в комнату и закрыл за собой дверь. Джек посмотрел на закрытую дверь, понимая, что с каждой проведенной здесь минутой он становится все ближе к клубу, информацию о котором Эли оставил на столе в номере – вместе с билетом.

Джек не хотел идти; он даже не хотел ее видеть! Черт, да он провел столько недель, выдавливая ее из своего сердца! И все-таки каким-то образом он оказался за столиком в клубе, в дальнем конце зала, и дергался все сильнее, потому что разогревавшие зал певицы находились на сцене слишком долго. Это было трио юных девиц, которые сумели начать музыкальную карьеру благодаря фонду «Певчая птичка» и Одри Лару.

Ладно, сказал сам себе Джек. Это дело благородное. Он только глянет на Одри одним глазком, послушает пару песен и уйдет. Она даже не узнает, что он тут был.

А потом он вернется в отель и удушит Эли.

Но когда Одри вышла на сцену, Джек забыл обо всем. Он был околдован. Ее волосы отросли и падали на плечи длинными шелковистыми светлыми волнами, обрамляя лицо. Она вышла в струящемся легком платье, доходившем до колен и открывавшем ее великолепные ноги. За руку Одри держала девочку, у которой, как и у нее самой, была гитара.

Обе уселись на высокие табуреты.

– Спасибо, что пришли к нам сегодня вечером, – сказала Одри. – Не могу выразить, как я благодарна вам за поддержку. Это Анна, – улыбнулась она девушке. – Она настолько талантлива, что скоро вытеснит меня с этой сцены. – Одри взяла несколько аккордов и взглянула на Анну. – Ты готова?

Девочка кивнула, и они начали играть. Они спели три песни – три невероятно красивых дуэта. После каждого зал разражался громом аплодисментов. Они находились вовсе не на большой арене, где Одри пела раньше, но звучало это почти как там.

Потом Анна со сцены ушла, и софиты осветили одну Одри.

– Я хочу спеть вам песню, которую написала о наших очень глупых поступках, – сказала она, и в зале послышались смешочки. – Полагаю, моим первым глупым поступком было решение разорвать контракт с фирмой звукозаписи. Нет-нет, – улыбнулась она, услышав ропот зрителей. – Вообще-то я правильно поступила. У нас возникли некоторые художественные разногласия, – пояснила она. – Они хотели, чтобы я занималась поп-музыкой, а я хотела петь песни, которые люблю. И как ни удивительно, это вовсе не глупо.

Толпа засмеялась.

– Кто-нибудь из вас позволял своему единственному уйти? – Кое-кто в зале присвистнул, и Одри рассмеялась. – Вот я позволила. Для меня он был идеальным мужчиной, но я совершила по-настоящему глупый поступок. Я ушла от него, а он меня не остановил. Эта песня называется «Не дай мне уйти».

Она пела, а Джек едва дышал. Сердце его колотилось, ладони стали влажными. Каждое слово, каждый звук пронзал ему сердце, возвращая его туда, в ангар.

Я превратила наши жизни в хаос,

Ты отпустил меня, позволил мне уйти,

Да, зная то, чего не знал ты раньше,

Велел идти по моему пути.

Родной, я делала тогда ошибки,

Пришлось мне те слова произнести.

Моя любовь совсем не совершенна.

Но я прошу тебя – ты мне не дай уйти.

Мелодия была великолепной, а слова пронзали сердце насквозь. Похоже, так думал не один Джек. Все разговоры вокруг прекратились, люди не отрываясь смотрели на сцену. Закончив петь, Одри под громовые аплодисменты встала с табурета и смущенно поклонилась.

– Спасибо, – с улыбкой сказала она. – Большое спасибо. Сейчас мы сделаем перерыв, а потом на сцену выйдет хор девушек, которых вы будете с удовольствием слушать в будущем.

Она ушла со сцены, хотя зрители продолжали аплодировать.

Джек больше не мог думать – он мог только чувствовать. Он поднялся на ноги, чувствуя, что сердце колотится у него прямо в горле, и начал пробираться между столиками к сцене. Но когда он подошел к ней, на пути у него вырос парень, такой же крупный, как он сам.

– Стой, приятель. Куда это ты направился?

– Мне нужно поговорить с Одри – я с ней знаком.

– Ну да, ее знает каждый посетитель в этом кабаке. Осади назад и не устраивай тут неприятностей.

– Слушай, приятель, – произнес Джек. – Я ее друг, и я хочу поздороваться…

– Джек?

Он увидел за спиной вышибалы Теда и облегченно улыбнулся. Сумей Джек до него дотянуться, он бы сейчас расцеловал телохранителя.

– Тед! – Джек протянул ему руку. – Так ты все еще на борту, друг?

– Еще бы! – широко улыбнулся Тед. – Ездил с ней в Европу. Ты хотел поздороваться? – спросил он, махнув вышибале. – Все нормально, Энди. Джек работал раньше на моем месте. – Энди кивнул и снова повернулся к залу. Тед поманил Джека за собой. – Только дай мне предупредить ее, что ты здесь, – произнес он, входя за кулисы.

Тед зашел в гримерку, оставив Джека ждать в темном коридоре, забитом девчонками, ожидающими выхода на сцену. Они хихикали и топтались вокруг, поправляя на себе платья, сравнивая их и разглядывая Джека.

Внезапно дверь широко распахнулась, и коридор залило светом. Джек и вся дюжина девушек обернулись.

На пороге стояла Одри, упираясь руками в косяк, словно она пыталась устоять на месте. Она выглядела просто прекрасно. Усталость, угнетавшая ее во время турне, исчезла. У нее был очень здоровый вид, матовая кожа, глаза зеленые, как рождественская елка, и каскад шелковистых светлых локонов.