Айрис ДЖОАНСЕН

ЗАМОК НА ПЕСКЕ

1

Незнакомец на скале опять следил за Кэсси.

Лили Деслин почувствовала, как все внутри сжалось от страха. Еще несколько секунд она стояла на террасе летнего домика, затем поспешно бросилась вниз по ступенькам. Беспокойство подстегивало ее, и вот она уже бежала по тропинке к пляжу, где виднелась маленькая фигурка ее дочери, играющей среди волн прибоя.

Это просто глупо, говорила она себе. Какую угрозу может представлять этот человек? Ну и что из того, что он появлялся на скале уже третий вечер подряд? Он же не прятался. Лили знала, что он ни разу не пытался заговорить с Кэсси или даже подойти к ней. Он просто сидел на камне там, наверху, и следил за девочкой.

И ждал. Казалось, он просто ждал.

Да нет, ну почему именно ждал? Она наверняка все преувеличивает. Лили не могла разглядеть его черты, теперь она видела лишь темный силуэт на фоне алого неба. С чего вдруг она решила, что у него есть тут другая цель, кроме любования закатом над водами Орегона?

Но она знала, она чувствовала, что здесь кроется что-то другое.

– Кэсси! – Лили попыталась овладеть собой, чтобы в голосе не прозвучала охватившая ее паника. – Время ужинать. Иди скорей!

– Ну еще минуточку, мама! – Кэсси весело шлепнула ногой по пене набегающего прибоя. – Сейчас тут так хорошо! Так… – Она поколебалась, подбирая слово. – Так мирно! Неужели ты не чувствуешь?

Лили натянуто улыбнулась.

– Утром будет так же хорошо. Послушай, ты станешь черной, как изюм в этой дурацкой рекламе, если сейчас же не вылезешь. – Она нагнулась и подняла с песка ярко-красное полотенце Кэсси, на котором мрачный Шредер играл на своем игрушечном пианино.

– Ну ладно. – Кэсси подавила недовольный вздох, повернулась и побрела к дому. – Но ведь не будет, ты же знаешь!

Лили быстро накинула полотенце на плечи дочери. За ними со скалы все еще наблюдали. Взгляд незнакомца был почти осязаем.

– Что не будет? – рассеянно спросила она, вытаскивая потемневшую от воды косу Кэсси из-под полотенца.

– Так хорошо не будет. Ты сказала, что завтра будет так же хорошо.

– Прости, я сбилась с мысли. – Лили слегка подтолкнула девочку в направлении их домика и шутливо сказала:

– Наверное, старею!

Кэсси двинулась по тропинке, задумчиво нахмурив брови.

– Раньше, когда мы только приехали, я больше любила утро, но теперь – нет. За последние дни я поняла, что именно вечер лучше всего. Сейчас я чувствую себя… красивой.

Боже мой, она и вправду красива, подумала Лили, и волна щемящей нежности захлестнула ее. Может быть, Кэсси и не красавица в классическом смысле, но она такая маленькая, крепенькая, с очаровательными веснушками на личике и вся так и светится обаянием детства. Лили с улыбкой потрепала дочку по голове.

– Кажется, ты действительно неплоха. Кэсси нетерпеливо мотнула головой.

– Да нет, внутри. Я чувствую себя красивой внутри. Теплой, светящейся и наполненной чем-то… – она сделала беспомощный жест рукой, как бы не находя слов, – …чем-то особым. Как когда я играю Брамса.

– То, что ты описываешь, по-моему, ближе к Моцарту.

Кэсси сердито нахмурилась.

– Ты смеешься! Лили покачала головой:

– Нет. Просто хочу, чтобы ты научилась точно подбирать сравнения. Моцарт действительно может быть мирным. У Брамса больше энергии и напора. Так кто же из них?

– Может быть, каждый понемногу. – Кэсси удовлетворенно кивнула. – Ну да, две трети Моцарта и одна треть Брамса.

Лили рассмеялась.

– Да уж, теперь с математической точностью!

– Я хочу записать это.

Лили постаралась скрыть изумление. Кэсси не сочиняла музыки с тех пор, как они в прошлом году поехали в концертное турне. Ее фортепианный концерт произвел тогда настоящий фурор. Лили уже начинала думать, что девочка отказывается сочинять что-то новое из страха опять пережить тот шквал всеобщего внимания, который обрушился на них тогда.

– После ужина, – твердо сказала она. – Сначала душ, ужин, мытье посуды, а потом пианино. Если твоя музыка того стоит, ты ее не забудешь.

– Но я хотела… – Кэсси посмотрела на выражение лица матери и замолчала. – А если душ, ужин, а потом пианино? – предложила она, подумав. – Сегодня ты помоешь посуду, а завтра – я, хорошо?

– Ну ладно, договорились.

Они пошли дальше в согласном молчании. Закат тем временем догорал, и небо из огненно-алого превращалось в дымчато-лавандовое.

– И ты совсем не старая! – твердо сказала вдруг Кэсси. – Зачем ты так говоришь? Ты никогда не постареешь!

– Все стареют, Кэсси.

– А ты не постареешь! – Кэсси крепче сжала руку матери. – Ты вроде фуги Баха – сильная и яркая, и каждая нота кристально чистая.

– Никогда бы не подумала, что меня сравнят с фугой! – Лили постаралась не показать, как у нее перехватило горло от слов дочери. – Уж не пытаешься ли ты подольститься ко мне, чтобы и завтра увильнуть от мытья посуды?

Кэсси подняла на нее взгляд, полный детского лукавства.

– А что, можно?

– Ни за что.

– А если я сравню тебя с Моцартом?

Лили только отрицательно покачала головой.

– Но ты же такая твердая, – продолжала Кэсси, хитро улыбаясь, – а Моцарт сверкает, как алмаз.

Кэсси и сама сверкала, переливаясь разными гранями, демонстрируя то типично детское лукавство, то совершенно взрослую мудрость. Чувство глубокой благодарности судьбе пронзило Лили. Боже, чем она заслужила такое чудо, как Кэсси?

– Да уж приходится быть твердой, – ответила она, – с таким маленьким жуликом, как ты.

– Я не собиралась тебя обхитрить. Лили скептически подняла брови.

– Да нет же, правда, – настаивала Кэсси. – Я никогда даже не пыталась… – Она хихикнула. – Ну или почти никогда.

– Так никогда или почти никогда? – Лили с ласковой усмешкой посмотрела на дочку. – Будь-ка поточнее, дорогая.

Кэсси недовольно нахмурилась.

– Ты прямо как профессор Кендл! Точность, это такая скука! Я предпочитаю громовые пассажи.

– Я знаю. Но в фортепианном концерте должно быть и то, и то. – Лили помолчала. – И в жизни так же, Кэсси, – добавила она.

Кэсси бросила на нее внимательный взгляд.

– А вот у тебя нет… нет громовых пассажей. Почему ты…

– Ты создаешь достаточно громкости за нас двоих, – быстро перебила Лили. – Может, во мне больше Рахманинова, а, малыш?

Кэсси решительно покачала головой.

– Бах! – ответила она тоном, не допускающим возражений. Они подходили к старому коттеджу из кедрового дерева на холме, когда Кэсси вдруг резко остановилась. – Подожди. Я забыла попрощаться.

– Что?

Кэсси повернулась.

– Я забыла попрощаться с ним.

Лили похолодела.

– С кем это «с ним»?

Но Кэсси уже махала едва различимой темной фигуре на скале. Лили увидела, как человек поднял руку и помахал в ответ. Это был обычный жест, не содержащий даже намека на угрозу, но Лили почувствовала, что все ее страхи вернулись. Она постаралась казаться спокойной.

– Кто это, Кэсси? Он что, говорил с тобой?

– Нет. – Кэсси еще раз помахала рукой и отвернулась. – Но он все время там. Ты разве не заметила?

– Заметила. – Лили помолчала, пытаясь найти слова, которые не испугают девочку, но напомнят об осторожности. – Знаешь, Кэсси, иногда лучше не быть доверчивой с незнакомыми. Если он когда-нибудь попытается с тобой заговорить, то…

– Ну мама! Это не какой-то ненормальный, о которых ты мне рассказывала, которые еще дают детям конфеты. – В тоне Кэсси звучало нетерпение. – Он хороший.

– Но ты же не можешь это знать. Всегда лучше быть осторожной.

– Я точно знаю. Он… он хорошо ко мне относится.

– Боже мой, Кэсси! Откуда такая уверенность?

Ты только что сказала, что он с тобой никогда не говорил.

Кэсси упрямо посмотрела на нее.

– Я ему нравлюсь.

Лили знала, что переубедить дочь, когда она в таком настроении, даже пытаться не стоит. Надо перевести разговор на другую тему, а потом еще раз попробовать ей все объяснить. Она непринужденно улыбнулась.

– Странно, если б не нравилась. Кэсси немного расслабилась, но все равно упрямо добавила:

– Он не ненормальный.

– Ну хорошо, я не спорю.

Они прошли в молчании несколько шагов и стали подниматься по ступенькам, когда Кэсси вдруг сказала:

– Эндрю.

Лили вопросительно посмотрела на нее.

– Ты же спрашивала, кто он. Его зовут Эндрю.

– Откуда ты знаешь?

Кэсси озадаченно нахмурила брови.

– Не помню. – Затем лицо ее прояснилось. – Должно быть, я слышала, как кто-то его позвал. Может так быть?

Лили в задумчивости кивнула:

– Вполне.

Но была уже середина сентября, и эта часть пляжа оставалась совсем пустынной. Лили ни разу не видела, чтобы на скале был кто-то еще. Она ощутила легкий озноб, но постаралась не подать виду.

– А теперь в душ! – бодро сказала она Кэсси, едва войдя в дом и слегка подталкивая дочь к двери ее комнаты. – Надень потом пижаму и халат. А я тем временем приготовлю ужин. И чтобы успела за пятнадцать минут!

Кэсси коротко кивнула и пошла к себе.

Интересно, он все еще там? Лили нерешительно повернулась и выглянула в окно. Мрак ночи окутал землю, но она все еще могла различить на скале темную фигуру. Что он там делает? Солнце давно зашло, любоваться больше нечем. Какого черта он не уходит?

Как будто в ответ на ее вопрос незнакомец поднялся на ноги. Его фигура была стройной и гибкой. Секунду человек постоял, будто всматриваясь в темноту, затем повернулся и стал спускаться.

Лили облегченно вздохнула, но страх сразу же опять сковал ее. Теперь она не видела незнакомца. Ей было неизвестно, что он делает. А вдруг этот человек спустится сейчас на пляж и пойдет прямо сюда?

Лили поскорее заперла дверь и подумала: как это все глупо выглядит со стороны. Ну до чего она по-дурацки себя ведет! Должно быть, это просто какой-нибудь очкастый бухгалтер, снимающий один из коттеджей на берегу; возможно, он залезает на скалу каждый вечер, чтобы поглядеть на красивый закат и отдохнуть хоть немного от жены и детей. В этих «спичечных коробках» совсем нет возможности побыть одному. Ну конечно, это просто ее больное воображение превратило одинокий силуэт в нечто таинственное и страшное.

Она отвернулась от окна и быстро пошла в кухню. Неизвестное всегда пугает. Завтра же вечером она поднимется на скалу и познакомится с этим мужчиной. Если он окажется вполне безобидным, его даже можно пригласить в коттедж на чашечку кофе. Если же что-то ее насторожит, то она тоже сообразит, что делать, пусть даже придется столкнуть его с этой дурацкой скалы.

Лили удовлетворенно улыбалась, открывая холодильник и разбирая овощи в поисках зелени и помидоров. Если отбросить все непонятное, то с любой ситуацией можно справиться, а часть ореола таинственности, окружавшей человека на скале, уже начинала рассеиваться. У тени было имя. Эндрю.

* * *

– Мама! Звонит профессор Кендл! – крикнула Кэсси матери, стоявшей в душе. – Сказать, чтобы перезвонила попозже?

Лили поморщилась. Она знала, что Марта Кендл найдет их даже под землей, но надеялась, что это случится не так скоро. Они были тут всего неделю.

– Да нет, поговори с ней минутку, я сейчас выхожу.

– Этого я и боялась, – проворчала Кэсси. – Мне кажется, она сердится. Она будет кричать на меня, ты же знаешь.

– Профессор Кендл никогда не кричит. Она просто задает вопросы.

– Какая разница! – обреченно вздохнула Кэсси, закрывая за собой дверь ванной.

Выключив душ и протягивая руку за полотенцем, Лили озабоченно поморщилась. Кэсси, конечно, права. Вопросы профессора часто напоминали допрос третьей степени, и она сама была бы счастлива их избежать. Марта считала, что Кэсси – вундеркинд. Теперь она наверняка в ярости, потому что ее планы относительно девочки оказались так грубо нарушены. Да, Лили ожидает настоящая битва. Марта была одним из лучших музыкальных педагогов в штате. Лили была не в состоянии оплачивать уроки такого учителя, если бы Марта не уверовала в гений Кэсси и не согласилась вести девочку почти бесплатно. Но, несмотря ни на что, Лили никогда не разрешит эксплуатировать свою дочь. Конечно, нельзя отрицать, что прошлогоднее концертное турне по стране принесло Кэсси успех и признание, но постоянные переезды из города в город и назойливое внимание прессы превратили ее в конце поездки просто в затравленного зверька. Кэсси действительно обладала чудесным даром, но все-таки она еще маленькая девочка, с соответствующими потребностями, и Лили никому не позволит украсть у нее детство.

Она набросила легкий халат, завязала пояс и, войдя в комнату, решительно сняла трубку параллельного аппарата.