В буфете директорский столик был отгорожен витражной ширмой от остальных столов. И салфетницы на нем стояли не пластмассовые, а мельхиоровые, и вазочка не с искусственными цветочками, а со свежими мелкими тюльпанами.

Директор, непривычно серьезный и сердитый, просматривал толстый глянцевый журнал «Кто есть кто в российском бизнесе», особо внимательно вглядываясь в собственную фотографию и пояснительную статью.

Рядом с журналом Елена положила отчет по рекламе и села напротив директора. Около нее тут же возникла буфетчица с блокнотиком и ручкой в руках.

– Как всегда, Елена Николаевна?

– Да, Бэла, минеральную воду без газа. Еще я возьму курицу, запеченную в сыре с апельсинами. Володя, что за журнал?

Подвинув журнал к Елене, Владимир Самуэльевич провел рукой по глянцу обложки.

– «Кто есть кто в российском бизнесе», тысяча двести фамилий, я под номером тридцать девять. Наращиваю рейтинг, для фирмы полезно. – Дождавшись, когда Елена откроет нужную страницу, он довольно продиктовал буфетчице. – Мне тоже две порции курицы в апельсинах, Бэлочка, бокал шампанского «Брют» и черный виноград на десерт.

Выдержав приличествующие две минуты для рассматривания фотографии директора и прочтения статьи о нем, Елена перевернула страницу и увидела фотографию полного мужчины с носом Жерара Депардье, маленькими глазками и ртом Жириновского.

– Ну и рожа. А ты, Владимир Самуэльевич, получился замечательно. С лоском.

– Спасибо. За одну фотографию штуку евро заплатил, за статью десять. – Рядом со столиком материализовалась Бэлочка с подносом, поставила перед Еленой минеральную негазированную воду, перед директором бокал с искрящимся в луче солнца шампанским. Владимир сделал глоток и наклонился к Лене. – Лен, куда тебе столько денег? Ты работаешь по двенадцать часов ежедневно, только в воскресенье отдыхаешь.

Елена продолжала листать журнал, внимательно вглядываясь в лица. Дойдя до глоссария, внимательно просмотрела список представленных фамилий.

– Сплошной мужской шовинизм, женщин только десять процентов. – Лена отпила из бокала воды. – Я, Володя, в такой нищете выросла, что пока миллиона на счету не будет, не успокоюсь.

– А когда он у тебя будет?

– Ну-у. Я не пью, не курю, экономлю… – В этот момент директор взглянул на кольца Елены. – Очень скоро. Хочу самой себе подарок ко дню рождения сделать, а он у меня через неделю. Вот после миллиончика заработаю еще штук сто для страховки и буду наслаждаться жизнью. Вовсю.

Усмехнувшись, Владимир развернул вилку и нож.

– А сейчас наслаждаться не хочешь? Вдруг завтра на сумме в девятьсот девяносто девять тысяч тебя схлопнет инсульт и будешь ты оставшиеся пятьдесят лет жизни пускать слюну, бессмысленно пялясь в потолок?

– Тьфу на тебя, Володя. – Лена придвинула тарелку ближе к себе. – Может, мне сам процесс зарабатывания нравится.

– Вот этого я и боюсь, – вздохнул Владимир, – увлечешься и жизнь не заметишь. А жить нужно здесь и сейчас. Понимаешь?

– Не понимаю, – Лена ела с аппетитом. – У меня самые большие эмоции вызывают цифры, когда я вхожу в данные банка и проверяю свой счет.

– Дура ты, Лена. – Владимир Самуэльевич пошевелил пальцами, и возникнувшая рядом Бэла налила в его бокал шампанское и поставила бутылку на стол.

– Дура не дура, а девятьсот девяносто тысяч на счету очень даже греют душу.

– Я тоже не бедный человек, – Владимир, смакуя, допил шампанское, – и понял, что за деньги можно купить удовольствие, но счастье за деньги не купишь.

Елена, расправившись с курицей, доедала овощной гарнир.

– Мне бы твои проблемы.

– А насчет завтра ты подумай, – Владимир Самуэльевич кивнул в сторону соседнего столика. – Наши готовятся.

За столиком, который был виден из-за ширмы, сидели сотрудники фирмы, прислушивались к словам начальства.

Андрей щипал виноград, ожидая основного блюда. Он любил борщ, заказывал его в любом кафе и ресторане и заставлял жену готовить через день.

Жена его, Ольга, сидела здесь же, напротив. Пухлая хохотушка, она поглядывала на директора, стараясь услышать, о чем идет разговор.

– Хочет с Зойкой помириться. Катька с самого утра растрепала всем, что сегодня ночью спала с директором. – Оля замолчала и тут молча выругала себя, увидев, как изменилось лицо Усмана.

Если брать как эталон внешность мужчины, называемого «мачо», то на первом месте, конечно же, оказался бы Антонио Бандерас, а вот на втором несомненно примостился бы Усман. Высокий, широкоплечий, смуглый, с темными длинными вьющимися волосами, он олицетворял женскую мечту о сильном мужчине. Его особенно любили тридцатилетние буфетчицы, заведующие складами старше сорока лет и молоденькие продавщицы продовольственных магазинов, впадающие в любовный раж при его появлении.

Одевался Усман всегда в строгие костюмы, ездил на серебристом «БМВ».

Ольга, переставив салфетки на столе, решила вырулить ситуацию.

– Я для завтрашнего пикника кроссовки купила.

Андрей, съев тугую ягоду винограда, с улыбкой посмотрел на жену.

– А может, все-таки на дачу к папе?

К столу подкатила Бэла с заставленным сервировочным столиком. Ольга помогла ей разгрузить столик, особо бережно поставив перед мужем тарелку с борщом.

– Ни за что. Знаю наизусть я эту программу отдыха. Ты три раза за день пообедаешь, к вечеру вы с отцом напьетесь, дети сбегут на пруд купаться, и я буду нервничать, разрываясь между плитой и прудом. А вечером мне посуду мыть, на детей орать и от тебя с отцом бутылки с водкой прятать. Извини, Андрюша, но я буду отдыхать. Так что купи «Похмелин», сразу две пачки.

Жена, в принципе, никогда не спорила с Андреем, но уж если упиралась в какое-то желание, то переубеждать было бесполезно.

– Понял я, Оля, понял. – Андрей попробовал борщ и досолил его. – А ты, Усман, поедешь?

Кинув настороженный взгляд на директора, Усман ковырнул корочку запеченного на курице сыра.

– Обязательно поеду.

Добродушный Капустин, четвертым сидящий за столом, ляпнул то, что говорить было не обязательно.

– А-а, за Зоей присматривать?

Все сидящие за столом внимательно посмотрели на Капустина, и тот виновато шмыгнул носом.

– Шутка. Интересно, когда нам будут выдавать премию? Совершенно на нулях остался.

– Я же давал тебе денег три дня назад. – Усман отрезал небольшой кусок курицы и без аппетита начал есть.

– Так я их потратил. В тот же день. Новый суперский плеер купил, – Саша достал из кармана пиджака плоский плеер, размером два на три сантиметра, с улыбкой ребенка полюбовался им. – И двести граммов черной икры. Как раз на три полноценных бутерброда. Все съел сам, за ужином.

Доедая салат «оливье», Ольга ткнула вилкой в сторону Саши.

– Шесть тысяч за три бутерброда. Оболтус ты, Капустин. Ой, смотри, любовь твоя пришла.

В столовую быстрым шагом вошла Лидия, села за стол к Елене с директором и положила на стол тонкую папку.

– Без меня обедать начали? А я нам премию рассчитывала. – Она погладила ладонью прозрачную папку.

– Слушай, Лидия, ты завтра на пикник едешь? – Елена протянула руку, взяла бокал Владимира и, получив молчаливое согласие, отпила шампанского. – Вот, Владимир Самуэльевич настаивает на отдыхе.

Как ей казалось, незаметно для других Лида оглянулась на Капустина, и тот осторожно ей подмигнул.

– Я еду обязательно. Без мужа и детей. Отдыхать. Вчера такой спортивный свитерок прикупила, прелесть. А как сидит – закачаешься!

Взглянув на плоскую грудь главной бухгалтерши, директор улыбнулся.

– Не сомневаюсь.

– Кстати, господа руководители, – по знаку Лиды Бэла принесла ей салат. – Народ интересуется. Во сколько будем выдавать премию? – И она кивнула на папочку, на которую неприязненно посмотрела Лена.

За соседним столом Капустин толкнул локтем Ольгу.

– Смотри, смотри, премия.

– Откуда знаешь? – Ольга отставила тарелку с салатом и придвинула к себе борщ. – Насквозь все Лидины бумаги видишь?

– В бухгалтерии подглядел, как раз при мне распечатывали.

За столиком директора все трое пили шампанское. Елена внимательно просматривала список фамилий с суммой премии. Директор официальным тоном говорил по телефону. Лидия листала журнал.

Дочитав хвалебную статью о директоре, Лида перелистнула страницу и увидела фотографию толстого мужчины с большим носом и маленькими глазками.

– Ну и рожа. Ну что, Лена, Владимир Самуэльевич, подписывайте список.

– …Конечно, меня, как и любого бизнесмена, волнуют вопросы банковских ставок… – Владимир Самуэльевич телефонный разговор не прервал и поставил свою подпись на бумаге, не вчитываясь. – …Но терять два-три часа… кто вызывает? Тогда не обсуждается, буду.

Отставив бокал с шампанским, Елена передвинула список к себе.

– Вычеркни вот эти пять фамилий, – Лена поставила галочки напротив отобранных кандидатур, – а сумму подели между оставшимися.

Всплеснув руками, Лида громко возмутилась:

– Что? И Капустина?

– Его в первую очередь.

– Лена, я список переделаю, мне не сложно, – Лида оглянулась на соседний стол, через витражную ширму. – Но люди обидятся.

– Какие люди? – Лена закрыла папку и отложила ее. – Ты о чем? Мы не зарплату распределяем, а премию. А она не резиновая, на всех не хватит.

Лида сделала обиженное лицо.

– С этим я согласна, но Капустина-то за что?

– Лида, не зли меня. Капустин, конечно, парень обаятельный, но я вчера посмотрела его отчет по рекламному отделу. Лида! Сочинения на вольную тему в бухгалтерии были всегда, но что бы до такой степени цифру завысить! И не смотри на меня так. В его отчете профессиональная бухгалтерская помощь с полувзгляда видна…

Положив руку на руку Елены, Владимир Самуэльевич слегка ее сжал.

– Лена, не кричи, на нас смотрят. Я срочно еду в министерство, вызывают. – Чуть сморщившись из-за пузырьков газа, Владимир допил шампанское. – Ты до каких задержишься на работе?

– Часиков до семи, до восьми… – Директор и Лида переглянулись и недоверчиво хмыкнули. – Ну, до девяти. Держи, Лида, свои бумажки, переделай.

Директор посмотрел на часы.

– Уже три часа, пора ехать. Девочки, не забудьте, завтра в девять утра у входа в офис. За тобою, Лена, машина заедет индивидуально, чтобы у тебя не было повода отказаться.

Елена развела руками.

– Ладно, Володя, пока твоя взяла, хотя я все равно на вторую половину дня ставлю в график вторичный осмотр площадки и переговоры с прорабом. Там же всего будет километра полтора от пикника.

– Лен, ну ты вааще, – Лида взяла со стола папку. – Ты можешь хоть один день отдохнуть по-человечески?

Все трое встали.

– Это и есть по-человечески. А если сидеть целый день и просто пить вино под пустые разговоры, так это для меня не отдых, а мучение. Володя, ты забыл взять отчет. – Лена протянула директору папку. – Лида, списки занесешь через полчаса, я их заново проверю.

– Не сомневаюсь, – вздохнула Лида и, перекрестив руки, показала Капустину, наблюдающему за нею, что премии у него сегодня не будет.


* * *


За окнами стемнело. Виктор встретил охранников, пришедших в ночную смену, и перенастроил две видеокамеры на периметрный обзор территории перед офисом.

Как всегда перед тем, как уйти домой, он обошел этаж руководства. Этаж, такой суетливый днем, теперь стоял пустой и эхом разносил звуки шагов Виктора. В секретарской горел свет, но Виктор его не выключал, знал, что Елена Николаевна до сих пор работает и не надо ее отвлекать.

Поначалу, два года назад, когда Виктор только устроился в «Шанс», он все время, изо дня в день ждал, когда Елене надоест работать. Но проходили недели, месяцы, а Елена каждый день, кроме воскресенья, приезжала на работу и работала до девяти вечера. И она никогда не болела, что при ее четком графике жизни было неудивительным.

На первом этаже тоже никого не было, все пораньше ушли домой, чтобы отдохнуть перед завтрашним отдыхом.

А вот на складе кто-то разговаривал.

Виктор открыл дверь.

В тесном помещении Андрей Дмитриевич и Капустин расставляли коробки с продуктами и спиртным. Рукава рубашек были закатаны, воротники расстегнуты. Пиджаки лежали на одной из коробок, сверху них змейками устроились галстуки. Мужчины переставляли водку к водке, пиво к пиву. Мясную и рыбную нарезку складывали в отдельную коробку, чтобы отнести в холодильник.

Андрей сел на ящик с водкой, устало потер ладонями лицо.

– Девятый час, а мы все копаемся. Во всех фирмах организацию корпоративных пикников проводят в рабочее время, а наша Елена развопилась: «Только в выходной день! А увижу пьяных на работе – уволю по самой мерзкой статье! Работать, работать, работать!»

Сашка особо внимательно оглядел батон сырокопченой колбасы высшего сорта.