Его улыбка заставила ее слегка забеспокоиться.

— Я вполне готов.

— Очень хорошо. — И она повернулась к двери. — Я распоряжусь, чтобы принесли ваши вещи, и сообщу папе, что вы спуститесь к чаю. Как вас зовут?

Он проникновенно улыбнулся:

— Люцифер.

Филлида уставилась на него; даже через пространство разделявшей их комнаты все ее инстинкты, обострившись, призывали не поддаваться запугиваниям.

Однако какой-то частью своего существа она знала, что он не из тех, кто прибегает к угрозам.

Она вовсе не собиралась позволить смеяться над собой, но любой спор сейчас был бы ему на руку. Она собрала все свое самообладание:

— Суити — мисс Суит — скоро вернется и заберет у вас поднос.

С этими словами она повернулась и вышла из комнаты.


Позже, умывшись и одевшись, Люцифер сидел у окна своей спальни и смотрел на север, в сторону густого леса. Над верхушками колышущихся деревьев иногда мелькала крыша Мэнора.

Он думал о Горации, и о Марте, и о том, что должен сделать. Каким образом следует начать расследование? Ему пришлось принять смерть Горация как факт, но это было только начало.

За раскрытым окном было тихо. Дремотная тишина летнего полудня окутывала деревню, и где-то в этом мирном покое затаился убийца. Не только он, Люцифер, неожиданно появился на месте действия, но и, похоже, Филлида Тэллент.

Стук в дверь прервал его размышления. Люцифер взглянул на дверь, проверяя свою интуицию.

— Войдите.

Когда Филлида появилась на пороге, он торжествующе улыбнулся. Предыдущее ее отступление, после которого поле битвы осталось за ним, видимо, нелегко ей далось. Он мог утверждать, что эта девушка так просто не сдается. Филлида окинула взглядом комнату, потом посмотрела на Люцифера. Поколебавшись, сделала шаг вперед, закрывая за собой дверь. Он позволил ей подойти поближе, а затем внезапно встал с кресла.

Ее глаза широко раскрылись. С расстояния четырех футов ей приходилось смотреть на него снизу вверх — это потрясло ее. Усилием воли переведя взгляд с его внушительной фигуры на лицо, она тем не менее постаралась скрыть растерянность.

— А-а… вы уверены, что оправились достаточно, чтобы присоединиться к нам в гостиной?

Люцифер продолжал улыбаться, наслаждаясь ее сопротивлением.

— Я вполне оправился, чтобы быть джентльменом в гостиной. Моя голова всего лишь болит, но не более того.

— Ну что ж… — Филлида вновь заглянула в глаза Люциферу. — Дело в том, что моя тетушка и кузены приехали к нам погостить на лето, и, разумеется, жаждут с вами познакомиться. Пообещайте, однако, что вы не будете перенапрягаться.

Люцифер с трудом выносил всяческую светскую суету. Даже мысль о том, что она выбрала себя в его ангелы-хранители и была полна решимости исполнять свои обязанности, несмотря на явное стремление сохранять безопасную дистанцию, была слабым утешением. Он чарующе улыбнулся, стараясь, чтобы улыбка не переросла в ухмылку.

— Если я ослабею и буду нуждаться в поддержке, вы первая об этом узнаете.

Филлида насторожилась, но выражение его глаз было абсолютно невинным.

— Прекрасно. А сейчас, будьте любезны, назовите свое настоящее имя.

Не делая ни малейшей попытки скрыть улыбку, он проговорил:

— Я уже говорил вам. Меня зовут Люцифер.

— Но никто не может носить такое имя!

— Я могу. — Он шагнул вперед; она немедленно отступила на шаг.

— Это кличка. Это не может быть настоящим именем.

Он продолжал медленно наступать, и ей все время приходилось пятиться.

— Это имя, под которым я известен. И многие считают, что оно мне подходит. Если вы спросите кого-нибудь в лондонском свете о Люцифере, вас немедленно направят ко мне.

Выражение ее глаз свидетельствовало о том, что она никогда прежде не встречала такого мужчины. Филлида невольно восхищалась им. Напряжение нарастало.

Он сделал очередной шаг, и ей пришлось переступить через порог комнаты. Оглянувшись, она обнаружила себя стоящей в коридоре и выпрямилась как струна. Взор, которым девушка окинула Люцифера, был определенно разгневанным. И неудивительно. Похоже, никто никогда не обращался с ней подобным образом. Он ведь фактически вытолкал ее из комнаты — не руками, не голосом — лишь своей волей.

Закрывая дверь, он взглянул на Филлиду.

— Вам не следует оставаться со мной наедине.

Особенно в спальне.

Он попытался смотреть ей прямо в глаза, не переводя взгляда на пышную грудь, которая вздымалась в такт учащенному дыханию.

Стиснув губы, девушка постаралась успокоиться. Глаза ее блеснули. Выражение их было столь мимолетным, что на какой-то миг Люцифер решил, что ему это показалось. Уже в следующее мгновение они стали абсолютно непроницаемыми.

Вздернув подбородок, Филлида двинулась по коридору.

— Благодарю за предупреждение. Свое настоящее имя вы назовете папе, я полагаю. Сюда, пожалуйста. — Они направились к лестнице.

Люцифер любовался ее бедрами, чертовски соблазнительными, прелестными полушариями пониже поясницы и изящной линией лодыжек, слегка приоткрывавшейся при каждом шаге. Он следовал за ней, послушный зову и в любой момент готовый к услугам.


Комната, в которую они вскоре вошли, выходила на террасу, огибавшую дом по периметру. Высокие окна были распахнуты, позволяя легкому летнему ветерку проникать внутрь. Семья собралась за чайным столом. Леди средних лет разливала чай; молодой человек рядом с ней, судя по чертам лица, ее сын, раздраженно развалился в кресле. По другую руку ссутулился джентльмен помоложе — другой сын. Он был угрюм и мрачен. Неудивительно, что и сама леди находилась в дурном расположении духа.

Еще два джентльмена стояли рядом. Тот, что помоложе, очень похожий на Филлиду, радушно улыбался. Пожилой джентльмен, одетый в летний твидовый костюм, изучал Люцифера из-под густых бровей.

Приглашая гостя в комнату, Филлида обратилась именно к этому джентльмену. Люцифер подошел к ее отцу.

— Позволь представить тебе…

Он улыбнулся и протянул руку мужчине.

— Аласдер Кинстер, сэр. Но все называют меня Люцифером.

— Люцифер? — Сэр Джаспер пожал протянутую руку без малейших признаков беспокойства или неловкости. — Ну и имена у вас, молодых. Как вы себя чувствуете?

— Гораздо лучше, заботами вашей дочери.

Сэр Джаспер улыбнулся Филлиде, которая направилась к чайному столику.

— О да, она была прямо как ураган. Но позвольте, я представлю вас моей невестке; а потом мы выпьем чаю и вы расскажете все, что вам известно об этом печальном деле.

Его невестка, леди Хаддлсфорд, протягивая руку, изобразила улыбку.

— Рада знакомству с вами, мистер Кинстер.

Сэр Джаспер жестом указал на юного денди:

— Мой племянник, Перси Тэллент.

Перси, и это сквозило во всем, был сыном леди от первого брака с братом сэра Джаспера. Люцифер с первого взгляда раскусил Перси: юнец был в долгах по уши — ничто другое не могло объяснить его присутствия в этой деревенской глуши. Его сводный брат, Фредерик Хаддлсфорд, беззастенчиво уставился на прекрасно сшитый костюм Люцифера и, кажется, не мог найти подходящих слов даже для простого приветствия.

Люцифер с поклоном повернулся к молодому человеку, так напоминавшему Филлиду. Тот подал ему руку, широко улыбаясь.

— Джонас, младший брат Филлиды.

Пожимая руку, Люцифер заулыбался и приподнял брови. Джонас был по меньшей мере на шесть дюймов выше сестры. Кроме того, несмотря на всю свою открытость и непосредственность, он не казался моложе ее.

Филлида перехватила взгляд Люцифера и еще выше вздернула подбородок.

— Мы близнецы, но я старше.

— О да, понимаю. Первая во всем.

Джонас хихикнул, а вслед за ним и сэр Джаспер.

— Совершенно верно. Филлида нас всех держит в узде — не представляю, что бы мы делали без нее. Ну что же, — он направился к креслам в дальний угол комнаты, — давайте присядем здесь, и вы расскажете мне все, что знаете.

Поворачиваясь, Люцифер чувствовал, что Филлида не сводит с него глаз.

— Разумеется, папа. Полагаю, мистеру Кинстеру следует сесть. Я принесу вам чай.

Сэр Джаспер кивнул. Они устроились в креслах по обе стороны маленького столика. Размеры комнаты обеспечивали необходимое уединение. Остальные проводили их взглядами и вернулись к прерванным занятиям.

Устроив на спинке кресла свою больную голову, Люцифер изучал сэра Джаспера. Хозяин дома относился к тому типу мужчин, который был ему хорошо известен: своего рода спинной хребет истинной Англии. Грубовато-добродушный, прямой, веселый, добрый, незатейливый, он не был тем не менее глуп. Люди этого типа придерживались выбранной линии поведения, чтобы обеспечить стабильность и порядок в округе, которым они управляли, не имея ни малейшей склонности властвовать безраздельно. Ими руководили здравый смысл и интересы общества.

Люцифер взглянул на Филлиду, хлопотавшую у стола. Дочь похожа на отца? По крайней мере частично.

— Итак, — сэр Джаспер вытянул ноги, — вы родом из Девоншира?

Люцифер собрался было помотать головой, но вовремя сдержался.

— Нет, дом моих родителей расположен к северу от этих мест, восточнее Куантокса.

— Значит, вы с запада?

— Родом — да. Но последние десять лет я прожил в Лондоне.

Филлида принесла чай и вновь вернулась к столу. Сделав глоток, Люцифер ощутил проснувшийся голод. Словно почувствовав это, минутой позже Филлида вернулась с блюдом пирожных. Предложив ему перекусить, она затем устроилась на маленькой скамеечке рядом с отцом.

Люцифер бросил взгляд на сэра Джаспера. Тот принял присутствие дочери как должное и явно не имел ничего против ее участия в беседе. Кажется, замечание о стремлении быть первой во всем не было лишено оснований.

Сложив руки на коленях, она тихонько сидела рядом. Сейчас ей невозможно было дать и двадцати лет. Сколько же ей на самом деле? Он подозревал, что ее сдержанность была наигранной. Возраст Джонаса было гораздо проще вычислить — молодому человеку было около двадцати пяти.

Значит, и Филлиде столько же.

В этом-то и состояла загадка. Люцифер не заметил на ее пальце обручального кольца. И события прошлой ночи позволяли ему с уверенностью заключить, что она и раньше не была замужем. Пускай ей было не двадцать пять, а двадцать четыре, двадцать три, но все равно оставаться одинокой даже в таком возрасте? Определенно здесь есть какая-то загадка.

Его изучающий взгляд оставлял ее равнодушной, но некоторая демонстративность этого равнодушия не могла остаться незамеченной. Неудержимое желание вывести ее из этого спокойного состояния — только чтобы увидеть, как она потеряет контроль — охватило Люцифера. Он отставил тарелку, поднося к губам чашку с чаем.

Сэр Джаспер последовал его примеру.

— Итак, к делу. Начнем с момента вашего приезда. Что привело вас в Мэнор вчера утром?

— Я получил письмо от Горация Уэлема. — Люцифер откинулся в кресле, поудобнее устраивая голову. — Письмо было доставлено в четверг. Гораций приглашал меня посетить Мэнор при первой удобной возможности.

— Следовательно, вы были знакомы с Уэлемом?

— Я знаю Горация более девяти лет. Впервые я встретил его в Озерном крае, когда мне было двадцать. Гораций представил меня серьезным коллекционерам. Он был моим наставником в этой области и стал близким другом. В течение многих лет я часто бывал у Горация и его жены Марты в их доме на озере Уиндемир.

— Он раньше жил там? Всегда было интересно, откуда появился Уэлем. Он никогда об этом не рассказывал, а я не привык совать нос в чужие дела.

Люцифер помолчал, но затем все-таки проговорил:

— Гораций был глубоко привязан к Марте. Когда она умерла три года назад, он не мог больше оставаться в доме, где они прожили вместе так долго. Он продал дом и переехал на юг. Девоншир был привлекателен своим мягким климатом — он, бывало, говорил, что перебрался бы туда, где его старым костям будет тепло. Кроме того, ему нравилась эта деревня. Гораций говорил, что она маленькая и спокойная.

Люцифер бросил взгляд на Филлиду — интересно, что Гораций думал о ней? Глаза девушки потемнели.

— Неудивительно, что он никогда не говорил о своем прошлом. Должно быть, он очень любил Марту.

Люцифер кивнул и посмотрел на сэра Джаспера.

— Кто-нибудь из слуг Уэлема знает вас?

— Не знаю, кто служит у него сейчас. Коуви все еще с ним?

— О да, разумеется.

— Тогда он, конечно, знает меня. Но если Коуви здесь, почему остальные слуги подозревали меня в убийстве? Ему прекрасно известно, как долго мы знакомы и что нас связывает.

— Коуви отсутствовал в тот момент. Каждое воскресенье он навещает свою старую тетушку в соседней деревне. К тому времени, когда он вернулся, вы были уже в Грейндже.

— Коуви, должно быть, просто потрясен смертью Горация.

Филлида кивнула. Сэр Джаспер вздохнул.

— Он молчит, не желая ни с кем общаться, со вчерашнего дня.