– А-а, ладно, живи. Хороший ты специалист, Лида, но на передок слабая. А мне обидно. Знаешь, Лидия, не буду я тебя бутылкой трескать, а еще лучше сделаю… я о твоем блядском поступке твоему мужу скажу… Нет! Лучше Сашке Капустину.

Медленно встав, Лидия молитвенно сложила руки. Черные волосы выглядели вороньим гнездом, под глазами размазалась тушь.

– Только не Капустину… Лена, умоляю! Гоше все равно, он многое пережил, а Саша мальчик ранимый…

– А вот знаете, Елена Николаевна… – Зоя повысила голос, переключая внимание на себя. – Вы могли бы через пробирку забеременеть.

Лидия и Елена перестали сверлить друг друга взглядами и оглянулись на Зою.

– Да что же… Что же, ни у одного мужика на меня не встанет, что ли? – Лена громко всхлипнула. – Что же, я совсем никому не нужна? За тобой, вон, Зоя, двое бегают. У Лидки и муж, и Капустин, и даже мой муж. А я?

– Прости меня, Лена, дуру страшную. – Лида обняла Лену и всхлипнула вместе с нею. – И что я? Муж – не муж, лет пять уже. А Капустин на полжизни младше. Думаешь, я не боюсь, что он загуляет?

– А у меня, – Зоя всхлипнула и вытерла нос краем простыни, – Усман на год сердце вынул. И теперь я решила, что хватит страдать. Теперь я счастливой буду-у.

И все трое заревели, вытирая носы стянутой с кровати простыней.

Резко зазвонил домашний телефон. Зоя привычно подняла трубку.

– Алло, фирма «Шанс». То есть квартира Елены Кушнеревой… Леночку? – Зоя протянула трубку. – Вас.

– Алло, – лениво проговорила Елена. – Привет, мам. Почему не на работе? Отдыхаю. Кстати, сообщи отцу, что я беременна… Нет, не шучу… Нет, не от Игоря… Нет, приезжать не надо. Мама, мне пора. – Елена передала трубку Зое. – Сейчас опять будет звонить, ты меня не зови, соври, что я уехала.

И телефон зазвонил снова. Зоя безмятежно взяла трубку… и лицо ее изменилось с «домашнего» на «офисное».

– Здравствуйте, Владимир Самуэльевич… Она заболела, я навещаю… Нет, вместе с Лидией Сергеевной… Куда?.. – Услышав что-то неприятное, положила трубку на место. – Он на меня наорал. Велел всей нашей троице прибыть на стройку. Там какой-то митинг собрался, население бунтует.

– Мать твою, я и забыла. – Лида достала из кармана телефон. – Представлю, какие слухи уже ходят по фирме. Тебя, Лена, почти похоронили, Зою с директором развели и с Катей поженили, а меня, наверное, уволили.

– Мне на сборы нужно десять минут. – Прихватив из шкафа платье, Лена ушла в ванную.

Встав под ледяной душ, она выдержала две минуты и вышла из душевой обновленным человеком. Докрасна растерлась полотенцем. Странно, но ни морщинки на лбу, ни круговой складки на шее, ни выпирающего животика – ничего не осталось, исчезло за последние три дня.

Пока сходила краснота, Лена слегка подкрасилась и надела шифоновое платье с желтыми цветами на зеленом фоне, висевшее в шкафу третий год с магазинной биркой.


* * *


Они тайфуном пронеслись по гаражу, стуча каблуками. Елена на ходу отключила сигнализацию и разблокировала двери.

Остановившись у своей «Инфинити», Елена открыла дверцу…

– Девушки! Стоим на месте! Не доводим до конфликта! – К ним спешил Гена с рацией в руке. – У меня палец на тревожной кнопке!

Подбежав к машине, он уставился на Зою. Таких красивых нарушительниц он никогда не видел.

– Вы это… пожалуйста… машина принадлежит очень хорошей женщине, не надо ее угонять.

– Спасибо тебе, Гена, на добром слове. – Елена поцеловала его в щеку. – Девочки, а он подходит. Молодой, симпатичный. Берем?

Охранник удивленно разглядывал женщин.

– Елена Николаевна, не узнал, думал, девушка… Меня брать нельзя, я на работе.

– И нам на работу. Иди, иди, парень, пока я не передумала. – Лида силком засунула Елену на заднее сиденье и сама села за руль. – Ишь, губы раскатала на молодняк. А я тебе говорю, не суетись под клиентом, судьба не дурнее нас.

Машина Елены, подпрыгнув, въехала на стройку.

Выйдя из автомобиля, женщины огляделись. Зоя и Лида здесь были впервые, зато Елена только с начала года заезжала сюда три раза. Ей было с чем сравнивать.

Ангар для хранения стройматериалов и бытовка рабочих стояли на том же месте. Справа, где месяц назад сгрузили фундаментные плиты, огородили площадку. Прибавился экскаватор, на подножке которого курил парень, равнодушно поглядывая на общую суету.

Чуть в стороне, в высокой траве, расположился лагерь непонятных людей.

Толстая тетка не переставая орала в мегафон:

– Розовую палатку ближе к опушке, штабную палатку по центру! Продукты оставляем в машине. Транспаранты с готовым текстом растягиваем сразу, остальные доделываем! В четыре часа у нас телевидение!

Двое строителей в костюмах и с папками, те, что были в пятницу в офисе «Шанса», и еще один незнакомый мужчина, вальяжный, с одутловатым лицом, переминались с ноги на ногу рядом с неподвижным Владимиром Самуэльевичем.

Появление черной «Инфинити» и особенно трех ярких женщин, вышедших из нее, привлекло к себе внимание.

Здороваясь с Михаилом Александровичем, Елена норовила посмотреть ему в глаза, но тот уводил взгляд.

– У вас знакомое лицо, только не помню, где мы встречались.

– Так он же тридцать восьмой в журнале. – Директор потряс журналом «Кто есть кто в бизнесе». – А я тридцать девятый. Лена, представляешь, Михаил Александрович хочет быть нашим инвестором после твоего объявления о конкурсе в Интернете. Так, господа, и вы, девочки, все идем в ангар. Проведем особое совещание, так сказать, на самом объекте повышенного спроса.

Рядом с ангаром стоял «шансовский» мини-автобус. А в самом ангаре, к удивлению и Елены, и Зои, и Лиды, собрались ведущие сотрудники фирмы, сидящие кто на стуле, кто на коробках.

Широко показав на ящики со стройматериалами, Владимир Самуэльевич пригласил вновь вошедших.

– Присаживайтесь. – Обведя взглядом «контингент», чуть нахмурил брови. – А где Усман и Капустин?

Все посмотрели на Андрея с Ольгой, и Оля детским врущим голосом отчиталась:

– А они по делам поехали. – И она стрельнула глазами в сторону Елены, давая понять, что дела связаны с нею.

Конечно, все поняли, что речь шла о покупке подарка ко дню рождения.

– Отлично, их проинформируем отдельно, а теперь о главном. Когда Московская мэрия выставила нам штраф за возможное уничтожение реликтовой рощи из семисот шестидесяти дубов, сумма нас оглушила! Мы поняли, что проект летит к чертовой бабушке. – Дождавшись сочувствующей реакции, директор продолжил: – Но мы посовещались, и Елена придумала достойный выход из создавшегося непростого положения… Мы будем выставлять землю и склады как два отдельных проекта! В заповеднике организуем туристический бизнес, тут у нас приоритетное право как у бывших владельцев. А склады будем строить на земле, которую нам теперь мэрия обязана предоставить в обмен на эту!

– Гениально, – тут же откликнулся Андрей. – Как и все гениальное – просто и качественно.

– Я тоже так думаю, – скромно согласился Владимир Самуэльевич. – И многие инвесторы заинтересовались представленным предложением, и первым откликнулся Михаил Александрович. Прошу любить и жаловать.

Оба строителя, Евгений Леонидович и Яков Анатольевич, с любовью посмотрели на директора и нового инвестора. У них оставалась возможность получить крупнейший заказ.

А еще с любовью на тех же самых мужчин смотрела Катя, решившая, что директор ей вряд ли достанется, а вот Михаил Александрович как раз в ее вкусе.

– А теперь все пойдем и попрощаемся с нашей бывшей дубовой рощей! – пафосно воскликнул Андрей.

– Тем более что скоро будет телевидение, и нам не помешает лишний раз показаться в лучшем свете, – посуровел директор.

Свой автомобиль Алексей оставил у бытовки строителей и пошел смотреть на действия митингующих. Размах ему понравился.

Прокричав в мегафон: «Обед через полчаса!» – Алевтина Ивановна залезла в штабную зеленую палатку.

– Леша, директор фирмы «Шанс» собрал прямо тут совещание своих сотрудников, и после него они смотрят на нас как-то слишком благожелательно. Это настораживает. Еще приехали какие-то фря. Две хотя бы в костюмах, а одна вообще в прозрачном платье в слишком желтых цветочках. А Кушнеревой нету, говорят, больна. – Отложив мегафон, Алевтина Ивановна вытерла пот. – Пойдем наружу, здесь духота.

– Пойдем, – Алексей по-хозяйски оглядел деревья. – Я телевидение в бытовке у строителей подожду.

Алевтина достала из «челночного» баула сверток.

– Заодно и перекусишь там. Это паек митингующих. – Видя смущение Алексея, добавила: – На твои же деньги купленные. Здесь скромно – только бутерброды.

В новом платье и на каблуках Елена чувствовала себя… женщиной. Но женщиной не нужной на строительной площадке. Каблуки проваливались в землю, на них нанизывались, как на спицу, листья и трава. Подол платья поднимал ветер, и приходилось придерживать его руками.

Михаил Александрович, строители и Владимир Самуэльевич вели профессиональный разговор, а ей было не интересно. Время, отпущенное ей для «производства» ребенка, уходило, а она так еще ничего не предприняла.

Директор вызвал их, чтобы держать перед глазами. Поймав тревожный взгляд Владимира Самуэльевича, Лена поздравила себя с правильной догадкой. Он боялся ее срыва.

Не только Лена ощущала себя лишней. Зоя, настроившаяся на серьезный разговор с Володей, злилась потраченному зря времени. Лиде надоело таскаться за компанией мужчин, говорящих непонятными терминами.

Обстановку разрядил приезд Усмана и Капустина. Усман достал из автомобиля коробку и гордо нес ее к ангару, а Капустин скакал рядом и делал загадочные знаки остальным сотрудникам. Все, кроме директора, намек поняли и потянулись вслед за Капустиным. А Елена, дождавшись минуты, когда останется один на один с новым инвестором, тронула его за рукав.

– Я вас видела там, на поляне!

– На какой поляне, вы о чем? – взгляд бизнесмена забегал по траве, скосился в сторону, ушел в небо.

– Ну, как же? Баба-яга, Домовой, Мышь серебристая… – Она знала свою правоту, и ее развеселило его смущение.

– Да вы что, Елена Николаевна. – Достав носовой платок, мужчина промокнул пот на лбу и над верхней губой. – Был со мной грех на той неделе, перепил да и заблудился около своей дачи. Но никаких Домовых, Баб-ег или марсиан не наблюдал.

– Извините, – сказала Лена, крутанувшись на месте, отчего платье поднялось гораздо выше колен, и поспешила за остальными.

Михаил Александрович посмотрел вслед Елене, затем на лес за стройкой.

– Домовой, Баба-яга. Напугала. Вот птички, гадящие на тебя все время, вот это страшно… Но ведь и им всем где-то жить надо.

Из ангара доносился визг и хохот.

– Вся банда в сборе. – Настроение Елены менялось к лучшему.

Из небольшой двери ангара вышел Коля. Увидев Елену, он хотел что-то сказать, но неожиданно плавно упал в обморок к ногам Елены. Похлопав по щекам приходящего в себя шофера, Елена услышала вопящего Капустина:

– Феномен! Таких не бывает!

После солнца помещение казалось темным. Среди стеллажей и раздвинутых ящиков стояли все, кто приехал из «Шанса». Они с детским интересом рассматривали пока невидимое вошедшей Елене.

– Я сначала думал, это мягкая игрушка, а она глазками моргает, – торжествовал Капустин. – Мы с Усманом так и застряли около нее.

– А Колька не выдержал, сбежал, – засмеялся Андрей.

– Сейчас в обморок упаду. – Ольга прислонилась к мужу.

– Не падай, здесь пыльно. – Андрей обнял жену. – А нам еще отбирать домработницу среди десяти кандидатур.

– Лапочка какая! – восхищалась Зоя, захлопав в ладоши. – А уши-то, уши какие огромные!

Внутри Елены защемило предчувствие, она втиснулась между Усманом и Андреем.

На ящике на стопке старых газет сидела Мышь, сложив лапки на пузе.

– Ты? Ты как здесь…

Увидев Лену, Мышь, мигнув изумрудными глазами, сорвалась с места и опрометью выскочила из ангара.

Елена, развернувшись на сто восемьдесят градусов, побежала за нею.

Капустин ткнул кулаком Усмана.

– Я же говорил, что этот гибрид лучше крокодила, а ты: «В обморок она упадет, в обморок». Лида, что с тобой? – Капустин похлопал Лидию ладонью по щекам. – Ты побледнела.

– Боюсь мышей больше налоговой. – Лида села на ящик. – Ну и денек.

– Я не поняла, она про эту Мышь рассказывала? – Зоя призывала Лиду услышать ее, но той было ни до чего.

Мышь петляла в траве, целенаправленно устремляясь к бытовке строителей. Елена бежала за нею, начиная задыхаться. Мышь вбежала в открытую настежь дверь щитового домика и пропала.

Пробежав небольшой коридор, Лена заглянула в открытую дверь первой комнаты.

В комнате на столе, между ноутбуком и пачкой бумаг, сидела серебристая Мышь. В одной лапе она держала бутерброд с сыром, в другой – бутерброд с колбасой, который с наслаждением надкусила.