Устав кричать, она без сил упала на стул.

– Ты можешь объяснить, что ты делаешь со своей жизнью? – уже нормальным голосом спросила она. – Ушла с работы, ничем не занималась почти четыре месяца, продала машину…

– И нисколько об этом не жалею, – перебила я ее. – С ней одни только проблемы. То масло поменяй, то резину, то порвался пыльник, то что-то стучит в двигателе, да и средств на нее уходило больше, чем я могла себе позволить. Так что хорошо, что ее больше нет.

Говоря про машину, я, конечно, погорячилась – сердце екнуло, когда я отдала ключи от нее новому хозяину. Зато за кредит заплатила вовремя. Хотя никакое это не утешение.

Тетя Лариса так ни в чем меня не переубедила. Я, правда, решила, что никогда больше не буду убирать после ремонтов, но Лара тут ни при чем – сама не хочу.

* * *

Спустя несколько дней мне позвонили и предложили сделать генеральную уборку в квартире. Долго и пытливо расспрашивали по телефону, почему я не работаю ни на какое агентство, какой у меня опыт работы, могу ли я предоставить рекомендации, и несмотря на то что ни по одному из перечисленных пунктов мне нечем было похвастаться, в конце концов меня наняли.

Зинаида Павловна, так звали мою очередную работодательницу, простояла у меня над душой все десять часов, пока я драила ее квартиру. Мне даже в туалет сходить было как-то неловко: казалось, она и туда пойдет вместе со мной. Проверяла за мной каждый уголок, каждую чашку, чуть ли не весь пол протерла за мной белоснежным платком, а ковер не разглядывала разве что с лупой.

– А здесь, Дашенька, вы разве не заметили пятно? – спрашивала она, поджав губы.

Честно говоря, нет, не заметила. Даже после того, как она указала на обеспокоившее ее место на окне. И все-таки протерла еще раз, предварительно побрызгав еще раз «Мистером Мускулом» – чтоб наверняка.

Для расчетов привела меня в чистую посвежевшую гостиную – приятно посмотреть на дело своих рук! Вообще у нее красивая квартира, большая, со вкусом отделанная, полная редких красивых безделушек, так что если бы не тотальный надзор, я бы получила большое удовольствие, наводя здесь порядок. Надо же, даже в таком деле не обошлось без назойливого начальства. Есть вообще такие места, где на тебя никто не будет давить?

Выложив кошелек на стол, старушенция начала тщательно отсчитывать банкноты.

И вдруг поднялась со своего старинного колченого стула и вышла из комнаты, оставив меня наедине со всеми своими ценными побрякушками, резной шкатулкой на самом видном месте и кошельком на столе. Я недоуменно обернулась ей вслед. Потом оглянулась по сторонам, радуясь этой нежданной минуте свободы. Тихо горел свет. Зинаида Павловна вернулась через несколько минут и вручила мне наконец тонкую пачку купюр. Давно я ни от кого не уходила с таким облегчением.

В метро не выдержала, пересчитала деньги и чуть не расплакалась: их было так неожиданно мало, будто я не целый день провела, отмывая огромную трехкомнатную квартиру со всеми ее бесконечными мелочами, а помыла посуду после холостяцкого завтрака!

Ехала в автобусе и, чувствуя, как снова ноет нога, пыталась успокоиться. Ведь с другой стороны, весь этот день я могла просидеть дома и вообще ничего не заработать. Опять же опыт.

Я радость, чистая, светлая, я свет, я любовь…

За окном мелькали дома и деревья, подсвеченные ночными фонарями.

…Мне тепло и спокойно, всех люблю: милую тетушку, Олю, Наташу, Светочку, Стаса, папу, Василия Николаевича, Зинаиду Павловну. Да, и ее люблю. Тепло и нежно. С благодарностью.


За две следующих недели заказ был всего один, я даже купила газету, чтобы проверить, выходит ли мое объявление. Оно исправно выходило. Подумала, может, все-таки дать рекламу с другим телефоном, с домашним, например, все равно я всегда дома. Или поискать другую работу. В итоге не сделала ни того, ни другого, зато на исходе второй недели наконец снова позвонил заказчик.

Точнее, это была заказчица, и она смутно знакомым голосом сообщила мне, что меня ей порекомендовала ее бабушка, Зинаида Павловна, может, я помню ее, – как будто такое можно забыть! – и не хотела бы я работать у нее на постоянной основе.

Вот уж чего я ждала меньше всего!

– Какой объем работы и сколько вы готовы мне платить? – спросила я, памятуя о неприятном завершении сотрудничества с Зинаидой Павловной. Как будто мне было из чего выбирать.

– Я думаю, мы договоримся, – весело отозвался голос, явно принадлежащий молодой и беззаботной особе.

Когда передо мной открылась тяжелая металлическая дверь, обитая кожей, я почувствовала, как мои глаза поползли на лоб, а рот приоткрылся от удивления.

– Даша? – расплылась улыбкой стоявшая на пороге молодая женщина.

– Оля? – с таким же радостным изумлением отозвалась я.

Все так же хромая, она посторонилась и дала мне войти в квартиру, и я, как всегда, глядя на нее, почувствовала жалость и одновременно чувство вины из-за того, что испытываю ее. Оля была непохожа на человека, которого стоило жалеть, и все-таки неужели она не обошлась бы без той ужасной аварии, которая случилась, когда ей было всего четырнадцать и которая стала причиной ее хромоты? Выходит, нет.

– Постой, – вдруг спохватилась она, – так это тебя мне рекомендовала моя бабуля?

– Ну да, – подтвердила я, снимая верхнюю одежду.

– Так ты теперь занимаешься… вот этим?

– Именно.

Последнее слово я произнесла с отчетливым вызовом в голосе, как будто уже собралась что-то кому-то доказывать.

– Но что случилось? – спросила Оля, ведя меня в гостиную. – Ты же лучший юрист, какого я знаю! Не можешь найти работу?

Тут раздался звонок мобильного, который она держала в руках, и она нажала на кнопку вызова.

– Да. Да. Нет, подождите с этим, я сегодня подъеду, посмотрю сама, и там решим. В банк позвонили? Хорошо. Все, до связи. О чем это я? Ах да! Давай я поговорю с Витей, он наверняка подыщет тебе что-нибудь подходящее или поспрашивает у друзей. Почему, кстати, ты уволилась из Сиски? Там никто не мог толком сказать, почему ты ушла!

Сиска, как ее называли все свои, – это Сибирская сотовая компания, или, короче, ССК. Мое предыдущее место работы, где я проработала в общей сложности восемь лет – большую часть времени существования самой компании – три последних из них ведущим юристом. Вспомнив о ней, я сразу заметно помрачнела, как будто и не было тех четырех месяцев, в течение которых все, казалось бы, должно было забыться.

– Да так, – неохотно отозвалась я. – Ты же знаешь, какая политика у компании: не платить ни копейки по искам даже порой в ущерб собственной репутации, и я далеко не всегда была согласна с ней, а в последнее время стало и вовсе доходить до абсурда. В общем, не хочу об этом, – закончила я, почувствовав, что снова начинаю заводиться, думая об этом.

– А это никак не связано с тем нашумевшим делом, о котором писали во всех СМИ? Кое-кто болтал, что ты ушла, потому что побоялась, что не справишься с ним.

– И ты веришь этому?

– Конечно, нет! – воскликнула Оля. – Уверена, не было и не будет ситуации, из которой ты не нашла бы выхода! Знаешь что, пойдем-ка лучше пить чай, красавица моя. Какая же ты все-таки высокая, дай хоть обниму тебя!

Мы, смеясь, обнялись прямо на полпути от гостиной к кухне.

– Все-таки за одно Сиске точно можно быть благодарным, – заключила Оля, – ведь именно благодаря ее скупердяйству мы познакомились!

Сеть салонов мобильной связи, принадлежащая Оле и ее мужу, была самым крупным корпоративным клиентом ССК по Сибири. Сотрудничать с ними было легко, обязательства свои они всегда выполняли, и тем неожиданнее для них стал отказ ССК вернуть размер переплаты по завышенным в результате системного сбоя тарифам. Они подали на нас иск, и Василий Николаевич, управляющий директор и мой непосредственный начальник, поставил передо мной задачу найти способ замять это дело так, чтобы мало того, денег им не платить, так еще чтобы они забрали заявление из суда.

Ну что ж, и не с такими претензиями приходилось работать, в голове привычно закрутились шестеренки в поиске возможных путей решения этой проблемы. И только когда я познакомилась с Олей и Виктором, в мозгах как будто что-то застопорилось.

Субъективность – великая вещь, и порой она творит чудеса. Конечно, мне и раньше приходилось не соглашаться с порядком ведения дел в Сиске, но один разговор, когда истец – неудовлетворенный жизнью скандалист, который только и ищет повода повыяснять с кем-нибудь отношения, и совсем другое дело, когда перед тобой приятные и во всем адекватные люди типа Ольги и Виктора.

В общем, в результате некоторых несложных доводов, приведенных мной в разговоре с Василием Николаевичем, им вернули сумму их переплаты, пусть и не в полном размере, они отозвали иск, а мы с Олей стали хорошими приятельницами.

За те несколько лет, что я ее знаю, она нисколько не изменилась: та же короткая рыжая стрижка, лучистые карие глаза, ямочки на щеках, приятная округлость в фигуре, которая, однако, нисколько ее не портит, а только добавляет теплоты и ощущения жизнелюбия.

– Давай я тебе помогу, – предложила я, когда мы оказались на кухне.

– Сядь и расслабься, – велела мне Оля. – Я пока еще в состоянии сама приготовить чай.

– Значит, решила нанять себе помощницу… – пробормотала я, и тут снова зазвонил телефон, на этот раз домашний. Оле пришлось сходить за трубкой в гостиную.

– Да, – донеслось из соседней комнаты. – Я же сказала – на эти номера никаких скидок!.. А-а, из мэрии… А почему к нам пришли? Порекомендовали? Ну надо же! Хорошо, дай им скидку семь процентов и скажи, пусть знакомых приводят… Сказала уже? – Оля рассмеялась. – Ну хорошо, молодец! Все, пока!

Она вернулась на кухню.

– Прости, о чем ты меня спросила? – обратилась она ко мне и не успела взяться за чайник, как снова раздался звонок.

Я сама приготовила чай. Достала из шкафа чашки из костяного фарфора, серебряные ложечки, выложила на витиеватое блюдце печенье и пряники, насыпала в вазочку конфет. Остальные пятнадцать минут, которые понадобились Оле, чтобы разделаться со всеми своими звонками, занималась тем, что почесывала спинку и ушки лениво забредшего на кухню большого рыжего кота.

– Вот так и живу, – наконец сказала она, закончив последний разговор, – вот для этого мне и нужен кто-то, кто будет мне помогать по хозяйству. Видишь, какие хоромы? Когда мы их покупали, я даже не думала, что они будут требовать столько времени и забот, а у меня же еще работа, дети. Сначала мучилась сама, потом наняла домработницу через агентство, но уж больно какая-то вялая она была. Вроде и делала все аккуратно, тихая, незаметная, но в один прекрасный момент я поняла, что не вынесу ее в доме больше ни единой минуты. После этого пыталась ужиться с другими, но все что-то не то. Пожаловалась бабуле, а она мне: «Я сама тебе найду нужного человека». Она, кстати, на честность тебя не проверяла?

– Как это? – не поняла я сначала, но тут вспомнила, как старушенция вышла, оставив меня наедине со своим свято оберегаемым имуществом.

– Она, наверное, еще и не отходила от тебя все то время, пока ты у нее находилась?

Оля расхохоталась, и я растерянно на нее посмотрела.

– Ты ее прости, – сказала она примирительно, – она старенькая уже, и у нее свои представления о параметрах профпригодности. Уверяю тебя, если ты будешь работать у меня, все будет совсем по-другому.

– Так ты все-таки возьмешь меня к себе?

Снова зазвонил телефон. Оля посмотрела в окошко дисплея и с раздражением сбросила звонок.

– Достали, – мрачно сказала она. – Пусть сами выкручиваются. А то чуть что, сразу ко мне, как будто своей головы нет.

И снова посмотрела на меня.

– Конечно, меня несколько смущает, что мне придется выступать в роли твоего работодателя, но с другой стороны, мы же с тобой взрослые люди, и грош нам цена, если мы не сможем договориться. Ну что, согласна?

Вдруг в прихожей раздался шум, отчего кот, до этого спокойно сидевший у меня на коленях, опрометью сорвался с места и, задрав хвост, кинулся в сторону, откуда доносились звуки. В следующую секунду раздался раскатистый бас:

– Где ты, моя сладкая вишенка?.. Сеня, Сеня, оставь кота в покое! Иди помой руки и переоденься, сейчас будем обедать. Олег, опять ты бросил свою сумку в проходе?

– Не сумку, а рюкзак! – ответили ему подростковым фальцетом.

– Убери сейчас же!

Бас грохотал уже где-то совсем близко, и наконец показался муж Оли – Виктор. Когда-то он, вероятно, был весьма видным молодым человеком, но со временем его привлекательность несколько затерлась, как вещь, которой давно не пользовались, и сейчас Оля казалась и моложе, и живее его, хотя на самом деле они были ровесниками.

– Привет, мой волшебный пузыречек, – пророкотал он, наклоняясь к Оле и целуя ее в лоб.

– Витя, – кинув на него быстрый взгляд с возмущением отозвалась она, – я же просила тебя не надевать больше эти джинсы, они же протерлись до дыр!