— В моем случае — лучший. Я бежал от нее, как от тигра. Как от ядовитой змеи.

Пиппа подняла глаза:

— Но убежать тебе не удалось. Она осталась с тобой. — Страйкер хотел возразить, но Пиппа подняла руку, призывая его замолчать. — Она живет в твоей памяти. Оценивая других женщин, ты сравниваешь их с ней. И отталкиваешься от нее.

— Я сам знаю, что со мной происходит!

— Неужто? — улыбнулась Пиппа. — Да кто из нас по-настоящему знает, что с ним происходит? Слейтер, который не верил в завтрашний день? Джой, считавшая, что приносит смерть всем, кого любит? Я, полагавшая, что Джош ни за что не полюбит сумасбродную писательницу, живущую в своем вымышленном мире? Дорогой мой, никто из нас не знает себя по-настоящему. Мы бродим впотьмах, как слепые. Никто не видит собственного пути, но каждый из нас может своей любовью осветить путь другому.

Страйкер встал и подошел к окну, отвернувшись от Пиппы и ее бесполезных увещаний.

— Это была не любовь.

— Тебе виднее, — ответила Пиппа, глядя на него грустными, понимающими глазами. — Что ж, кажется, я знаю женщину, отвечающую твоим требованиям. А ты отвечаешь ее запросам. Хочешь, я приглашу ее сегодня на ужин?

Страйкер поднял черные брови, удивленный тем, что Пиппа так легко сменила тему.

— Пожалуйста. — Как и Слейтер несколько месяцев назад, он напомнил себе, что эта встреча — еще не свидание. И ни к чему его не обязывает.

Пиппа улыбнулась и слегка коснулась его руки:

— Если хочешь, можешь поплавать в бассейне. Мне нужно сделать несколько звонков и закончить главу книги. Не возражаешь?

— Нет. — Страйкер улыбнулся с облегчением, поняв, что разговор о Темпест остался позади и можно спрятать эти болезненные воспоминания в самые глубины памяти, где им и место. — Когда у тебя ужин?

— В семь, как обычно.

И Пиппа вышла, не оглядываясь. Если бы она оглянулась, ее, наверно, немало позабавил бы тоскующий взгляд, каким провожал ее Страйкер.


— Да, Пиппа, конечно, приду, — с улыбкой ответила Барбара Дейн.

— Видишь ли, это не совсем обычный ужин. Барбара сидела в ратановом кресле за удобным низким столиком. Солнце, бьющее в окно, освещало изящную гостиную, обставленную в викторианском духе.

— Да? А в чем дело?

— Помнишь, мы с тобой как-то говорили о твоей личной жизни?

— Точнее сказать, о полном ее отсутствии, — уточнила Барбара. Она начала понимать, что затевает неугомонная Пиппа. — И ты немедленно отправилась на поиски мужа для меня?

— Да, что-то вроде того.

— Но мне показалось, что тебя не устроили мои запросы. Ты колебалась, пыталась что-то объяснить мне, но про себя, кажется, думала, что таких идеальных мужчин на свете не бывает.

— Да бог с тобой!

— Не увиливай, Пип, именно так и было сказано.

Пиппа рассмеялась:

— Поделом мне: все время забываю, что за твоими викторианскими манерами скрывается редкостная проницательность.

— Хотела бы я, чтобы твои слова услышали мои финансовые консультанты! — задумчиво проговорила Барбара. — Эти люди почему-то уверены, что женщина от природы глупа и ничего не смыслит в денежных вопросах. Однако вернемся к нашей теме. Кто же этот человек и почему ты считаешь, что мне он подойдет? — Она нахмурилась, сообразив, что Пиппа не сказала о потенциальном кандидате в мужья еще ни слова. — Или ты предпочитаешь забыть о моих желаниях и действовать по принципу «Пиппа лучше знает, что вам всем нужно»?

— Упаси боже, ничего подобного я никогда и не думала, — серьезно ответила Пиппа. — Однако, прежде чем ты встретишься со Страйкером, хочу тебя предупредить: ни твои, ни его запросы мне совершенно не по душе.

Барбара подняла глаза и удивленно уставилась на пейзаж за окном. Что Пиппа хочет сказать?

— Надеюсь, ты не пытаешься таким способом заставить меня передумать?

— Нет. Однако не теряю надежды.

— Он что, такой страшный?

Пиппа улыбнулась, представив, как отреагировал бы на такую характеристику сам Страйкер.

— Что ты! Писаный красавец! Глубокий бархатный голос, словно созданный для того, чтобы шептать женщине нежности на ушко. Тело — за такое тело можно умереть! А глядя на его манеры, начинаешь верить в голубую кровь.

— Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Увидишь сегодня вечером. Если не боишься.

— Хорошо, я приду. Ты меня заинтриговала!

— Джош пришлет за тобой машину.

— Спасибо, не нужно.

— Если он захочет проводить тебя до дома, то лишняя машина пригодится, — промурлыкала Пиппа. Повесив трубку, она задумчиво уставилась в окно. Стоит ли осложнять Страйкеру жизнь? Очевидно, он сам как следует не понимает своих чувств к неведомой Тем-пест. Если хотя бы половина из рассказанного им — правда, очевидно, что такая женщина могла крепко поймать Страйкера на крючок. Хорошо бы выяснить… Интересно, нет ли среди знакомых Джоша отца девушки с необычным именем Темпест?


Страйкер улыбнулся женщине, сидящей напротив на диване. Ужин с Джошем и Пиппой доставил ему истинное удовольствие, а Барбара Дейн — хрупкая блондинка с тяжелым узлом белокурых волос на затылке, ореховыми глазами, искрящимися юмором, и изящным соблазнительным телом — явилась приятным сюрпризом. Она была умна без педантизма, серьезна без чопорности и весела без развязности и к тому же, как видно, давно и близко дружила с Джошем и Пиппой: в их особняке над рекой она чувствовала себя как дома.

Барбара бросила взгляд на золотые часики.

— Мне пора идти, — заметила она с сожалением и допила свой бренди.

Джош встал.

— Я вызову такси.

Страйкер тоже поднялся на ноги. Он хотел узнать, выйдет ли у них с этой женщиной что-то большее, чем простое приятельство.

— Я отвезу вас домой.

Барбара подняла глаза. То, что она видела, ей очень нравилось. Ее привлекали спокойствие и уверенность в себе, сквозящие во всем облике Страйкера, и его манеры, отличающиеся от тех, которыми обладали большинство ее знакомых мужчин. Барбара устала от коротких и бесцельных романов: ей хотелось более прочных отношений — и, возможно, со Страйкером Макгайром такие отношения могут сложиться.

— Если вас не затруднит, — улыбнулась она.

Страйкер протянул руку и помог ей подняться. Он ожидал, что прикосновение к Барбаре разбудит в нем сексуальную реакцию, однако ни в сердце, ни в теле его ничего не дрогнуло. Легкая морщинка перерезала его высокий лоб. Какого черта? Перед ним — привлекательная женщина, обладающая всем, что он хотел бы видеть в спутнице жизни. Почему же он смотрит на нее, словно на восковую куклу?

Смятение и недовольство собой не отпускали Страйкера всю дорогу до дома Барбары. У подъезда он распрощался с ней и поцеловал в мягкую щеку. И снова — никакой реакции.

Возвращаясь домой, Страйкер вспоминал женщин, с которыми ему случалось иметь дело после Темпест. Все они были в чем-то похожи на эту Барбару. И каждый раз Страйкер чувствовал, что ему чего-то недостает… Но до сих пор он упрямо отказывался признать, что дело не в партнершах, а в нем самом. Подсознательно он сравнивает каждую новую женщину с Темпест… Черт бы побрал Пиппу; она вытащила на свет божий воспоминания, которым лучше бы вечно храниться на самом дне души… Нет, Страйкер не позволит этой рыжеволосой чертовке распоряжаться его жизнью! Иначе он никогда не обретет покой… Покой? О чем это он? Какой может быть покой, когда он постоянно думает о Темпест? Где она сейчас, какую авантюру затевает, жива ли она вообще, черт возьми? Да, как это ни тягостно, приходится признать, что сердце его до сих пор принадлежит Темпест. И что дальше? Предположим, он решится возобновить этот роман. Своего дома у него не будет — трудно представить человека, менее, чем Темпест, склонного к оседлости. О детях можно забыть… Нет, конечно, Страйкер способен влюбиться и потерять голову, но не настолько. Страйкер вздохнул и принялся мерить шагами комнату для гостей, предоставленную ему Джошем и Пиппой. Что ж, завтра он пообедает с Барбарой и сделает все, чтобы пробудить в себе интерес к ней. Теперь он знает, в чем проблема, и приложит все усилия, чтобы с ней справиться. У него впереди целая жизнь, и будь он проклят, если позволит Темпест превратить себя в одинокого мизантропа!


— Ты, кажется, затеваешь очередную свадьбу, — заметил Джош, когда его жена вышла из ванной. Купальный халат облегал ее стройное тело; она шла, соблазнительно покачивая бедрами, но на лице ее застыла недовольная гримаска.

— Может быть.

Джош сбросил с нее халат и привлек к себе.

— Но что-то идет не так, как задумано? — Он приник губами к ее груди — и бутоны сосков тут же порозовели и напряглись.

Пиппа обняла мужа за шею и прижалась к нему.

— Ты не знаешь девушку по имени Темпест? — спросила она вместо ответа.

Джош поднял голову и вгляделся в невинное личико Пиппы.

— Может быть, — осторожно ответил он.

Пиппа улыбнулась, кокетливо опуская ресницы.

— Не останавливайся.

— Я не прикоснусь к тебе, пока не узнаю, что ты затеваешь, — шутливо пригрозил Джош. Усилием воли он подавил желание и взглянул ей прямо в глаза. Пиппа никогда не задавала пустых вопросов — и никогда не шла к цели прямым путем, если возможен был окольный. — Ну-ка выкладывай, что рассказал тебе Страйкер о Темпест?

— С чего ты взял, что он мне что-то рассказывал?

Джош схватил Пиппу в охапку, бросил на кровать и сам лег рядом.

— Темпест — дочь Артура Уитни-Кинга.

— На которого работает Страйкер?

— Вот именно.

Пиппа смотрела Джошу в глаза, но взгляд ее был задумчивым и отрешенным, словно она вглядывалась во что-то невидимое.

— Значит, он влюблен в дочь своего босса. При его-то гордости…

Джош удивленно рассмеялся:

— Страйкер влюблен в Темпест? Вот теперь ты, кажется, и вправду сошла с ума! Эта девица явилась на свет, чтобы убедить мир в необходимости противозачаточных средств! Сказать, что она эксцентрична, — значит не сказать ничего. Как только где-нибудь на планете начинается какая-нибудь заварушка, можешь быть уверена, что Темпест окажется там. И каждый раз, когда ей нужна помощь, добрый папочка посылает на выручку… кого? Ну конечно же, доброго ангела Страйкера. Нет, для него эта дамочка — просто головная боль.

Пиппа с сомнением покачала головой:

— Сколько ей лет?

— Сейчас двадцать пять.

— А Страйкер работает на Уитни-Кингов двенадцать лет.

— И десять из них охраняет Темпест.

— Почему?

— Накануне своего пятнадцатилетия Темпест вляпалась в первую крупную историю. В то время она училась в частной школе — и по ночам бегала на свидания с парнем вдвое ее старше и с очень дурной репутацией. Это раскрылось, и Темпест хотели исключить из школы. К тому времени Страйкер работал в службе безопасности уже два года и зарекомендовал себя как человек, умеющий не только находить выход из самых безнадежных ситуаций, но и прятать концы в воду. Он поговорил с директрисой и сумел убедить ее, что Темпест не сделала ничего дурного. Она, мол, действительно встречалась с этим обормотом, но только один раз, и то для того, чтобы убедить его отвязаться от ее подруги.

— Может быть, так оно и было?

— Теперь-то это уже неважно. Темпест с самого рождения доставляла всем окружающим одни неприятности. Между ней и ее чопорной родней так мало общего, что в голову невольно закрадываются самые невероятные подозрения. — Он погладил Пиппу по щеке. — Сама понимаешь, Страйкер скорее повесится, чем позволит себе влюбиться в подобную девицу — как бы она ни была привлекательна.

— А она привлекательна?

— Говорят, что да. Я сам никогда ее не видел. Мне приходилось работать на Артура, я даже пару раз обедал у него дома — но Темпест там почти не появляется. Остальные его родственники, как мне показалось, — очень милые люди. — Он провел пальцами по ее губам. — А теперь не начать ли нам мою любимую игру в соблазнение?

Пиппа протянула руки и обхватила Джоша за шею. Мысли о Страйкере и Темпест мгновенно вылетели у нее из головы — до завтрашнего дня.

— Не знаю… Надеюсь, у тебя честные намерения?

— Какая разница! Ведь мы уже женаты!

Пиппа рассмеялась негромким грудным смехом — и наступило молчание, прерываемое лишь тяжелым дыханием и приглушенными стонами любви.


Пока Барбара сосредоточенно изучала меню, Страйкер исподтишка разглядывал ее. Как и вчера, выглядела она безупречно. Прическа — волосок к волоску, костюм — само олицетворение хорошего вкуса и чувства меры. Ресторан, предложенный Пиппой — богатый, утонченный и элегантный, — абсолютно подходил этой женщине. Страйкер, не выдержав, беспокойно заворочался в кресле — и в тот же миг Барбара подняла глаза.