– Мне никогда не приходилось бывать рядом с детьми, – признался Лео. – Как вы узнаете, что ему нужно?

Пейдж засмеялась, потому что никогда не задумывалась над этим вопросом, пока у нее не появился собственный ребенок.

– Главным образом, догадываясь, – сказала она. – До того, как я родила Алекса, я думала, что знаю все, что нужно знать о детях. Теперь я понимаю, как мало я знаю.

Они сделали заказ, и, пока ждали еду, Пейдж забрала Алекса в дамский туалет и покормила его там. Когда она вернулась за столик, Лео спросил, нельзя ли ему подержать ребенка, и Пейдж положила сонного мальчика ему на руки.

Алекс всегда ел с такой неистовой энергией, что к концу трапезы уставал и начинал задыхаться. Теперь, довольный тем, что насытился, он улыбнулся Лео и тут же заснул.

– Трудно поверить, что мы все начинали так, – заметил удивленно Лео, баюкая ребенка. – Он никогда не пользовался своими руками и ногами, так ведь?

Пейдж и Сэм расхохотались, однако было очевидно, что Лео спрашивает вполне серьезно.

Когда принесли еду, Пейдж уложила Алекса в коляску. Лео улыбнулся ей.

– Спасибо, что разрешили мне подержать его. С вашей стороны это был акт большого мужества – вернуться сюда и родить его здесь. Мне хотелось бы услышать от вас, что вы чувствовали, путешествуя во времени.

То, что Лео не ставил под сомнение ее опыт, смыло все колебания, какие могли быть у Пейдж, и весь остаток ужина она без стеснения рассказывала о Баттлфорде и ее жизни там.

– Это поразительно – разговаривать с человеком, который встречался с Луи Райелом, – восхищался Лео. – Вот поэтому меня так привлекает и занимает проблема путешествий во времени, она дает нам непосредственное представление об исторических персонажах и событиях.

– Вы не знаете, какие есть книги о Райеле и восстании?

Пейдж собиралась поискать такие книги в библиотеке, но руки у нее до этого еще не дошли.

– Я принесу вам самые интересные из них из университетской библиотеки, – пообещал Лео.

До конца ужина Лео развлекал ее абсурдными историями о сумасшедших ученых и их подвигах.

Сэм вел себя непривычно спокойно, и это его настроение чувствовалось, когда он вез ее домой. Он занес колыбельку Алекса в квартиру и пристроил на диване.

– Кофе хочешь, Сэм?

Он отрицательно мотнул головой.

– Я не могу задерживаться, мне надо заскочить в больницу. Одна из моих пациенток легла туда сегодня, и я хочу осмотреть ее, прежде чем поеду домой.

Пейдж поцеловала его в щеку.

– Спасибо тебе за все. Я провела замечательный вечер. И я была рада познакомиться с Лео.

– Конечно, замечательный, пока я не понял, что мой проклятый кузен влюбился в тебя, пока мы ели спагетти. После этого я испытал горячее желание воткнуть ему вилку в аорту.

Пейдж засмеялась.

– Ты чокнутый, ты это знаешь?

Он ответил знакомой ей гримасой.

– Ты права, я чокнутый. Сначала я уговариваю тебя встретиться со стариком Лео, а потом зеленею от злости, когда вижу, что он понравился тебе. Так что вычисляй. – Он шагнул к двери. – Я вскоре тебе позвоню.

Следующий день был канун Рождества, и Пейдж решила не нарушать традицию. Она вышла из дома, купила маленькую елку и повесила на нее чулок для Алекса.

Днем позвонил Тони, и Пейдж безуспешно пыталась сломать барьер, который почему-то возник между ними. Она послала подарки Джейсону и Мэттью, видеоигры, про которые она знала, что мальчики о них мечтают, а Шарон, выполняя свой долг, прислала авиапочтой огромного пушистого зайца для Алекса.

Тони поблагодарил ее за подарки, спросил, как положено, об Алексе, которого никогда не видел, и передал трубку мальчикам, словно не мог дождаться конца разговора.

Пейдж повесила трубку, чувствуя, что готова реветь до конца дня, как телефон зазвонил снова.

Она схватила трубку, уверенная, что это Тони передумал.

– Хэлло, Тони, я так рада, что ты снова звонишь мне.

Голос ее еще дрожал и был полон слез, и стало ясно, какое облегчение она испытывает.

После короткого молчания мужской голос произнес:

– Пейдж, это Лео Клаусон. Я надеюсь, что звоню не в самое неподходящее время?

Ей понадобилось несколько минут, чтобы вернуть себе самообладание и ответить ему. Они обменялись вежливыми приветствиями, и потом он сказал:

– Я хотел бы знать… Я имею в виду, что, если это неуместно, но я… я хотел бы знать, не согласитесь ли вы с Алексом поужинать сегодня со мной. Я достал книги, которые обещал вам, и не помню, говорил ли я вам, что живу один. – Он говорил и говорил, выдавая свою нервозность. – Я разведен, уже давно. Беспокоит меня это только по праздникам, а сегодня канун Рождества, у вас, наверное, полон дом друзей и родственников, с моей стороны просто глупо даже заговаривать об этом, но это чисто импульсивно…

– Нет, – прервала она его монолог, подумав, что, если не сделает этого, он может говорить весь день. – Я имею в виду, что у меня никого нет.

Ей потребовалось какое-то мгновение, чтобы обдумать его предложение и вспомнить, что говорил Сэм насчет того, что его кузен влюбился в нее. Она решила, что необходимо прояснить ситуацию.

– Лео, я не против того, чтобы провести с вами вместе вечер, но хочу, чтобы вы правильно меня поняли. Я очень люблю своего мужа и планирую вернуться к нему, как только смогу.

Действительно ли она планирует это? Помоги ей Господь Бог, она в этом не уверена, но не хочет дезориентировать Лео.

– Конечно. – Она могла различить замешательство в его голосе. – Я понял это, когда вы говорили о нем прошлым вечером. Я подумал, что мы можем быть просто друзьями. Это будет правильно, Пейдж?

– Вполне. Я буду рада.

Видит Бог, она умеет использовать друзей; до своего возвращения сюда она не осознавала, как мало у нее здесь настоящих друзей, и сколько она оставила их в Баттлфорде. Иногда ей до боли хотелось поговорить с Кларой или Танни.

– Я могу привезти ужин или мы можем поехать куда-нибудь, как вы пожелаете.

Он привез ужин, и она была поражена. Он заказал готовый полный ужин, изысканное мясо из одного из самых дорогих ресторанов Ванкувера. Он привез и белое вино, шоколад, мандарины, большой букет весенних цветов из оранжереи, новую кассету певца вестернов Клинта Блака и набор книжек с картинками для Алекса, а также сумку с библиотечными книгами для нее, повествующими о восстании Райела и о событиях 1880-х годов.

– Лео, это слишком много, – запротестовала она, стоя с руками, полными пакетов.

– Я боялся, что это будет выглядеть именно так, но я не знал наверняка, – согласился он с непосредственностью, которая ее тронула. – Прикиньте, что вам не надо, и я отвезу это обратно.

– Я не то что не хочу всего этого, Лео, это просто… Послушайте, разрешите мне по крайней мере оплатить половину ужина, ладно?

Он ужаснулся.

– Ни в коем случае! Я пригласил вас.

Она сдалась.

Они ели, разговаривали, смеялись, после ужина он поставил кассету с песнями Клинта Блака и нескладно подпевал ему, что невероятно понравилось Алексу, так что Лео взял его на руки и снова запел, а ребенок уставился на Лео, а потом громко засмеялся.

– У ребенка отличный вкус к музыке, – объявил Лео.

Когда Алекс заснул, она стала расспрашивать Лео о его работе, о машине, над которой он работает с коллегами-учеными.

– Поначалу мы расходовали свои средства, но, конечно, это очень дорогостоящее предприятие и связанное с определенным риском. В прошлом году нам удалось привлечь внимание одного богатого предпринимателя, и он согласился финансировать наш проект, и это ускорило наши исследования. Мы надеялись разработать модель к концу столетия. Конечно, Эйнштейн заложил основы для концепции путешествия во времени, мы только развиваем его основополагающие принципы. – Карие глаза Лео горели вдохновением, он погрузился в технические детали, в которых Пейдж не могла разобраться. Похоже, что ему нравилось говорить об этом предмете, так что она слушала, кивала, а мысли ее были далеко, в Баттлфорде.

Позднее Лео снова попросил разрешения подержать на руках Алекса, и он сидел добрых полчаса, укачивая ребенка и хмурясь, словно перед ним оказалась новая сложная проблема, которую необходимо решить.

– У вас никогда не было детей? – полюбопытствовала Пейдж.

Было совершенно очевидно, что Лео обожает маленьких детей.

– Алиса не могла иметь детей. Мы подали прошение об усыновлении, но тут наш брак распался. В значительной мере это была моя вина. У меня привычка забывать о времени и работать, не считаясь со временем, когда я наталкиваюсь на что-то интересующее меня. У нас были совершенно разные интересы. Алиса обожала вечеринки и концерты симфонической музыки. А я был больше склонен к длительным прогулкам, к книгам и песням Клинта Блака.

– Как давно вы развелись?

– Уже десять лет. – Он заметил удивление на ее лице и улыбнулся ей. – Мне сорок шесть. Когда Алиса ушла от меня, я решил, что не представляю хороший материал для женитьбы, поэтому я никогда снова и не пытался. – Он посмотрел на Алекса, погугукал и поулыбался ему. – Иногда я об этом жалею.

– Побойтесь Бога, Лео, вы все еще молоды, у вас еще масса времени на то, чтобы встретить какую-нибудь женщину и завести детей. Я чувствовала себя во многом так же, как и вы, пока не встретила Майлса.

Он снова улыбнулся ей загадочной улыбкой.

– Но вы должны признать, что это было весьма неожиданным событием.

– Да, это было так.

Боль, которая никогда не уходила из ее сердца, вернулась с такой сокрушающей силой, что она задумалась: а что, собственно говоря, она здесь делает – сидит и смотрит, как один мужчина держит на руках ее ребенка, в то время как ее душа и сердце тоскуют по другому мужчине.

Алекс начал скандалить, и Лео передал его матери.

– Почему бы мне не пойти на кухню и навести там порядок, пока он будет ужинать, – тактично предложил он.

Пейдж забрала сына в спальню, расстегнула блузку и дала ему грудь. Как обычно, Алекс начал пыхтеть, колотить своими крохотными ручками, глотая большие порции материнского молока, плача и кашляя, пока он не успокоился настолько, чтобы сосать спокойно. Каждую кормежку он встречал так, словно умирал с голода, потом на полпути он на мгновение замолкал и дарил Пейдж широкую благодарную улыбку, словно извинялся, прежде чем начинал буйствовать заново.

– Поросенок, – рассмеялась Пейдж, глядя на своего смешного буйного сына, и глаза ее вдруг наполнились слезами.

Ей так остро захотелось поделиться этими смешными интимными деталями об Алексе с Майлсом. Первое время, когда Алекс только появился на свет, она разговаривала с Майлсом так, словно он рядом и каким-то образом может слышать и смеяться вместе с ней над особенностями характера их сына.

Но по мере того, как время шло, ее муж и его мир, казалось, отдалялись все дальше, и она все чаще обнаруживала, что его нет рядом с ней, чтобы поговорить.


В феврале, когда Алексу исполнилось пять месяцев, у него выросли два зуба. Он научился переворачиваться со спины на живот, и у него был набор пластиковых ключей, который он обожал. Он очень добродушно относился ко всему, за исключением еды, и очень напоминал Майлса.

Единственное, что он унаследовал от Пейдж, – это ее волосы: его темно-каштановые волосы были такими же буйными и непослушными, как и ее, но форма черепа, цвет и разрез глаз, очертания подбородка и то, как его уши прилегали к черепу, – все это было миниатюрным повторением его отца.

Однажды Натан Филдинг зашел к ней и предложил работать вместе с ним в клинике, которую он создал в центре Ванкувера.

К тому времени она уже начала несколько волноваться насчет денег и после подробного обсуждения проблемы рабочих часов и больших переживаний, как оставлять Алекса в детских яслях рядом с клиникой, она согласилась взяться за эту работу.

У нее оставались деньги на счету в банке, когда она исчезла, но, вернувшись, она обнаружила, что значительная часть этих денег ушла на оплату сохранения ее мебели на складе, потом на устройство новой квартиры. Были расходы и на ребенка, кроме того, она купила новую машину – Шарон не предложила вернуть ее «санберд», а Пейдж решила не поднимать этот вопрос. Ей казалось не очень пристойным требовать у невестки свою машину.

Золотые монеты, которыми снабдил ее Майлс, оставались нетронутыми и лежали в сейфе в банке. Она не могла заставить себя тратить их. Ей представлялось, что это единственное наследство, доставшееся Алексу от его отца.

Лео Клаусон стал ее добрым другом. Он взял за правило заглядывать к ней раз или два в неделю. Он всегда привозил с собой ужин и постоянно восхищался Алексом.

После первой недели ее работы в клинике он заехал к ней в пятницу вечером с картонными коробками из китайского ресторана.

– Как идут дела?

Лео уже знал, где она держит все на кухне, и, пока она устраивала Алекса на кроватке, где он мог попрыгать, Лео принес тарелки, вилки и бокалы для вина.