Запущенную и застарелую депрессию, переходящую в психоз, врачевали больше месяца. Вышла из больницы Марина с твердым решением разводиться. Юра, когда узнал об ее намерении, страшно оскорбился. И озвучил триста двадцать пять Маринкиных недостатков. Она понимала — если хоть один примет всерьез, начнет переживать, снова окажется в пропасти безумия.
Поэтому Марина блефовала, весело огорошив мужа:
— Это все мелочи! Главные мои пороки для тебя остались тайной.
Юра онемел от такой «откровенности». А Марина пошла на запрещенный прием, сына и дочь привлекла:
— Вы хотите, чтобы папа с нами жил? Или отдельно лучше?
— Как ты, мама, скажешь, — потупили взор дети.
— Все понял? — спросила Марина мужа.
Потом дети помирились с отцом. Приходящий воскресный папа нравился им куда больше, чем постоянно проживающий и занудствующий. Не раз Марине признавались: «Мама, а ведь хорошо, весело мы сейчас живем!»
Юра женился на какой-то тридцатисемилетней девушке. Марина ее жалела. Общим знакомым говорила: «Когда девушке станет лихо, пусть не печалится, у меня есть телефон хорошего психиатра». Друзья решили, что Марина бешено ревнует.
После развода Маринка дважды слегка влюблялась. Первый роман был служебным и платоническим, поклоннику за семьдесят перевалило. Второй роман курортный, страстный и короткий, — со жгучим молодым брюнетом. На память от первого романа у Марины остались трогательные неумелые стихи. После второго романа она лечилась от грибкового заболевания, передающегося половым путем.
На очередном дне рождения, получая поздравления и слушая традиционные пожелания про счастье в личной жизни, Маринка вдруг поняла, что «личной жизни» (читай: найти мужчину) ей не особо хочется. Конечно, от идеального спутника она бы не отказалась. Чтобы не пил, хорошо зарабатывал, не злобствовал и не зудел, был добрым и остоумным. Но всех идеальных давно разобрали, для надежности посадили в крепость и охрану выставили. Полуидеальные и идеальные на четверть тоже на дороге не валяются. Все, что осталось, — третий сорт, а то и вовсе пересортица бракованная. Спасибо, не надо!
Жить с мечтой, что все-таки встретится рыцарь, немолодой, в боевых шрамах, но с сухим порохом в пороховницах, прискачет на своем верном коне, поднимет забрало, смахнет усталый пот с лица, протянет мужественную руку и поведет ее, Марину, в даль светлую? Этак можно до гробовой доски мечтать.
С другой стороны, ни темпераментом, ни здоровьем природа Марину не обидела. Куда их девать? Выход нашелся неожиданный, негаданный, прежде всего для самой Марины.
Получает однажды она письмо от дальней родственницы из деревни. Старушка пишет, что одинока, стара и больна, просит о помощи, пригляде, обещает в благодарность завещать свой дом. Наследство Марине не требовалось, но бабушку стало жалко. Серьезно позаботиться о ней не удалось — привезли в Москву, положили в больницу, через две недели она там умерла.
Завещанный дом превратился в обузу — надо ехать, продавать. Больших денег за него не выручишь, а хлопот не оберешься. Марина все тянула, откладывала и выбралась только весной. Три часа на поезде, час на автобусе, два на попутке по непролазной грязи — тмутаракань между Москвой и Петербургом. Добралась поздно вечером, дом после зимы стылый и холодный. Долго пыталась растопить русскую печь, махнула рукой, поужинала всухомятку колбасой с хлебом, забралась на печь и уснула под клацанье собственных зубов и подозрительные шорохи.
Просыпается утром в какой-то необыкновенной неге, обрывки счастливых снов в голове крутятся. Потом поняла, в чем дело, — дрова в печи все-таки принялись, кирпичи нагрелись. Постель с подогревом — это сказка!
Вышла на крыльцо, села на ступеньки. Разве такое бывает? Разве бывает дурашливый веселый туман? Летит клочьями, маленькими облаками, играет: с деревьев в саду падает на землю, поднимается и мчится дальше. Несется, хотя ветра нет. Это солнце теплыми лучами гонит клочья тумана, похожие на маленькие шкодливые приведения. Точно сидели они где-то взаперти, но вырвались на свободу и теперь дурачатся. Теплый воздух громадной невидимой метлой подметает землю, прогоняет нечистую силу. И вот уже остатки тумана на глазах растаяли, а солнце выкатилось — красное, нахальное, но не жгучее. Поглаживает тебя по лицу нежно, без припека.
— Пейзаж! — пробормотала Марина. — Благодать!
Встала и сладко потянулась. Куда-то она хотела пойти? В туалет. И найти, где умыться.
Пришла соседка, показала Марине, как печь топить, объяснила, когда выдвигать-задвигать вьюшки-заслонки, угостила картошечкой, молоком и солеными огурцами. Хотя имелась газовая плита с баллоном, Марина решила сварить картошку в русской печи. Чугунок никак не хотел в ухвате сидеть, несколько раз выпадал. Марина самой себе казалась героиней комедии на тему: как городская дамочка обращается с деревенской утварью. Все-таки приноровилась и поставила хулигана в печь. Картошечка получилась! Марина с огурчиками всю умяла — не заметила как.
Словом, дом Марина продавать не стала. Напротив, стала возделывать огород, обрабатывать сад. И надо заметить, что Марина-то человек совершенно не сельский. В лес ходить никогда не любила — комары, клещи и, того гляди, ногу сломаешь. Дачи у них не было, тяги к земле, даже в варианте выращивания комнатных растений, у Марины не наблюдалось. А тут — откуда что взялось! Два года моталась туда-сюда, и дорога — неближний свет уже адом не казалась.
Младший сын школу закончил, в институт поступил, а Марина окончательно утвердилась в решении переехать в деревню. Дети сначала резко воспротивились, но потом оценили прелесть безнадзорной студенческой жизни и смирились. Они часто к ней приезжают, друзей привозят.
Как Марина осваивала сельскохозяйственные премудрости — отдельный разговор. По деревне до сих пор анекдоты ходят, как она морковь в руках крутила и спрашивала: «Простите, пожалуйста, а где здесь семена?» Или грибы в лесу собирала — умудрилась ни одного съедобного не подобрать. Но посмотрели бы вы сейчас на ее цветники да грядки! Книжек начиталась, по агрономной науке с двух соток столько картофеля собирает, сколько соседи с двадцати. К ней за опытом теперь ходят.
До пенсии Марине еще без малого десять лет, работает она в местной администрации. Летом на велосипеде, зимой и в распутицу пешком три раза в неделю пять километров туда и пять обратно отмахивает. Раньше, когда лифт ломался, на восьмой этаж с проклятиями и едва ли не на четвереньках тащилась.
Хочет козу завести, чтобы молоко свое было. Подружки из Москвы приехали, Маринка им рассказала про козу — они плечами пожали. Марина и коза! Была ведущим инженером в НИИ, а теперь — коза! А сами по утрам выскакивают и первым делом бегут смотреть, что за ночь на плантации изменилось. И восхищаются: ах, огурчик был с мизинчик, а теперь богатырь! ах, цветочек распустился!
Подруги у Марины — женщины образованные, под каждый факт теорию подводят. Говорят, что Маринка вместо мужика влюбилась в райское пейзанское место. Она не соглашается.
— Это место не на земле, а в голове находится. Что здесь особенного? — разводит она руками. — Деревня и есть деревня. Либо засуха, либо потоп, в нашем климате равновесия не бывает. Хотя, конечно, нет одного дня, похожего на другой. Все постоянно меняется — растет, колосится и созревает. А зимой мертвая тишина и красотища. Но главное, что тут, — она стучит себя по лбу, — что в голове созревает, мы понять не можем. Черепушку ведь не откроешь, не прочтешь. Нужен сильный раздражитель, чтобы информацию раскодировать и на дисплей вывести. У меня было одно чудное деревенское утро, а потом еще два года я проверяла достоверность полученных сведений, действительно ли мне хочется начать с нуля.
— Но ведь одной тяжело? — допытываются подруги. — Без мужа или друга?
Марина покорно соглашается. Потому что до главных истин человек должен дойти сам, а подруги еще надеются: одна — встретить седого принца, другая — перевоспитать мужа, которому за шестьдесят.
На самом деле, оглядываясь назад, вспоминая мужчин, из-за которых она травилась, сходила с ума и лечилась от срамных болезней, Марина никакого волнения не испытывает. Считала, что ее глубоко ранили, травмировали. Да ничего подобного! Маленького шрамика не осталось! Все их мерзкие поступки — это даже не царапина на стекле, а вода, которая стекла без следа. И за стеклом — другая жизнь! Единственная ее потребность в мужчине — это нужда в грубой физической силе, без которой в деревне не обойтись. Но сено для козы на зиму за магарыч может и сосед накосить.
"За стеклом (сборник)" отзывы
Отзывы читателей о книге "За стеклом (сборник)". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "За стеклом (сборник)" друзьям в соцсетях.