Ник уже вскипятил воду и готовил, как обычно, крепкий чай, к которому она уже начала привыкать, если не сказать полюбила. Похоже, он всю ночь бодрствовал, оставив ее спать в полном одиночестве, просыпаясь ночью, она слышала его осторожные шаги где-то поблизости. Сейчас под глазами у него залегли темные тени, похожие на следы пальцев.

— Ты всю ночь не спал? — спросила она, потом присела на корточки и внимательно посмотрела ему в лицо. — Ты выглядишь усталым.

Она не желала думать, что он хоть в чем-нибудь уязвим. Это делало его слишком приземленным.

— Я дремал.

Она хотела прикоснуться к лучикам морщинок в уголке глаза, но Ник отодвинулся и встал. За последние сутки он сделался более молчаливым. Ануша порылась в памяти, чем же она могла его разозлить, но не нашла ничего подходящего. Может, ему просто скучно в ее компании и он устал от долгой дороги. Он затоптал костер и хмуро посмотрел на нее:

— Мы должны быть уже где-то в районе Джамны.

— И это ведь хорошо, верно? — осторожно поинтересовалась Ануша.

— Да, — согласился он. — Конечно. Не обращай внимания на мое настроение, я просто… думаю о другом.

«Я просто похотливый козел», — мысленно рявкнул Ник, пытаясь хоть этим заставить себя сосредоточиться. Но он испытывал не просто похоть. Ему нужна была именно она, и не только для удовлетворения страсти. Он хотел медленно и вдумчиво заниматься с ней любовью. Хотел обнажить ее руки и ноги, увидеть медовую кожу, распустить толстую косу. Раствориться в этой стройной и сильной женщине. «И невинной», — напоминал он себе всю долгую бессонную ночь, пока бродил вокруг хижины, где спала Ануша.

Желание соблазнить девушку ожесточенно боролось в нем с инстинктивным желанием ее защитить. Он уже испытывал подобное с Мирандой. Хотя жена, которую он подвел, ждала от него именно этого, в отличие от Ануши, та отвергала все его поползновения ей помочь или притворялась, что ругает его за запугивание тиграми.

Он быстро выяснил, что лежать рядом с ней в открытой хижине очень рискованное занятие, но одна мысль об этом полностью захватывала воображение, а тело доделывало все остальное, обеспечивая бессонницу. И как ни напоминал он себе, насколько она своевольная, высокомерная, непредсказуемая и категорически неприкосновенная, это ничуть не помогало.

Хуже всего, глубокой ночью он заподозрил, что причина его страданий не простое физическое желание, а еще и одиночество. Хотелось дотянуться до той части ее души, которую она не готова раскрыть.

Предрассветные лучи окрашивали ландшафт всеми оттенками фиолетового и серого. По мере продвижения вперед вокруг становилось все светлее и ярче, пока наконец их взору не открылась речная долина. За ней виднелись скалистые холмы — темно-фиолетовые в предрассветном сумраке. Водяную гладь окружала пышная бахрома зелени. По скошенной траве и кустарнику легко определялись деревенские пастбища. Далее, вниз по реке, виднелась дымчатая завеса, обозначающая какой-то город или большую деревню.

Впереди замаячила запряженная буйволом телега с сахарным тростником. Она скрипела и подпрыгивала на кочках.

— Намасте! — крикнул вознице Ник. — Что это за место, брат? — Он показал на дымку вниз по реке. — Это большой город? Мы сможем найти там лодку?

— Это Калпи, он всего в косе[19] или двух отсюда, — ответил тот. — Да, он большой — там делают сахар и много торгуют. И вы, безусловно, найдете там лодку. Много лодок.

Ник благодарно махнул вознице и повернул Павана к реке, вниз по течению.

— Мы почти на месте. Ты когда-нибудь бывала на реке?

— Нет, только на озере. Мне там понравится?

— Не исключено, — с некоторой осторожностью сказал Ник. Бог знает что за лодку они смогут нанять или купить. Но для Ануши бесспорно требуется отдельное спальное место. Он не хотел провести больше недели в одном закутке с этой женщиной. Наедине с вопросительными взглядами ее больших серых глаз и нежными любопытными ручками. И его собственными адски ноющими чреслами. Словом, по возможности максимально избежать этого.

Они приближались к реке длиной около полулиги, с многочисленными извилистыми ответвлениями и песчаными отмелями. Можно сплавиться вниз, используя силу потока, но для этого нужен человек, хорошо знающий реку, не простой местный лодочник.

Что такое? Осознав, что впереди что-то движется, Ник разом перенесся от своих мысленных заметок к настоящему. Справа из-за деревьев показались трое мужчин — двое пешком, один на лошади. Ник раз вернулся в седле, сзади бежали еще двое. Он быстро огляделся, слева река обрывалась песчаной отмелью, справа поднимался заросший зеленью крутой откос. Они прямиком угодили в засаду.

— Это дакойты[20]. — Ник вытащил саблю. — Держись за моей спиной и не останавливайся, что бы ни произошло. Я хочу обогнать их и оторваться.

Один из бандитов припал на колени и что-то вскинул на плечо.

— Пригнись, они вооружены! — Он быстро глянул на девушку, увидел в ее руке кинжал и послал Павана прямо на бандита с мушкетом. Это собьет ему цель, он должен вскочить и броситься наутек.

Ник испытал резкую боль и тяжелый удар, а через секунду уши разорвал грохот выстрела. Он покачнулся в седле и схватился за луку. Левое плечо горело огнем. Стиснув зубы, он крепче вцепился в седло и поднял саблю. Паван, обученный боевой конь, врезался прямо в стрелявшего и ударил смертоносными копытами. Потом, повинуясь коленям Ника, направился к всаднику. Один удар саблей — и бандит закричал, схватившись за рассеченное лицо, и во весь опор помчался к лесу.

Наступила полная тишина, будто время остановилось. Ник натянул поводья, разгоряченный конь снова развернулся. Ануша направила Раджата на третьего бандита, и черный конь взвился на дыбы. Дакойты сзади ринулись врассыпную.

Передние копыта Раджата ударили в землю. Перепуганный грабитель вскочил и исчез в лесной чаще. Ануша повернулась к Нику. Бледная, сжимающая в поднятой руке кинжал. На нем была кровь. Ник видел, как ее губы шевельнулись, но не услышал слов. Плечо болело чудовищно, словно его нервы и мускулы драл когтями дикий зверь.

— Уезжай! — крикнул он. — Скачи в город!

Но Ануша не вняла его словам.

«Должно быть, мне показалось, что я закричал», — мелькнуло в голове Ника. Лес куда-то накренился. Что-то не так, земля не должна…

Глава 9

«У нас получилось!»

Ануша с победным криком повернулась в седле и взмахнула кинжалом. Пятеро дакойтов повержены! Она помогла Нику разбить их в пух и прах!

Но в ту же секунду она увидела, что Ник клонится через шею Павана, а на его темно-синем сюртуке чернеет дыра — прямо над сердцем. У нее едва не остановилось дыхание.

— Нет! — Она пришпорила Раджата. — Ник!

Ник не успел свалиться на землю, мерин Ануши встал рядом со своим приятелем. «Кажется, лошади знают, что делать, или, скорее, их этому обучали», — отстраненно подумала девушка, приподнимая безвольное тело со спины Раджата. Неизвестно откуда взявшимся силами, она тяжелым толчком вернула Ника в седло и облегченно выдохнула, когда он зашевелился под ее руками.

— Слава Кришне, — вырвалось у нее, когда его тело перестало раскачиваться из стороны в сторону, — жив!

Она слегка встряхнула его:

— Ник, ты сможешь удержаться в седле? Я боюсь спрыгивать на землю, они близко и могут вернуться.

— Смогу. — Он с явным усилием открыл глаза. — Останови кровь.

Ануша рванула седельную сумку и вытащила льняную рубашку, которую носила два дня, ничего лучше на скорую руку не нашлось. Лошади стояли ровно и надежно. Она дрожащими пальцами расстегнула сюртук Ника. Спереди все было в крови, но когда она сунула руку на спину, там оказалось сухо.

— Пуля застряла внутри. — Ануша стала прокладывать льняную ткань ему под рубашку. — Можешь вот так подержать?

Ник проворчал что-то утвердительное. Ануша повернула коня, и Паван пошел следом, словно понимая, что надо держать своего хозяина в пределах досягаемости. Нику удавалось сохранять вертикальное положение, одной рукой держа поводья, вторую прижимая к раненому плечу. Ануша видела, что он держится силой воли, — загорелое лицо побледнело, глаза заволокло болью.

Еще не успев добраться до города, они узнали о его приближении по тому, как воздух наполнился густым, приторно-сладким ароматом кипящего сахара. По дороге им попадались небольшие сахарные мельницы, их приводили в движение буйволы, привязанные к толстому шесту, который в свою очередь ворочал жернова и молол подсыпаемый людьми тростник.

— Мне кажется, здесь живут честные трудяги. Нам надо сделать привал, — сказала Ануша.

— Нет. — Ей пришлось наклониться, чтобы уловить его невнятную речь. — В городе… у Компании есть агент.

Верно. Ануша переборола инстинктивное желание, как можно скорее отыскать помощь, любую, какую угодно, и продолжила путь. Им нужен компетентный врач и какая-нибудь влиятельная личность. Она стала расспрашивать местных жителей, которых им встречалось все больше и больше. Торговцы-лотошники, табор цыган-жестянщиков и очередные сахарные мельницы. И все говорили ехать вперед.

«Конечно, здесь есть angrezi. Как минимум шестеро. Где их можно найти? В большом доме. Или на сахароплавильне. А может, где-то у реки. Кто-нибудь знает, чем занимаются эти angrezi?

Никто, — в отчаянии подумала Ануша, — никто в этой суетливой вонючей толпе ничего не знает». Вдруг возникла высокая мужская фигура в широкополой соломенной шляпе.

Ануша пришпорила Раджата и, бросив Ника, пустилась вскачь за этим человеком, пока он не скрылся в каком-нибудь переулке.

— Сахиб! Сэр! Пожалуйста, помогите раненому офицеру Компании! — по-английски закричала она.

Мужчина резко остановился, нахмурившись, глянул на нее и стал проталкиваться к Ануше. За ним заторопились его носильщики.

— Офицер? Где он, парень?

— Там! — показала она.

Они успели как раз вовремя — потерявший сознание Ник соскользнул с лошади прямо им на руки.

— Пулю, разумеется, необходимо извлечь. И как можно скорее.

Изможденный худобой доктор, уперев руки в бедра, окинул Ника оценивающим взглядом, словно выбирая у мясника кусок мяса. Обнаженный до пояса пациент лежал на лучшей гостевой кровати агента. Рана все еще кровоточила, но уже не так сильно.

— Нет. — Ник открыл глаза, и Ануша тяжело плюхнулась на ближайший стул, не обращая внимания на домочадцев. Она решила, что он умирает, а он еще может разговаривать, несмотря на упорно сочащуюся струйку крови. Вытерла глаза тыльной стороной руки и попыталась не шмыгать носом.

— Могу я спросить почему? — Доктор Смит уже потянулся за инструментом.

— Потому что вам придется во мне покопаться. И когда вы закончите, я буду не в лучшем состоянии, а мне необходимо кое-что организовать.

— Не надо ничего организовывать! — взорвалась Ануша, рванув из своего угла, и свирепо глянула на Ника. — Ничего, кроме твоего выздоровления, упрямый ты баран, — добавила она.

Доктор с агентом повернулись к ней.

— Послушай-ка, парень, может, твой хозяин и позволяет тебе говорить что вздумается, — рявкнул Роули, тот самый агент Компании, — но я такой дерзости не потерплю.

— Господа, позвольте представить вам мисс Анушу Лоуренс, дочь сэра Джорджа Лоуренса из Калькутты и племянницу его высочества раджи Калатваха, — произнес Ник не очень внятно, но с определенным удовольствием. — И кто бы ни запрещал или позволял ей говорить что вздумается, она все равно это делает.

— Мэм. — Донельзя шокированные мужчины поклонились.

— Майор Хериард везет меня к моему отцу, — быстро сказала Ануша, порывшись в своих английских познаниях. Лучше объяснить все сразу и надеяться, что Ник не станет куда-то срываться. — Нам пришлось скрывать это… чтобы избежать… махараджи Алтафура, который желает на мне жениться. Поэтому я переоделась юношей. Но перед самым городом мы попали в засаду дакойтов.

— Просто возмутительно! — Неясно, относилось ли это к засаде, планам махараджи или ее путешествию в мужском обличье вместе с мужчиной. Скорее всего, ко всем трем пунктам. — Что ж, у нас вы в полной безопасности, мисс Лоуренс. Пока доктор занимается майором Хериардом, вы наверняка захотите переодеться в свою одежду и отдохнуть. Моя жена вас устроит.

— У меня нет другой одежды, и я не оставлю майора Хериарда.

Ануша пожалела, что все англичане такие большие. Она вытянула ноги и выпрямила спину — им придется вытаскивать ее отсюда силой.

— Роули, мне нужна пинасса[21] или что-то подобное, чтобы безопасно добраться по реке до Калькутты, — вмешался в разговор Ник, явно кипя от гнева. Ануша тут же закрыла рот. — И еще потребуется оснастка, экипаж и провизия. И надежные грумы для наших лошадей. Выставьте мне полный счет, и я прямо сейчас его оплачу. А если денег не хватит, по приезде в Калькутту возмещу все остальное.