— Отойдите за эту линию, мисс.

Пожарный схватил ее, но она вырвалась и пустилась бежать к дымящимся остаткам дома.

— Туда нельзя. — Грубые руки схватили Алекс за плечи и развернули.

— Я живу здесь с бабушкой! — закричала Алекс. — Где она?

— Успокойтесь, мисс. — Пожарный нахмурился, заметив, что она готова забиться в истерике. Он быстро подал знак полицейскому инспектору, который встал между ними. Мэтт и Кип уже были рядом с Алекс. Мальчик жался к сестре. Ее лицо, как заметил Мэтт, было мертвенно-бледным, голос начал срываться.

— Где моя бабушка? — Повернувшись к толпе, Алекс узнала соседку и закричала: — Миссис Парсонз, где она?

Женщина опустила глаза, стараясь не встретиться в ней взглядом.

Алекс почувствовала, как ее окатило первой волной ужаса, от которой она чуть было не задохнулась. Инспектор и еще двое полицейских взяли их с братом в плотное кольцо.

— Пройдите к полицейской машине, — настаивал один из них.

— Нет. — Алекс уперлась, не желая сдвинуться с места, пока не получит ответ. — Сначала скажите, куда увезли мою бабушку.

— Мне очень жаль. Правда жаль. — Полицейский говорил тихо, мягко, пытаясь ее успокоить. — Мы поздно приехали и не смогли спасти ее, мисс. Она… сгинула в огне.

— Алекс. — Кип яростно дергал ее за рукав. — Что значит «сгинула»?

— Кип. О Боже мой, Кип.

Алекс не чувствовала слез, брызнувших из ее глаз и струящихся по щекам, она опустилась на колени среди обломков и прижала к себе брата.

— Это означает, — прошептала она, прижимаясь губами к его виску, — что Нанна… — Она задохнулась и попыталась снова: — Это означает, что Нанна умерла.

Глава 5

— Я все же не понимаю, почему ты это делаешь, — сказала Элиза. Макияж и потрясающий розовый пеньюар, отороченный перьями страуса, не могли скрыть ее измученного вида после бурной ночи, проведенной в тревоге за Дирка и спорах с Сиднеем по поводу поведения ее сына.

— Я же тебе объяснил, мама.

Нервы Дирка были на пределе. Он бросил «феррари» у какого-то бара и оставил ключи в зажигании. Это практически гарантировало, что его угонят и разберут на запчасти прежде, чем появится возможность проследить связь автомобиля с наездом на старика. Но эта девчонка, Алекс, — это другое дело. После его угроз другая испугалась бы и отступила. Но не она. Он помнил ужас и потом — ненависть в ее глазах после того, как машина столкнулась с тем стариком. Если она позвонит в полицию, против него будет только ее слово. Но Дирк не хотел рисковать. Он ненадолго затаится в Европе, пошляется со старыми дружками. Если удача не отвернется от него, со временем все уляжется.

— Это же один шанс из тысячи. Если я получу эту роль, кто знает? Возможно, стану еще одним королем макаронных вестернов, — сказал Дирк.

— Макаронных вестернов. — Сидней провел рукой по волосам и прошаркал к письменному столу. В халате и шлепанцах он выглядел гораздо старше, чем тот подтянутый мужчина, который принимал гостей всего лишь два вечера назад. — Ты мне даже не можешь назвать имя режиссера. Я мог бы позвонить кое-кому, использовать свои связи.

— Я тебе говорю, не могу я вспомнить его имя. Но в Париже меня встретит один друг. Я позвоню сразу же, как приеду.

— Да. Конечно. — Сидней бросил взгляд на жену, потом достал чековую книжку и стал писать. Оторвал чек и протянул его Дирку, бормоча: — Вот, тут немного, чтобы помочь на первое время.

Дирк спрятал чек в карман, даже не удосужившись поблагодарить, и повернулся к Мэтту:

— Ладно, поехали. Мне надо успеть на самолет. — Он вытерпел объятия матери, вырвался и пошел к двери.

В машине Дирк вытащил из кармана чек и посмотрел на цифры. Десять тысяч. Не бог весть что, но можно перебиться. Он откинулся на спинку и закрыл глаза. Но тревога не отпускала его. Его мысли мчались со скоростью миллион миль в час. Что, если девчонка донесет? Каким влиянием Сидней реально пользуется в этом городе? Дирк надеялся, что ему не придется это выяснять.

Мэтт, который встал еще на рассвете, вел машину молча. С одной стороны, он испытывал облегчение от того, что Дирк уезжает, по крайней мере в жизни отца будет меньше проблем, хотя бы на время. А Элиза, хоть и будет скучать по своему любимому сыночку, расслабится, убежденная, что тот наконец-то занялся делом. С другой стороны, Мэтт знал, что никакая работа не ждет Дирка в Европе. В какую бы неприятность он ни вляпался, он поступает одинаково — удирает. Однако рано или поздно неприятности его всегда настигают.

Поскольку в это время на шоссе было мало машин, дорога до международного аэропорта Лос-Анджелеса не отняла у них много времени. Дирк открыл глаза и послал Мэтту ленивую улыбку.

— Ну, поехал браться за дело.

— Зная тебя, Дирк, полагаю, что дело это нечистое.

— Сукин сын. — Дирк выпрямился, внимательно глядя на человека, которого всегда ненавидел. Еще с тех пор, как Дирк был маленьким мальчиком, он всегда завидовал тому, как легко доставался Мэтту успех. Теперь он решил сделать прощальный выстрел. — Помнишь ту хорошенькую официантку, на которую ты пялился весь вечер у Сиднея?

Мэтт сидел совершенно неподвижно, но Дирк заметил мимолетную вспышку в его взгляде. Этого было достаточно, чтобы подтвердить, что он на правильном пути. Значит, Мэтт помнит? Ладно, он позаботится, чтобы Мэтт запомнил навсегда.

— Какая зажигательная штучка, Мэтт. Не твой тип, конечно, но должен тебе сказать, хороша в постели. Мы встретились после того приема и устроили собственную вечеринку. — Он вышел из машины и сунул чаевые служащему аэропорта. Потом нагнулся и сказал в открытое окно машины: — Послушай, если захочешь ее попробовать, дай мне знать. Я черкану номер ее телефона. Всегда рад поделиться.

И зашагал к аэропорту не оглядываясь. Но судя по ярости в черных глазах старшего брата, он понял, что пущенная стрела попала в самое яблочко.


Небо сияло чистой, безоблачной голубизной; солнце светило так ярко, что глазам было больно. Дул свежий ветерок. По скошенной траве бежала рябь. Именно такой день, подумала Алекс, всегда заставлял Нанну спешить в садик, чтобы поухаживать за цветами.

Алекс крепко держала за руку маленького брата, пока священник печальным голосом нараспев читал молитву над гробом Нанны. Алекс удалось пропустить мимо ушей большую часть его слов — она все их уже слышала. В последний раз, когда ей было всего девять лет. Они звучали над гробом отца, а за год до этого — над гробом матери.

Нанну положили рядом с мужем, сыном и его женой на кладбище Форест-Лон в Глендейле.

«Тебя там нет, Нанна, — думала Алекс. — Помнишь, что ты всегда говорила мне о папе и маме, когда мы приносили цветы на их могилу? Их там нет, дорогая, говорила ты. Они здесь, в наших сердцах, и вокруг нас. Теперь они свободны, говорила ты. Ты тоже теперь свободна, Нанна. Твои волосы больше не седые, они снова рыжие и спускаются до пояса. И ноги твои сильны и упруги, как тогда, когда ты была юной балериной. Вы с дедушкой снова молоды, и он восторгается тобой, когда ты делаешь пируэт на могильном камне и танцуешь для него на лужайке».

—…Да упокоится душа ее с миром.

Алекс проглотила душивший ее комок в горле. «Отдыхай теперь, Нанна. Ты так много работала, чтобы сохранить нашу семью после того, как папа… после того, как мы остались одни. Была так добра ко мне и Кипу, забрала нас к себе, одиноких и испуганных, опять пошла преподавать танцы, чтобы свести концы с концами. Теперь ты заслужила свой отдых. Гуляй с дедушкой по райским садам и предоставь мне заботиться о Кипе».

Священник пожал руки тете Бернис и дяде Винсу. Алекс с недоверием смотрела на них. В последний раз она видела их почти десять лет назад. Уже тогда тетя Бернис выглядела старой и усталой, хотя ей едва исполнилось сорок. Нанна сказала тогда, это потому, что Бернис разучилась смеяться. Теперь, когда ей уже чуть больше пятидесяти, лоб ее постоянно хмурился, а губы сжимались каждый раз, когда она бросала взгляд на племянников.

Дядя Винс растолстел, его волосы поседели. Его так же, как жену, казалось, окружала атмосфера недовольства.

Когда к ним подошел священник, Алекс насторожилась.

— В ваши юные годы вы уже пережили много потерь. Но вам повезло — у вас есть родные, которые любят и заботятся о вас. — Он указал на Винса и Бернис. — Я рад узнать, что эти добрые люди предложили вырастить Кипа, как своего сына.

— Я не их сын. — У Кипа был испуганный вид, он обернулся к сестре: — Алекс, скажи им, что я не их сын.

— Ш-ш-ш. — Она прижала его к себе и ответила священнику: — Я позабочусь о Кипе. Я заботилась о нем с самого его рождения.

— Да. Ну… — Священнику не хотелось впутываться в семейные дела. Избегая смотреть на них, он прошел мимо и кивнул остальным.

Немногочисленные соседи и друзья, пришедшие на похороны, начали расходиться к своим автомобилям.

— Пойдем. — Испытывая облегчение от того, что покончил с тем, что считал неприятной обязанностью, дядя Винс взял жену под руку и повел прочь от могилы. — Вернемся в мотель. Надо упаковать вещи, дел еще много.

Кип изо всех сил вцепился в руку сестры. Алекс чувствовала, что он боится. За последние дни так много произошло. Дом их детства уничтожен, и они лишились Нанны, своей единственной опоры. Их соседка, миссис Парсонз приютила их в первую ночь, а на следующий день прилетели из Южной Дакоты Винс и Бернис, и они вчетвером поселились в крошечных номерах мотеля. Бесконечные хлопоты с похоронами, встречи с адвокатом по поводу наследства бабушки и бесконечные вопросы инспекторов пожарной охраны не оставили ей времени, чтобы горевать. У бедняжки Кипа голова, наверное, идет кругом.

Она взглянула на человека, у которого должны были быть теплота ее отца, улыбка отца. Но старший брат совсем не был похож на того человека, которым она восхищалась, когда была маленькой. Глаза отца излучали внутренний свет, а у Винса улыбка не касалась глаз. Отец был отважным искателем приключений, обаятельным и остроумным. Его старший брат обитал в скучном, сером мире будничной работы, не дающей почти никакой награды, в мире, где не было места погоне за счастьем.

— Мы с Кипом останемся ненадолго. Нам бы хотелось побыть с Нанной наедине.

Бернис бросила взгляд на мужа.

— Боюсь, это невозможно, — неловко произнес Винс. — У нас машина взята напрокат, и я не хочу потом возвращаться сюда, чтобы вас забрать. Пошли, девочка.

Он хотел схватить ее за руку, но замер при виде высокого человека, стоящего за ее спиной.

Мэтт стоял в глубокой задумчивости, засунув руки в карманы. В нем еще тлела ярость из-за тех искр недоверия, которые ухитрился разжечь в нем Дирк. Мэтт был уверен, что все это ложь, но все же… Дирк всегда очень ловко умел задеть его.

Алекс обернулась и, увидев Мэтта, тихонько ахнула:

— Мэтт. Я… я так и не поблагодарила вас за все, что вы для нас сделали, за помощь в тот день. Наверное, я была немного не в себе после… после пожара.

— Мне хотелось бы сделать больше. Но когда ваша соседка увела вас к себе, мне больше нечего было делать.

— Вы сделали более чем достаточно.

— Мэтт. — Кип подбежал и схватил его за руку, казалось, он черпает силу в знакомом, дружелюбном человеке.

Мэтт обнял мальчика за плечи и протянул руку Алекс. Он заметил, что она дрожит. И его охватило желание притянуть ее к себе. Но тут он вспомнил похвальбу Дирка и снова нахмурился.

— Мне очень жаль, что так случилось с вашей бабушкой, Александра. Если я могу что-нибудь для нас сделать…

— Вы можете позволить нам уехать отсюда. Достаточно сочувствия для одного дня, — вмешался Винс. Он крепко схватил Алекс за руку, но она вырвалась.

— Я вас не представила. Дядя Винс, тетя Бернис, это мой друг, Мэтт Монтроуз.

Винс и не подумал протянуть руку.

— Мне на всю оставшуюся жизнь хватит знакомств со всеми твоими друзьями и соседями. Поехали, девочка, — снова приказал он и почти потащил ее за собой к машине, бормоча: — Ты точно как мой мальчик, Винс-младший. До того как он удрал и подался в морскую пехоту, мне вечно приходилось оттаскивать его от друзей. Глупый мальчишка сражался со мной не на жизнь, а на смерть. Никогда не хотел возвращаться домой.

Пораженный бессердечностью этого поступка, Мэтт стоял неподвижно и смотрел, как Алекс забралась на продавленное заднее сиденье машины и прижала к себе младшего брата. Они оба повернулись к нему, чтобы попрощаться. Но автомобиль рванул с места и понесся прочь от большого тихого кладбища, мимо знаменитой копии Давида Микеланджело, обратно в бурлящий город.


— Мы поедем завтра после школы, Кип, и навестим Нанну.

Алекс заметила, как Винс обменялся взглядом с Бернис.