Опешив от такого напора, я отшатнулась, чувствуя, как мой разум охватывает паника. Я задавалась вопросом, что же он имеет в виду?

— Я не знаю, о чем ты говоришь.

— Ты рассчитывала на то, что я ни о чем не узнаю?

— Я... что ты хочешь сказать?

— Прекрати строить из себя дурочку, Лив. Я знаю об Итане.

По моей спине пробежал холодок страха, и я замерла, не в силах шевельнуться.

— Неужели ты действительно думала, что мимо моего внимания проскользнет такая «мелочь»? Я в курсе, что ты провела день своего рождения не с Анной. Ты все это время была с этим ублюдком.

Я шокированно застыла, не решаясь спросить, откуда он это узнал.

— Желаешь знать, что мне известно еще? — от гнева у него ходили желваки. Прищуренные глаза излучали ледяной холод, вытеснивший остатки любви и тепла. — Я знаю, что ты прыгала с этим парнем с парашютом. А также то, что прошлой ночью ты позволила ему поиметь себя пальцем. И то, что разрешила бы ему себя оттрахать, если бы он не смог сказать нет.

Я лихорадочно прокручивала в голове слова Коннора.

— Откуда тебе известны такие подробности? Ты что, преследуешь меня? — обвиняюще сказала я, глядя на него с недоверием.

— Так ты признаешь, что изменяла мне? — на его лице появилась обиженная ухмылка.

— Коннор, я не планировала произошедшего. Я никогда не хотела, чтобы ты страдал. Просто так вышло.

Какие бы слова я не подобрала, факт останется фактом — я изменила своему жениху с Итаном. Я испытывала почти физическую боль от бессилия сделать эту ситуацию нормальной.

— Ничего не бывает просто так, — он подошел к журнальному столику и поднял изумрудно-бриллиантовое ожерелье. — Тебе интересно, откуда я узнал о твоих делах за моей спиной? — он покачал передо мной цепочкой с кулоном.

— При чем тут твой подарок? — я в замешательстве нахмурилась.

— Дело в том, что когда я тебе о нем рассказывал, я кое-что утаил, — широко улыбаясь, он посмотрел на ожерелье, а затем перевел взгляд меня. — Видишь ли, когда я его заказывал, то попросил внести в его конструкцию несколько дополнительных особенностей. В него встроен GPS-маячок, а также видео- и аудио-передатчики.

Это откровение меня очень удивило, но не напугало.

— Так ты прослушивал мои разговоры и следил за мной все время, что я его носила? — я уставилась на Коннора, не в силах поверить, что он за мной шпионил.

Но меня беспокоил один вопрос, от которого я никак не могла избавиться:

— Но зачем? Зачем тебе понадобилось прилагать столько усилий для того, чтобы отслеживать каждый мой шаг? Мне казалось, что мы друг друга любили. Почему ты мне не доверяешь? — я изучала его неподвижное лицо, словно превратившееся в каменную маску, и не находила ответов.

— Это не важно, — сказал он пренебрежительно. — Главное то, что ты меня обманула.

Внезапно я почувствовала не поддающееся логике сильное желание оказаться от него как можно дальше.

— Ты прав, Коннор. Я обманула тебя, а ты такого не заслужил. Но я не сожалею о том, чем занималась с Итаном. Мне лишь жаль, что я делала это в то время, когда мы были все еще помолвлены. Возможно, ты мне не поверишь, но я говорю правду, когда утверждаю, что ужасно себя чувствую из-за своего поведения. Прости, что причинила тебе боль. Вот о чем я говорила ранее. Я не желаю продолжать свой обман у тебя за спиной. Между мной и Итаном существует притяжение, поэтому наши с тобой отношения не складываются. Идеальным вариантом для нас будет просто остаться друзьями.

— Какими, к черту, друзьями! Я не позволю тебе обращаться со мной таким образом! — прогрохотал он, заставив меня вздрогнуть. — Ты не бросишь меня, как это сделала она!

— Она? — переспросила я тихо.

Я напряглась, чувствуя, как меня охватывает страх.

— Синди. Она тоже меня бросила, но тебя я не отпущу! — я увидела в его карих глазах проблеск безумия, которого я никогда не замечала прежде.

— Но там была другая ситуация, — попыталась я его урезонить. — Она умерла от рака. Это разные вещи.

Он фыркнул, сдерживая смех:

— Она не умерла от рака.

Я резко выдохнула:

— Но почему ты заставил меня в это поверить? — я почему-то опасалась услышать его ответ.

— У нее действительно был рак, но когда наступила ремиссия, она ушла от меня, оправдав это глупой причиной. По ее мнению я слишком зациклен на контроле. Поэтому для меня она умерла в тот же день, как оставила нас со Скутером.

— Коннор, мне очень жаль, — я посмотрела на него глазами, полными боли. — Я не знала этих подробностей, ты же знаешь. И я на самом деле не хотела тебя обидеть, но... Я не могу оставаться рядом с человеком, к которому не испытываю любви.

Я направилась к двери, но он преградил дорогу, сердито глядя на меня сузившимися глазами. Его левый глаз нервно задергался.

— Ты ни хрена не услышала из того, что я сказал? Ты меня не бросишь!

Он резко схватил меня за запястье и дернул на себя. И меня неожиданно поглотило воспоминание, более яркое, чем все предыдущие.

Анна рассмеялась над моими последними словами:

— Лив, тебе нужно рассказать эту историю Коннору. Возможно, она поможет убедить его провести тематическую свадьбу в сельском стиле на открытом воздухе, так, как хочешь ты. А не скучную церемонию в душном банкетном зале, которую запланировал он.

Я захихикала:

— Это вряд ли. Знаешь, мне иногда кажется, что он формалист до мозга костей, и его не заставишь пойти на малейшие уступки, — я наклонилась к ней ближе и прошептала: — Ты в курсе, что он почти всегда ходит в костюме? Даже по выходным, когда мы работаем дома. Он все равно надевает костюм. Если бы я не видела его гардероб лично, то, клянусь, я бы подумала, что у него нет ни одной пары джинсов.

Анна снова засмеялась, а затем огляделась вокруг и задумчиво проговорила:

— Про волка речь, а он навстречу... Кстати, а где он?

Я обежала взглядом помещение, но, как заметила Анна, Коннора поблизости не было.

— Пойду, поищу его, — я улыбнулась, ставя свой бокал на стол.

Анна, прищурившись, посмотрела на меня и ухмыльнулась:

— Постой-ка, неужели он ждет тебя в одной из частных кабинок, чтобы поиметь по-быстрому?

— Ох у тебя и грязные мыслишки, — я засмеялась и закатила глаза. — Я же говорю, Коннор слишком правильный для такого рода вещей. Мы редко занимаемся сексом за пределами спальни.

Она оскорбленно ахнула:

— Боже, звучит ужасно.

Я рассмеялась:

— Ты такая смешная. Ладно, я все же пойду его поищу. Скоро вернусь!

Я обошла весь музей, миновав ряд закрытых офисов. Вдруг за одной из дверей мне послышались какие-то звуки. Я потянулась к дверной ручке, повернула ее и, открыв дверь, задохнулась от ужаса.

Коннор был повернут ко мне спиной, но я знала, что это он. Я смотрела расширившимися глазами, как он склонился над кем-то, лежащим на полу, а от них расплывается лужа густой темно-красной жидкости.

— Коннор, что ты делаешь? — спросила я едва слышным шепотом.

Он резко обернулся, испуганно на меня глядя. Видимо, он не слышал, как я вошла.

— Лив, закрой дверь! — требовательно приказал он, быстро поднимаясь. Я впервые слышала промелькнувшие в его голосе угрожающие нотки.

Я повиновалась и закрыла дверь. Вновь посмотрев на пол, я обнаружила, что там лежит незнакомый мне мужчина средних лет. На его рубашке краснело большое пятно, из которого торчал нож.

— Ты... ты убил его? — я подбежала к телу и попыталась найти хоть какие-нибудь признаки жизни.

Пульса не было, и дыхание не прослушивалось. Он был мертв.

— Это была самооборона, — пробормотал Коннор с тревогой, вышагивая по комнате туда-обратно.

Вдруг он склонился над телом и вынул нож из раны. Потом вытер его о брюки того мужчины и завернул в полотенце.

— Коннор, что происходит? — потребовала я от него ответа.

Я понимала, что передо мной стоит мой жених, но я как будто видела его впервые.

— Он угрожал мне, — проговорил Коннор жутким голосом, словно разговаривал сам с собой. — Он шантажировал меня обнародованием крупного скандала, который несколько лет назад замяла наша компания, — говорил он с леденящим душу спокойствием. — Он хотел получить половину моей компании... — Коннор яростно покачал головой, не прекращая движения по комнате. — Но я не мог этого допустить. Никто не отберет дело всей моей жизни. Я не позволю.

Он посмотрел на меня гипнотизирующим взглядом, и я застыла, парализованная страхом.

— Лив, детка, — он взял меня за руку. — Ты ведь понимаешь, что мне пришлось это сделать? Ты любишь компанию почти так же, как и я. Я вижу, как ты упорно работаешь. Ты как никто другой должна понимать, что я не мог поступить иначе. Я действовал во благо компании. У меня не было другого выбора.

— Что я должна понять? — я уставилась на него в замешательстве. В моей голове не укладывалось, как он может требовать от меня одобрения подобного поступка.

— Что у меня не было иного выбора.

Я автоматически посмотрела на неподвижное тело, лежащее в нескольких метрах от нас.

— Не было выбора, — безжизненно повторила я, с трудом понимая значение слов. Затем я снова повернулась к нему, недоуменно расширив глаза. — Не было выбора? — я повысила голос. — Это не так, Коннор. Ты мог не убивать его!

— Не говори ерунды, малышка.

— Я тебе не малышка! — закричала я и вырвала свою руку из его хватки. Попятилась назад, качая головой. — Кто ты? — прошептала я, чуть не плача. — Я не знаю тебя.

Я опустила взгляд на свои руки и ошарашенно выдохнула, увидев, что они были выпачканы кровью убитого. Не мешкая больше ни секунды, я распахнула дверь и выбежала из комнаты так быстро, как только могла. Прочь от Коннора.

Воспоминание закончилось так же внезапно, как и началось. Мое сознание вернулось обратно в библиотеку, к Коннору, но я никак не могла сориентироваться в пространстве. Комната перед моими глазами закружилась, я упала на колени, опираясь на пол, чтобы обрести устойчивость. Но все вокруг продолжало вращаться, поэтому я не могла до конца разобраться в своем воспоминании.

— Что ты вспомнила? — спросил Коннор холодным голосом, глядя на меня прищуренными глазами.

Я заставила себя сконцентрироваться на дыхании, делать хоть что-нибудь, только не поддаваться панике. Наконец я смогла подняться на ноги.

Инстинкт самосохранения подсказал мне не рассказывать ему о том, что теперь я знаю о настоящих событиях той ночи.

— Это было воспоминание из моего детства. Как я боялась кататься на американских горках, и меня тошнило.

Коннор пронзил меня взглядом, и я поняла, что он не поверил ни единому моему слову.

— Ты все вспомнила, верно?

Я покачала головой:

— О чем ты? Я не знаю, что ты имеешь в виду.

— Не вешай мне лапшу, Лив. Возможно, в чем-то ты и изменилась, но я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы распознать, когда ты врешь. Ты не умеешь делать равнодушное лицо. Я знаю, что ты мне лжешь.

Я отступила на шаг:

— Коннор, я действительно не понимаю, о чем ты говоришь.

Посмотрев в его глаза, я почувствовала, как на меня яростно накатываются волны паники.

— Теперь ты понимаешь, почему я повесил на тебя кулон с отслеживающим устройством? Ранее ты интересовалась, зачем я прибег к таким сложностям, если мы любили друг друга, и я тебе доверял, — он усмехнулся. — Но раз уж ты вспомнила, что случилось той ночью, то должна догадаться о причине, по которой мне понадобилось держать тебя под пристальным вниманием.

Мой мир перевернулся с ног на голову, но я наконец смогла сложить разрозненные кусочки паззла воедино. Коннор контролировал меня, опасаясь, что я неожиданно могу вспомнить обличающие его события.

— Почему же ты меня не убил, пока я лежала в коме? Если я была единственным человеком, который знал о произошедшем в той комнате? Почему ты позволил мне жить?

Выражение лица Коннора ненадолго смягчилось:

— Что бы не случилось, я люблю тебя больше, чем любил какую-либо другую женщину в своей жизни. Однако теперь ты, наверное, поняла, что интересы компании для меня превыше всего. Я слишком тяжело работал ради ее процветания, и не могу позволить кому-либо отобрать мое детище. Поэтому, когда врач предупредил меня о том, что у тебя вполне возможно будет амнезия, я понадеялся, что мы будем вместе, не смотря ни на что. То, что случилось с тем мужчиной — это лишь досадный эпизод. Я не хотел этого делать, но, загнав меня в угол, он подписал себе смертный приговор. Ему не следовало шантажировать меня и пытаться разрушить мою с таким трудом построенную империю. А теперь он мертв. Так что в случившемся виноват только он.