Лиза Генри

Взросление 101

Глава 1


Ник: Блин, чувак, нужна твоя помощь!

Девон: С чем?

Ник: Помнишь, отец устроил меня на работу, чтобы я перед колледжем «настроился на ответственный лад»?

Девон: Допустим…

Ник: У нас на работе есть один парень, которому я хочу кое-что сделать. Своим членом и языком.

Девон: Чувак. Давай без подробностей.

Ник: Если я сделаю ему минет прямо на стройке, меня уволят, да?

Девон: Чувак.


***


Джей Хэзенбрук — просто мечта. Во-первых, у него потрясное имя. Если бы Нику дали задание бросить Кольцо Всевластия в жерло вулкана Ородруин, Джей Хэзенбрук был бы, естественно, красавчиком-эльфом в кожаных леггинсах, умеющим с тысячи шагов отстрелить орку яйцо. Сам Ник, понятное дело, был бы мохноногим хоббитом-коротышкой — любителем пошалить с фейерверками, выпить пива и плотно поесть. Даже в мире фантазий Ник реалист.

Что? Он ждет скачка роста, окей? Нет, он не хочет становиться гигантом. Ему хватит сантиметров восьми. Метр семьдесят восемь намного солиднее, чем метр семьдесят ноль.

Ник ждет скачка роста с пятнадцати лет. Сейчас ему восемнадцать, и что-то подсказывает ему, что дальше можно не ждать. Не то чтобы он был одержим темой роста. Для одержимости есть намного более интересные цели.

Например, Джей Хэзенбрук.

Джей высокий, а его скулы можно описать только словом «точеные», если верить любовным романам, которые Ник изучает по вечерам. Хотя, они наверняка врут. Иначе Джей вдобавок был бы миллионером и носил килт. Ладно, неважно. Он высокого роста, у него точеные скулы и фантастические глаза, которые иногда не могут решить, синие они или серые, но всегда сверлят Ника рассерженным взглядом. Словно спрашивая: какого хрена этот пацан вечно пялится на меня?

Ник не всегда умеет скрывать свои мысли.

Окей. Не умеет вообще.

Именно поэтому он убежден, что до конца недели будет уволен.

Отец Ника нашел ему работу в строительной фирме «Гровер Констракшн». Увы, но к персонажу «Улицы Сезам» она не имела ни малейшего отношения — к большому разочарованию Ника, потому что он был бы целиком и полностью за. Харви Гровер — один из клиентов отца. Отец Ника бухгалтер. Дипломированный специалист. Его величайшим сожалением является то, что он — человек, посвятивший свою жизнь материальной ответственности — каким-то образом вырастил сына, который «не понимает ценности доллара». Отсюда эксперимент с «работой».

Слушайте, Нику нравится, что у него есть работа. Просто мистер Гровер вполне резонно не разрешает ему долго болтаться на стройке. Из-за бензопил и пневматических молотков. Так что Ник принимает звонки и ездит с поручениями на объект, а там старается подольше поглазеть на идеальную задницу Джея Хэзенбрука.

Серьезно, она идеальна. Такие задницы вдохновляют поэтов. Ник, конечно, не пишет сонеты — в основном потому, что он не умеет, — но если у него и есть страничка в блокноте, целиком отведенная хайку о задницах, то это его личное дело, окей?

Эта задница просто огонь.

Я бы чпокнул ее.

Да-да-да.

Не самое складное хайку, зато от чистого сердца.

В день, когда отец устроил его на работу, Ник заснул с видениями о горячих строителях, которые плясали у него в голове. Плясали, понятно, видения, а не парни. Парни просто стояли, принимали разные позы и, как в рекламе диетической колы, напрягали свой пресс. Впрочем, Ник даже во сне понимал, что реальность не окажется настолько прекрасной. На стройке не будет завлекающих взглядов от горячих, как солнце, мускулистых парней. Нет. Там будут волосатые спины, пивные животы и почесывание яиц, но не в эротическом смысле этого слова. Ник понимает, что реальность отличается от фантазий.

Именно поэтому в реальности Ника не может существовать Джей Хэзенбрук.

Именно поэтому, когда Ника отправляют на стройку, где работает Джей, или когда Джей приходит за чем-нибудь в офис, у Ника отключается мозг. Сам собой впадает в защитную кому или типа того на случай, если Ник начнет верить в единорогов. Просто не обрабатывает Джея, и все.

Ник твердо настроен познать на вкус его волшебный эльфийский единорожий член, даже если это последнее, что ему предстоит сделать.

Если не в жизни, то в фирме «Гровер Констракшн» — наверняка.


***


Ник: В какой рубашке я смотрюсь горячей? В голубой или в красной?

Девон: Ни в какой. У тебя лицо похоже на жопу.

Ник: Иди в пень. Это срочно!

Девон: В красной.


***


Девон Стэплс — лучший друг Ника с третьего класса, когда мистер Пэкер, их кретинский учитель, не дал никому сесть с друзьями и рассадил их в алфавитном порядке. Увы, но его зловещий план провалился, потому что Ник Сталнекер и Девон Стэплс с тех пор и навеки друзья. Их броманс эпичен. Девон даже водил Ника на выпускной, и это было за гранью невероятного, потому что Девон даже на четверть не би — за вычетом одного эпизода, который случился в бейсбольном лагере, когда им было четырнадцать лет, и о котором они условились не вспоминать. Просто он суперклевый и обожает злить своего отчима, евангельского христианина, который бывает полным козлом. Так что на выпускном было весело.

Еще Девон порой до странного сильно переживает за Ника. Как утверждает сам Девон, потому что он на три месяца старше, чем Ник, и, следовательно, в их бромансе он старший бро. Ник утверждает, что причина — его тайная ревность к парням, которыми увлекается Ник, возникшая из-за нехватки родительского внимания и сомнений в своей сексуальной ориентации. Правда, наверное, лежит где-то посередине, но они никогда не анализируют ее, разве что в шутку. Что бы там ни было, им так нормально, поэтому все хорошо.

Девон, естественно, считает идею с минетом тупой.

— Бро, это тупая идея.

Неудобно зажав плечом телефон, Ник застегивает свою красную рубашку. Это его счастливая красная рубашка. Если все пройдет, как надеется Ник, он повысит ее до своей счастливой красной минетной рубашки. В ней он точно горячее, чем в голубой. Наверное, потому что красная маловата. Она красиво облегает его плечи и бицепсы и при движении растягивается на груди. В ней у него получится все.

— Тупая? — рассеянно говорит он, крутясь перед зеркалом и пытаясь оценить свое отражение. Или он действительно выглядит горячо, или похож на парня, промахнувшегося с размером рубашки. Так сразу и не определишь. — Или крутейшая идея в истории?

— Нет. Не крутейшая. — Девон вздыхает. — Ник, твой отец взбесится, если ты потеряешь работу. А если тебя застукают в процессе минета какому-то типу…

— Дев, Джей Хэзенбрук не просто какой-то там тип, — надменно говорит Ник. — Джей Хэзенбрук — невыразимо прекрасное и опасное существо. Леголас нервно курит в сторонке.

— Чувак, завязывай дрочить на «Братство кольца».

— Их уже можно назвать братством моего…

Ник!

У Ника появляется ощущение, что он травмировал Девона на всю жизнь. Ха. И поделом ему. В прошлом году Девон напился и рассказал, что видел эротический сон с мамой Ника. Серьезно? И кто после этого перебарщивает с откровениями? Ника до сих пор передергивает, когда мама предлагает его другу печенье. Кажется, что на фоне вот-вот заиграет порнушная музыка, и события примут самый омерзительный поворот.

— Ему бы пошли длинные волосы, — говорит Ник. — И кожаные штаны. Может, они у него уже есть. Как думаешь, стоит спросить?

— Ты хочешь отсосать парню, которого даже не знаешь, и спросить, есть ли у него кожаные штаны? Ты же понимаешь, что в итоге, скорее всего, окажешься не на костюмированной вечеринке по Средиземью, а в садо-мазо-подвале?

Ник обдумывает такой вариант.

— Я был бы не против.

— Чувак.

Да, Ник совершенно точно был бы не против. Он смотрел видео. И читал. Но до конца он не уверен. Как в тот раз, когда Ник попробовал сыр с плесенью. Он выглядел достаточно вкусным, и куче народу понравилось, и Ник сохранял непредвзятость вплоть до момента, пока не положил кусок сыра в рот. Оказалось, что на вкус он как задница. Задница Сатаны. Но Ник не знал этого, пока не попробовал сам. Ну, а как еще выяснять, что тебе нравится, а что нет? Только методом проб. Ник типа как хочет узнать, каким может быть секс с извращениями. Как сыр с плесенью или крутым.

Но эта цель подождет.

Сегодня цель такова: сделать минет Джею Хэзенбруку.

— Все получится, — внушает он своему отражению. — Ты в счастливой красной рубашке, выглядишь горячо, и сегодня тебе точно перепадет кое-чей член.

Голосок у него в голове напоминает, что это самая ужасная идея на свете.

Голосок принадлежит Девону. Он еще здесь. Ник пробует объяснить, что речь не о каком-то левом, случайном члене, а о члене, который может оказаться членом судьбы, но, видимо, эти подробности стоило не высказывать вслух, потому что Девон начинает издавать странные высокие звуки — как во время просмотров ужастиков, когда всюду летают кровь и кишки.

— Ладно, — в конце концов говорит Девон. — Но не приходи ко мне плакаться, когда тебя застукают и уволят.

— Не приду, — обещает Ник.

Придет. Они оба знают об этом.

— Что ж, тогда желаю удачи.

— Бро, удача мне не нужна, — с напускной уверенностью говорит Ник. — Я сегодня шикарен. Даже Джей Хэзенбрук не сможет передо мной устоять.

У него получается верить себе почти до самой двери.


***


К тому времени, как Ник прибывает в офис «Гровер Констракшн», на его счастливой красной минетной рубашке красуется коричневое пятно, потому что чертов бариста из кафе за углом налил ему кофе с верхом. Сначала пророчества Девона, потом это… Словно сама вселенная намекает ему, что, эй, возможно, твоя идея не так уж и хороша. Ник ее игнорирует. Пошла она, эта вселенная. Когда она помогала ему? Никогда.

«Гровер Констракшн» находится на Секонд-стрит и делит парковку с кабинетом дантиста. Из-за стола Нику хорошо видно орущих детей, которых родители волокут лечить зубы. Порой, когда он от скуки по десять раз пересчитывает в степлере скрепки, это даже приятно — знать, что у кого-то день еще хуже, чем у тебя. Работа у Ника жутко занудная. В основном он отвечает на телефон, делает записи и скрепляет бумаги. Иногда их даже не надо скреплять, но Ник все равно делает маленькие блестящие железнодорожные рельсы по верхнему краю листа. Его рекорд — тридцать восемь скрепок за раз. Потом он вспомнил, что должен быть профессионалом, и тридцать семь из них вытащил.

Взрослеть тяжело…

Патриция — офис-менеджер в «Гровер Констракшн». Харви Гровер — ее двоюродный брат. Патриции сорок шесть, и у нее непереносимость лактозы. Ник без понятия, почему ей вздумалось поделиться этими фактами с ним. Он вроде не проводил ночи без сна, гадая, сколько ей лет. И точно не собирался насильно поить ее молоком. Еще Патриция чемпион штата по скрэбблу (оказывается, бывают и такие соревнования). Она держит у себя на столе кучу подержанных словарей и во время обеденного перерыва заучивает сложные слова на букву У.

Единственное, что объединяет Ника с Патрицией, — это всепоглощающая страсть к Джею Хэзенбруку.

— М-м-м, — сказала как-то Патриция после того, как Джей вышел из офиса. Его задница тем утром выглядела особенно эффектно. — Ох, какие ужасные вещи я бы проделала с этим парнишкой.

Ник вытаращил глаза.

— Ты тоже хочешь залезть на него, как на дерево?

— Уж он бы у меня запросился к мамочке.

Вау. Окей, у Ника, возможно, мечты были попроще, но мало ли, что нравится ей. Ник, впрочем, не боится соперничества. Во-первых, Патриция замужем за пожарным, и — детка, алло — не надо быть такой жадной. Заполучив пожарного, ты автоматически срываешь джекпот, спасибо за игру и пока. Во-вторых, Джей Хэзенбрук — гей. Наверное. Наверняка. Ник почти на сто процентов уверен, что нюх его не подвел. Так что, если кому-то в офисе и суждено залезть к Джею в штаны, то этим человеком может стать только Ник.

Не может, а просто обязан.

Сев за стол, Ник играет со своей коллекцией зажимов для документов. Потом проверяет почту, проверяет BuzzFeed, и… какого черта прошло всего восемь минут?

Патриция в маленькой комнате отдыха дальше по коридору, делает чай. Ник слышит, как она напевает. Она пьет какой-то странно пахнущий чай, в котором плавают куски непонятно чего. Ник не фанат ни песен под нос, ни вонючего чая. Все это в офис лучше не приносить. За две с половиной недели он, кажется, научился всему, что полагается знать об офисном этикете, и, как коллега, он точно лучше Патриции. Хотя, когда он берет в руки степлер, у нее начинает дергаться глаз.