Больше прикосновений, больше страсти.

Быстрее. Сильнее. Пожалуйста.

Дрю подталкивает меня чуть вперед. Наклоняет меня так, что мои волосы падают на дно раковины. И потом все исчезло… его нет внутри моего тела.

И мне больно от этой потери.

Пока я не начинаю чувствовать, как влажная от моих соков головка его члена, прикасается к тому месту, где только что были его пальцы.

— Дрю…

Это глубокий стон, на половину от удовольствия, на половину от боли.

И все с мольбой.

— Скажи да, Кейт. Черт… пожалуйста, скажи да.

У него хриплый голос. Жесткий.

Нуждающийся.

Во мне.

И вдруг я ощущаю могущество.

Странно, если рассматривать положение, в котором мы находимся, но, тем не менее — это я здесь все контролирую. Он может умолять меня у моих ног.

Надеяться и ждать моей команды.

Я не трачу время на раздумья. Не взвешиваю все «за» и «против» и не думаю о последствиях. Я просто чувствую, погружаюсь в восторженные ощущения.

Я расслабляюсь.

И я доверяю.

— Да…

Медленно, как никогда, Дрю проникает в меня. На мгновение чувствую боль, тянущее жжение, и резко втягиваю воздух. Он останавливается. Когда я выпускаю воздух, он нежно продвигается вперед до тех пор, пока самая интимная часть его тела полностью не скрывается во мне. Потом он стоит, абсолютно не двигаясь. Позволяя моему телу привыкнуть к вторжению.

Я чувствую, как его рука спускается вниз по моему бедру, продвигаясь к моей вагине. Потом она скользит под мою руку, и его пальцы водят по мне круговыми движениями. Так чувственно и волшебно, как раз перед тем, как проникнуть мне внутрь. Снова и снова.

Я всегда думала, что анальный секс — это предел доминирования, принудительный, может даже оскорбительный.

Но сейчас я так не чувствовала.

Это первобытно… неизведанно… но также прекрасно. Божественно.

Как будто я только что подарила ему свою девственность. В какой-то мере так оно и было.

Я начинаю двигаться первой, толкаясь немного назад.

Разрешая Дрю, я хочу тем самым познать, испытать эти новые ощущения. Мне нужно пересечь конечную черту. Вместе с ним.

Это не просто эротично. Это интимно, сокровенно.

Дрю прижимается губами к моей спине. Целуя, сквернословя и шепча мое имя. И потом он единственный, кто совершает движения. Возвращая себе контроль. Скользя внутрь и назад, нежно, но стойко.

Божественно.

Накрываю своей рукой его руку, которая на моем клиторе. Мои ноги дрожат, и я понимаю, что уже близко. Так близко. Будто поднимаюсь в гору и чувствую что вершина всего в нескольких шагах от меня.

Мы тяжело дышим, глотая ртом воздух с каждым движением бедер Дрю.

— Да… да… да…

Оргазм у мужчин в девяноста процентах на физическом уровне. Им легче кончить, независимо от того, где сейчас их мысли. С женщинами сложнее. Наш оргазм зачастую зависит от наших мыслей. Что означает, если вы, парни, хотите довести нас до оргазма? Нам нельзя думать о куче нестиранного белья в соседней комнате, или завалах бумаг, что ожидают нас на столе.

Что объясняет, что это не рука Дрю, или его член делают со мной такое.

Это его голос.

Прижимаясь лбом к моему плечу, он бормочет:

— О Боже, о Боже, о Боже…

Это так на него не похоже.

Его голос такой открытый. Незащищенный.

Уязвимый.

Этот гневный мужчина, который всегда хочет быть главным, все контролировать. Мужчина, который и шагу не ступит, чтобы все не обдумать, не прокрутит все в своем великолепном уме — все «за» и «против», возможные последствия.

Он рассыпается на части позади меня.

И когда он шепчет проклятья и молитвы, я проваливаюсь в пропасть.

В экстазе.

Я запрокидываю голову назад и закрываю глаза. За закрытыми веками у меня взрываются фейерверки, когда я напрягаюсь и кричу, и наслаждение волной за волной бьется о мое тело.

Движения Дрю становятся несдержанными и резкими, более сильными и бесконтрольными.

Мгновение спустя, он прижимается к моим ногам, удерживая меня так, испуская последний гортанный стон со своих губ.

После этого мы пытаемся отдышаться. Наши тела все еще вместе и дрожат, как толчки землетрясения. Его руки гладят меня по плечам, когда он выскальзывает из меня.

Он разворачивает меня к себе лицом, гладит меня по щекам, а потом целует меня.

Не знаю почему, но мои глаза наполняются слезами.

Тут же, взгляд Дрю становится обеспокоенным.

— Ты в порядке? Я… сделал тебе больно?

Я улыбаюсь сквозь слезы, потому что это слезы счастья. Потому что по какой-то странной, необъяснимой причине, я никогда не чувствовала себя ближе к нему, чем прямо сейчас.

— Нет. Все прекрасно. В следующий раз не стесняйся быть со мной нехорошим.

И тут он тоже улыбается. С облегчением и удовлетворением.

— Так и запишем.

Дрю поднимает меня на руки и несет в душ. Мы стоим под теплыми струями воды и боготворяще омываем друг друга. Потом Дрю заворачивает нас в толстые теплые полотенца и несет меня в кровать.

Накрывает нас обоих одеялом и прижимает меня крепко к себе.

И это заставляет меня чувствовать себя любимой.

Он заставляет меня так себя чувствовать. Всегда.

Желанной.

Обожаемой.

* * *

Чувствовала ли я себя болезненно на следующий день? Немного. Но все было нормально.

Слишком много информации?

Простите. Просто пытаюсь быть полезной.

В любом случае, боль и недомогание на следующее утро меня не волновали.

Но в чем смысл всего этого, спросите вы меня? Почему я делюсь этим с вами?

Из-за хорошего секса? Действительно, действительно хорошего секса?

Алкоголь здесь ни при чем. И речь идет не о совместимости, или практике или даже любви.

Все дело в доверии.

Расслабиться. Доверить себя другому человеку и позволить ему увести тебя туда, де ты никогда не был.

И я доверила Дрю. Свою душу, сердце и тело. Я доверяла ему полностью.

По крайней мере, тогда.

Глава 1

В старшей школе биология была моим любимым предметом. Что привлекало меня больше всего, так это то, что есть виды, которые могут трансформироваться в другое живое существо. Как головастики. Или бабочки. Они начинают, как одно существо, но заканчивают абсолютно другими.

Неузнаваемыми.

Все всегда смотрят на бабочек и думают: «Какая красота!». Но никто никогда не задумывается о том, через что им пришлось пройти, чтобы стать такими. Когда гусеница строит свой кокон, она не знает о том, что происходит. Она не понимает, что меняется.

Она думает, что умирает. Что мир на этом заканчивается.

Метаморфозы мучительны. Ужасны и таят неизвестность. Это только потом гусеница понимает, что оно того стоило.

Потому что сейчас она умеет летать.

И я чувствую то же самое. Я что-то большее, чем была раньше. Я стала сильнее.

Думаете, это я раньше была жесткой?

Обманула вас. Кое-что было просто бравадой. Показухой.

Иметь дело с Дрю Эвансом все равно, что нырнуть в одну из тех огромных волн на пляже. Он подавляет. И, либо ты усердно барахтаешься, чтобы держаться на плаву, либо он накроет тебя и оставит позади с лицом в песке.

Так что мне приходилось притворяться быть жесткой.

Больше мне не нужно притворяться, потому что теперь я — гранит. Непроницаемая, во всех отношениях.

Спросите кого-нибудь, кто выжил в землетрясении ночью, или в пожаре, который сметает все на своем пути. Непредвиденные разрушения меняют вас.

И я скорблю по старой себе. По своей старой жизни. Той, что я планировала навечно разделить вместе с Дрю.

Вам, кажется, непонятно. Простите, начнем сначала.

Видите там ту женщину? На качелях, на этой пустой площадке?

Это я — Кейт Брукс.

Ну, не совсем я. По крайней мере, не та Кейт, которую вы помните. Как я и говорила, теперь я другая.

Наверно, вам интересно, почему я здесь, снова в Гринвилле, Огайо, совсем одна.

С технической точки зрения, я не одна.

Но к этому позже.

Причина, по которой я оказалась в Гринвилле — проста. Я больше не могла оставаться в Нью-Йорке. Ни одного дня. Ни после всего, что было.

Дрю?

Он все еще в Нью-Йорке. Возможно, лечится от сильного похмелья. А, может, все еще пьяный. Кто знает? Не стоит переживать о нем слишком сильно. Он с привлекательной стриптизершей, которая позаботится о нем.

Да, я сказала стриптизерша. По крайне мере, я надеюсь, это была она. Это не могла быть проститутка.

А вы думали, что мы будем жить поживать и добра наживать? Жить долго и счастливо? Ага, и я так думала. Как оказалось, долго и счастливо длилось два года.

Можете не проверять название книги. Все правильно. Вы все еще на шоу с Кейт и Дрю. Просто, все запутано. Наперекосяк. Добро пожаловать в страну Оз, Тотошка. Здесь хреново.

Что это? Думаете, я говорю, как Дрю? Долорес тоже так говорит, что он заразил меня своими ругательскими словечками. Она называет это «Дрю говорит». Думаю, после двух лет на мне это сказывается.

В общем, вижу, что вам интересно, что же произошло. Вы так любили друг друга. Идеально подходили друг к другу. Скажите мне это. А лучше скажите той стриптизерше.

В любом случае, хотите верьте, хотите нет, но реальная проблема не в другой женщине. Вернее, не главная проблема. Дрю не лгал, когда говорил, что всегда хотел только меня. Он хотел. И все еще хочет.

Он просто не хочет нас.

Все еще не понимаете? Это потому что я не совсем понятно изъясняюсь. Следует начать с самого начала. Видите ли, на прошлой неделе я узнала…

Нет, постойте. Это тоже не сработает. Чтобы вам понять, мне надо вернуться назад еще дальше.

Начало нашего конца случилось месяц назад. Начну оттуда.

* * *

За пять недель до этого


— Что ж, вот черт, похоже, мы заключили отличную сделку!

Парень в ковбойской шляпе? Подписывающий эту кучу бумаг, сидя напротив меня за столом переговоров? Это Джексон Говард старший. Молодая его версия в черной шляпе, сидящая рядом с ним? Это его сын, Джек младший.

Они разводчики крупного рогатого скота. Собственники самого большого ранчо в Северной Америке, и они только что приобрели самого инновационного разработчика программ GPS навигации в стране. Сейчас вы можете себя спросить, зачем двум уже успешным бизнесменам ездить по всей стране, чтобы расширять свою империю?

Потому что они хотят самого лучшего. А я — самая лучшая.

Или следует сказать мы.

Дрю забирает у него последние документы.

— Конечно, Джек. Я бы начал присматривать яхту для деловых путешествий, будь я на твоем месте. Когда твои отчеты по налогам начнут расти, твой налоговый консультант захочет списать побольше средств со счета.

Кейт и Дрю.

Команда мечты Эвансов, Райнхарта и Фишера.

Джон Эванс, отец Дрю, определенно знал, что он делал, когда свел нас вместе. И он с гордостью любит припоминать нам сей факт.

Говорит, что он знал, что Дрю и я будем непобедимой командой, если только не поубиваем друг друга. На самом деле, это был просто шанс, которым Джон хотел воспользоваться. Конечно, он не знал, что в конечном итоге мы будем вместе, как сейчас, но… он считает, что это тоже его заслуга. Начинаете понимать, откуда это в Дрю, да?

Сейчас входит Эрин с верхней одеждой наших клиентов. Она встречается взглядом с Дрю и показывает ему на часы. Он осторожно кивает.

— Предлагаю пойти и где-нибудь отпраздновать! Гульнуть хорошенько! Посмотрим, сможете ли вы городские жители обойти таких, как я! — говорит Джексон Говард.

Несмотря на то, что он приближается к семидесяти, в нем энергии, как у двадцатилетнего. И я подозреваю, что от него можно ожидать гораздо больше, чем несколько историй про бои быков.

Я открываю рот, чтобы принять приглашение, но Дрю меня перебивает.

— Мы бы с радостью, Джек, но, к сожалению, у меня и Кейт уже назначена еще одна встреча. Внизу вас ожидает машина, чтобы отвезти вас в самое лучшее заведение города. Наслаждайтесь. И, конечно, расходы мы берем на себя.

Они стояли, и Джек сделал реверанс в сторону Дрю.

— Это чертовски здорово, сынок.

— Не стоит благодарности.

Пока мы идем к дверям, Джек младший поворачивается ко мне и протягивает свою карточку.

— Было действительно приятно с вами работать, Мисс Брукс. Если вам когда-нибудь доведется побывать в наших краях, буду рад показать вам окрестности. У меня такое чувство, что Техас вам понравится. Может, вы даже захотите остаться там и пустить корни.