— Вау, прямо романтика. — Вспышка удовольствия прошла сквозь меня, круто знать, что кто-то считает меня желанной, даже если это не тот самый человек.

Он фыркнул.

— Серьезно. Хотя не знаю, на что он рассчитывает.

Я медленно повернулась к нему.

— И что это значит?

— Пытаясь сблизиться с тобой, — закончил он, сузив глаза, вглядываясь в зеленый знак. — Он не дружит с головой. Ты не…

Гнев наполнил меня, растекаясь по венам, словно кислота. Знаю, что не отношусь к тому типу девушек, с которых парни каждый день скидывают нижнее белье, но я была не настолько плоха, чтобы считать, что парень не в своем уме из-за желания переспать со мной.

Злость закипала во мне, как вода, но под этим всем скрывалась сильная боль, наполнившая мои слова.

— Я не что? Не такая девчонка, которая спит с парнями, случайно встреченными в баре? Кто-то у кого есть вкус и чувство достоинства?

Он вскинул брови.

— Эй. Это…

      — Ты связываешься именно с такими, — оборвала я его, сжав кулаки. — И только потому, что я другая, ни один парень не захочет быть со мной? Возможно, у Пола есть вкус, и ему нет дела до девок по имени Минди.

— Ладно, — медленно произнес он. Его челюсть напряглась, когда он посмотрел прямо. — Во-первых, насколько я знаю, у меня превосходный вкус. Во-вторых, я взрослый. Так же как и девушки, с которыми я общаюсь. В-третьих… — Сколько аргументов он собирается привести? — Веселиться — это нормально, Сид. Веселиться. Помимо книг и занятий есть что-то еще.

Моя челюсть упала.

— Я знаю, как веселиться, идиот.

Кайлер ухмыльнулся.

— Чушь. Ты самый сдержанный человек из всех, кого я знаю. Ты…

— Если скажешь фригидная, то получишь пинок и разбитую машину. — Мое сердце болезненно сжалось. — Я не шучу.

Он взглянул на меня, почти что испуганно.

— Я не собирался говорить такое, Сид. Никогда бы так не сказал.

— Как хочешь, — пробормотала я.

      — Так или иначе, ты отвлекла меня от последнего аргумента.

— О, ну продолжай.

Приводящая в ярость полуулыбка снова вернулась.

— С моими друзьями, которых я привожу домой, все в порядке.

— Но что-то не так со мной? — В тот момент, когда эти слова покинули мой рот, я захотела наложить на себя руки. Не думаю, что могла звучать еще более жалко.

— Кроме того факта, что тебе следует носить табличку «общение с риском для здоровья»? Нет. С тобой все в порядке, дорогая.

— О, заткнись к чертям собачьим.

Кайлер сделал глубокий вдох и медленный выдох, верный знак того, что скоро он потеряет терпение.

— Иногда я не знаю, почему мы друзья, — произнес он, пробежавшись рукой по волосам. — Честно, не знаю.

Слезы подступили к моим глазам, и я быстро переключила внимание на боковое окно. Грудь сдавило сильнейшей болью настолько, что стало тяжело дышать. Мы действительно были львом и раненой газелью.

— Я тоже, — прошептала я.

***

Поездка была довольно неловкой, до такой степени, что мысль о прыжке из движущегося транспорта начала казаться очень привлекательной. Мы попали в пробку, и это прибавило еще полтора часа к нашему путешествию, а затем попали под шквалистый снег. После небольшого спора Кайлер включил радио, выбрав станцию с тяжелым роком. Н-да. Настроение у него не очень.

Иногда я не знаю, почему мы друзья.

Ауч.

Это не первый наш спор, вот только после этого мы обычно не катаемся вместе. Я даже не могла зализать свои раны.

Примерно в часе езды от Сноушу мы остановились на заправке. Пока Кайлер ходил в магазин за едой, я позвонила Андреа.

— Где вы? — спросила я, разглядывая неровный ноготь.

Голос Андреа был приглушенным, а затем:

 — Мы застряли снаружи Фредерика. Подкосила невероятно гигантская снежная буря. Нас занесло снегом. ХА. Поняла — эй! Заткнись, Таннер. Это было смешно. Скажи, что это смешно, Сидни.

— Смешно, — ответила я. — Возвращаясь к снегу — это часть того урагана? Он поменял путь?

— Похоже на то. — Она замолчала. — Вероятно, мы съедем на обочину и переждем, поэтому будем поздно.

Поздно? Еще больше времени с Кайлером. Супер. Хочу разбить голову о приборную панель.

— Что с тобой такое? — спросила Андреа. — Начало зимних каникул, наш выпускной год, а ты звучишь так, будто кто-то переехал твою кошку и подсунул ее на кровать.

Фу. Я скривилась. У меня странные друзья.

— Не знаю. Мы с Кайлером поругались, так что поездка та еще.

Андреа рассмеялась.

— Вы постоянно ссоритесь.

— Это другое.

Внезапно возникла пауза, а затем она понизила голос:

— Когда ты пришла к нему, он был с девчонкой?

Я съежилась, зная, что Таннер и кто там еще в машине могли услышать наш разговор.

— Так и знала! — воскликнула она. — Иногда он такая скотина. Ты…

— Все нормально, Андреа. — Я выглянула в окно. — Эй, он возвращается. Позвони, когда будете подъезжать. Береги себя.

— Да, ты тоже.

Кайлер сел на место, стряхивая с волос снег. Затем достал пластиковый пакет, вытащил имбирный эль — мой любимый — и протянул его мне.

— Спасибо, — произнесла я.

Он пробормотал что-то невнятное.

Я сделала глоток и взглянула на него. Он вскрывал пакет вяленой говядины, объезжая бензоколонки.

— Только что говорила с Андреа. Они застряли снаружи Федерика из-за снега. Будут поздно. Может, мы…

— С нами все будет хорошо.

Это были последние слова, которыми мы обменялись. Остаток пути прошел в молчании. Несмотря на то, что я все еще мечтала расстегнуть ремень безопасности и наподдать ему несколько раз в живот, все-таки не хотелось начинать зимние каникулы таким образом. Все равно нам придется вместе ехать домой к семьям.

Казалось, прошла вечность перед тем, как мы увидели указатель на Сноушу, прямо за пределами Мэрлинтона. К тому моменту снегопад стих.

Гора Сноушу была действительно прекрасной. Как будто зимняя страна чудес со свежим снегом и главным коттеджем с несколькими этажами, волшебным образом размещенным между высокими, покрытыми снегом вязами и склонами. Вниз по узкой улице между квартирными домами и деловыми центрами в ряд выстроились фонарные столбы, а деревянные домики прижимались друг к другу, напоминая мне Северный Полюс. Под тяжелыми облаками и в вечерних сумерках мерцающие белые огни окружали столбы, и елочки уже светились.

Мы проехали мимо Старбакса с переливающимися Рождественскими огнями, оттуда вышла группа людей, смеясь и неся в руках дымящиеся стаканчики с кофе.

Боже, я скучала по своему капучино.

Как только мы поднялись на холм, я заметила горнолыжные подъемники. Эти штуки пугали меня. Ноги болтаются в воздухе, и ты должен что, прыгать? Ага, вот уж веселье. Свернуться у камина и читать хорошую книгу? Это по мне.

Я взглянула на Кайлера. Напряжение покинуло его, а глаза сияли и уже наполнились восторгом. Он любил Шей Ревендж, самый жуткий склон Сноушу. Один взгляд на полторы тысячи метров вертикального склона — и ко мне подступала тошнота.

Квин Лодж находился прямо рядом со склонами и одним из частных домов. Высотой в два этажа, с многочисленными спальнями и навороченным подвалом с огромным экраном, бильярдным столом и еще кучей игрушек для парней. Все это будет нашим ровно на неделю.

Кайлер ударил по тормозам и вылез, набирая код безопасности на двери гаража. С громким скрежетом она открылась. По привычке я отстегнула ремень безопасности и переместилась на водительское место. Кайлер исчез в гараже, и секундой позже свет залил помещение.

Я едва дотягивалась до педалей, но все-таки припарковала машину между тремя снегоходами. Заглушив двигатель, я открыла дверь и начала вылезать, но внезапно появился Кайлер.

До того как я смогла выдавить хоть слово, его руки легли на мои бедра. От такого интимного жеста я задержала дыхание. Уже во второй раз его руки касаются моих бедер. Я, конечно, очень даже за, но жар разнесся по моим венам, и мое бедное тело могло только воспринимать происходящее.

— Эй, — бодро произнес он. — Ты размером с чихуахуа. Покалечишься.

Кайлер вытащил меня из Дюранго, а мои руки сжали его плечи. Мускулы напряглись под ними, и едкий комментарий застрял на моем языке. Он прикасался ко мне, а это значит, что больше не сердится. Учитывая положения его рук, я даже смутно не понимала, по какой причине на него разозлилась.

— Ну вот, жива и здорова.

Я что-то промямлила — без понятия что. Зная, что если посмотрю на него, и учитывая близость наших губ, я вероятнее всего поцелую его и опозорюсь. Я сфокусировала взгляд на его черных потертых ботинках. Поцелуй? Мне не следует даже думать об этом, по ряду причин. Он видит во мне друга, и кто знает, в каких местах находились его губы за последние сутки. Такие мысли должны были бы поубавить мой пыл, но нет. Воображение рисовало, как он проводит руками по моим бедрам и кладет их на мою задницу. От таких мыслей кожу начало покалывать. Жар прилил к моим щекам, и я затаила дыхание.

— О чем думаешь?

Моя голова дернулась из-за того, насколько глубоким был прозвучавший голос, и он отпустил мои бедра. Я уже скучала по прикосновению.

— Эм, ни о чем… совсем ни о чем.

Он вскинул бровь, но ничего не ответил.

— Хочешь подняться и включить свет, пока я буду тащить чемоданы?

Обрадовавшись возможности ускользнуть, я кивнула и практически побежала к двери. Что за черт? Руки тряслись, пока я открывала дверь в небольшой коридор, который вел в подвал. Ударив рукой по стене, я приказала себе собраться. Не могу провести всю неделю в желании недосягаемого.

Отыскав выключатель, я хлопнула по нему и поспешила обойти бильярдные столы. В воздухе витал запах корицы и хвои. Я поднялась по лестнице и ступила на первый этаж. Внутри дом был таким же прекрасным, как и снаружи. Широкое квадратное фойе вело в огромную гостиную с просторной кухней и обеденной зоной для торжественных случаев.

Должно быть, мама Кайлера была здесь совсем недавно. Прямо напротив окон в фойе стояла елка. Под ней лежало два подарка.

С любопытством я подошла к дереву. Наклонившись и взяв подарок в красно-зеленой обертке, я прочитала прикрепленную к нему записку.

Сидни — открой его, когда будешь дома, Рождественским утром. Не жульничать! 

Люблю, Мэри.

Я улыбнулась и положила подарок обратно под елку. Там лежал и другой, для Кайлера, а на подоконнике стояло еще несколько для всех наших друзей. Мама Кайлера просто чудо. Несмотря на тот факт, что она сколотила целое состояние на собственном бизнесе, она была одной из самых милых женщин, которых я когда-либо знала.

— Что у тебя там? — спросил Кайлер, ставя на пол гитару.

Я развернулась, с радостью обнаружив, что не поддалась искушению провести рукой по прядке, спадающей на его лоб.

— Твоя мама оставила нам подарки, но их нельзя открывать, пока мы не приедем домой и не наступит Рождество.

Он рассмеялся, поворачиваясь к лестнице, ведущей на второй этаж.

— Готов поспорить, там дурацкий Рождественский свитер.

Я последовала за ним.

— Твоя мама никогда не дарит дурацкие подарки.

— Да. Обычно это делает твоя мама.

— Действительно, — ответила я, проведя рукой по отполированной балясине. Когда дело касается Рождества, мама становится невероятно сентиментальной. — Знаешь, я могу понести свои вещи.

— Девушкам не следует таскать чемоданы, — он обернулся. — Особенно таким, которые весят 40 кг.

Я закатила глаза.

— Не понимаю, о ком ты говоришь, потому что одна лишь моя задница весит 40 кг.

— Ага.

Он остановился на последнем лестничном пролете. Здесь размещалось пять спален, каждая со своей собственной ванной.

— Какую выберешь? Андреа будет с Таннером, так?

Все зависит от того, захотят ли они прикончить друг друга по приезде сюда. Но я кивнула.

— Подойдет любая, правда.

— Как насчет этой?

Он прошел дальше по коридору, останавливаясь между последними двумя комнатами. Комната, в которой он обычно жил, находилась прямо по коридору. Ничего не могла с собой поделать, но подумала, что таким образом он будет слышать, кто входит и выходит отсюда. Не то чтобы я собиралась кого-то приводить.