Мэдди прислонила колу к бедру, посмотрев на верхнюю белую тетрадь. Она не подозревала об их существовании, пока тетушка Марта не умерла несколько месяцев назад. Девушка не думала, что Марта специально спрятала от нее дневники. Скорее, она собиралась отдать их Мэдди когда-нибудь, но совершенно забыла об их существовании. Не только Эллис была ветреной в семье Джонсов.

Как единственный живой родственник Марты, Мэдди вынуждена была улаживать все ее дела, заботиться о похоронах, и разбирать вещи. Ей удалось пристроить тетушкиных котов, а почти все остальное она планировала пожертвовать обществу «Доброй Воли» . В одном из последних ящиков Мэдди обнаружила старые туфли, вышедшую из моды сумочку и мятую обувную коробку, которую чуть было не выбросила, даже не заглянув внутрь. Какая-то часть ее желала, чтобы она так и поступила. Это помогло бы избежать той боли, которую испытала Мэдди, увидев, что находится внутри, и, почувствовав, что ее сердце подскочило к горлу. Будучи ребенком, она мечтала обрести связь с матерью, хотела иметь и хранить какую-нибудь мелочь, что-нибудь, что можно было бы доставать время от времени, и что соединило бы ее с женщиной, подарившей ей жизнь. Все свое детство она мечтала об этом… а оно в это время находилось всего в несколько футах от нее, на верхней полке чулана. И ждало ее в коробке фирмы «Тони Лама». Там лежали дневники, некролог ее матери и газетная статья о смерти Элис Джонс. Так же там была атласная сумочка, полная украшений. В основном дешевые вещицы. Вульгарные бусы, несколько бирюзовых перстней, пара серег-колец. И маленькая розовая ленточка из госпиталя Святого Луки с напечатанными на ней словами «девочка Джонс».

В тот день, она стояла в своей старой спальне не в состоянии вздохнуть, что-то сдавило грудь. Мэдди снова почувствовала себя маленькой девочкой. Напуганной и одинокой, которая боялась протянуть руку и обрести долгожданную связь, но в то же время невероятно взволнованной тем, что наконец-то появилось что-то осязаемое, что принадлежало ее матери, которую Мэдди едва помнила.

Девушка поставила колу на стол и крутанула свое офисное кресло. Тогда она забрала коробку домой и положила шелковую сумочку в коробку со своими украшениями. Затем села и прочла дневники, прочла каждое слово, проглотила все за один день. Дневники начинались в двенадцатый день рожденья ее мамы. Некоторые из них были толстые, так как мама вела их долго. Через них Мэдди и узнала о Элис Джонс. Она увидела ее двенадцатилетней девочкой, которая мечтала вырасти и стать актрисой как Энн Фрэнсис. Девушкой-подростком, которая хотела найти настоящую любовь в шоу «Игра в свидание», и женщиной, которая искала эту самую любовь в неправильных местах.

Мэдди нашла то, что связало ее с матерью, но чем больше она читала, тем больше расстраивалась. Ее детское желание исполнилось, но никогда еще она не чувствовала себя такой одинокой.

Глава 2

Мик Хеннеси стянул резинкой пачку купюр и положил ее рядом со стопкой чеков и кредитной картой. Маленький кабинет в задней части бара «Мортс» наполнился звуком, от стоящего на столе аппарата для расфасовки монет. Весь персонал, за исключением Мика, отправился домой, а он сводил кассу, после чего и сам собирался последовать их примеру.

Умение владеть и управлять баром, было у Мика в крови. Его прадед изготавливал и продавал дешевый этиловый спирт во времена «сухого закона». А спустя два месяца после того, как в США была отменена восемнадцатая поправка , и алкоголь вновь полился рекой, его предок открыл бар «Хеннесис». И с тех пор заведение принадлежало только семье Мика.

Ему самому не особо нравились пьяные и агрессивные посетители, но зато пришелся по душе гибкий график работы, который прилагался к должности начальника. Мик не подчинялся ничьим приказам и ни перед кем не отчитывался. И когда он входил в любое из своих заведений, то у него возникало чувство собственности, ранее никогда и ни к чему не испытываемое. В его барах всегда царил шум и хаос, но это был хаос, который он, Мик Хеннесси, контролировал.

Куда больше графика работы и чувства собственности, ему нравилось «делать» деньги. В течение летних месяцев он зарабатывал кучу денег на туристах и тех людях, которые жили в Бойсе, но владели домиками на озере в Трули.

Аппарат для расфасовки монет закончил работу, и Мик ссыпал их в бумажные пакеты. В его мыслях появился образ темноволосой женщины с красными губами.

Мику не показалось удивительным то, что он заметил Мэдди Дюпре за те несколько секунд, пока переходил за барную стойку. Наоборот, его бы удивило, не заметь он ее. У Мэдди была прекрасная гладкая кожа и притягательные карие глаза, и она относилась именно к тому типу женщин, на которых он обращал внимание. Маленькая родинка в уголке ее полных губ напомнила Мику о том, как много времени прошло с тех пор, когда он целовал похожие губы, и заставила его взгляд скользнуть вниз по подбородку к изгибу шеи и ко всем мягким и сладким местечкам.

С момента возвращения в Трули, два года назад, сексуальная жизнь Мика страдала куда больше, чем ему хотелось бы. Это было просто невыносимо. Трули – маленький городок, в котором жители ходят в церковь по воскресеньям и уже в раннем возрасте играют свадьбы. Разводы случаются крайне редко, а если такое и происходит, то повторные браки не заставляют себя долго ждать. Мик никогда не связывался с замужними женщинами или с теми, кто стремился таковыми стать. Никогда даже не думал об этом дважды.

Хотя нельзя сказать, что в Трули было мало незамужних женщин. Владея двумя барами, Мик сталкивался со множеством одиноких дам. И значительная часть их них давала понять, что интересуется отнюдь не только ассортиментом его коктейлей. Некоторых он знал всю свою жизнь. Слушая истории и сплетни, они считали, что знают про него все, но это было вовсе не так. Иначе эти дамочки прекрасно понимали бы, что Мик предпочитает проводить время с теми представительницами прекрасного пола, которые не в курсе его прошлого. И прежде всего с теми, кто не знает отвратительные детали жизни Лока и Роуз Хеннесси.

Мик положил деньги и чеки в инкассаторские сумки и закрыл их. Часы на стене показывали 2:05. На отполированном дубовом столе стояла рамка с последним школьным снимком Трэвиса, россыпь веснушек покрывала щеки и нос мальчика. Племяннику Мика четырнадцатого числа исполнится семь лет, и в нем было слишком много от Хеннесси, чтобы это шло ему на пользу. Невинная улыбка не могла обмануть Мика. У мальчишки были темные волосы предков, голубые глаза и дикие манеры. Если не контролировать его, то он унаследует их любовь к дракам, выпивке и женщинам. Любая из этих черт сама по себе и в разумных пределах не всегда ужасна, но поколения Хеннеси никогда особо не заботились об умеренности, и эта комбинация порой оказывалась смертельной.

Мик пересек кабинет и положил деньги на верхнюю полку сейфа рядом с данными по операциям за сегодняшнюю ночь. Он закрыл тяжелую дверь, нажал на стальную ручку и прокрутил замок с кодом. Щелкающий звук сменил тишину в маленьком кабинете в задней части бара.

Трэвис устраивал Мег веселую жизнь, это точно. А сестра Мика плохо понимала мальчишек. Она просто не могла взять в толк, почему они кидаются камнями, делают оружие из всего, что попадает в их руки, и дерутся друг с другом без видимой на то причины. Именно Мик был своеобразным буфером в жизни Трэвиса, и он же помогал Мег растить мальчика, разговаривал с ним и учил племянника, как быть хорошим человеком. Нельзя сказать, что сам Мик являлся экспертом или блестящим тому примером. Но зато он имел достоверные сведения и некоторый опыт по части того, как быть придурком.

Мик взял связку ключей со стола и направился к выходу. Его ботинки глухо стучали по деревянному полу, звук казался слишком громким в пустом баре. В детстве рядом с ним не было никого, с кем он мог поговорить или кто объяснил бы ему, что значит быть мужчиной. Его вырастили бабушка и сестра, и Мику приходилось учиться всему самостоятельно. И чаще всего он познавал это на собственном горьком опыте. Мик не хотел для Трэвиса такой же судьбы.

Он щелкнул выключателем, погасив свет, и вышел в заднюю дверь. Холодный утренний воздух коснулся его лица и шеи, пока он вставлял ключ в замок и закрывал за собой дверь. После окончания старших классов, Мик сразу уехал из Трули, чтобы поступить в университет штата в Бойсе . Но после трех лет бесцельных поисков и разгульного образа жизни, он записался на военную службу. В то время желание посмотреть на мир изнутри танка казалось ему действительно хорошей идеей.

Рядом с контейнером для мусора был припаркован красный «додж рэм», Мик забрался внутрь. Определенно, мир он посмотрел. Порой даже больше, нежели хотел вспоминать. Но не из танка. Вместо этого Мик увидел его с расстояния тысяч футов от земли из кабины вертолета «Апач». Он летал на этих птичках по заданию правительства США, затем ушел в отставку и вернулся в Трули. Благодаря армии, он не только сделал прекрасную карьеру и получил шанс вести достойную жизнь, но также научился тому, чего ему не хватало в доме с двумя женщинами – как быть мужчиной. Она помогла ему понять, когда защищаться, а когда заткнуться и помалкивать. Когда бороться, а когда отступить. Армия помогла понять, что действительно важно и на что не стоит тратить время.

Мик завел грузовик и подождал несколько минут, пока прогреется двигатель. Он, как владелец двух баров, считал плюсом свою способность разбираться с агрессивно настроенными пьяницами и различными придурками без кулаков и разбитых голов. Иначе бы ни на что другое его бы не хватило. Он бы не вылезал из драк, ходил бы с подбитым глазом и опухшей губой, как когда-то в детстве. Тогда он не знал, как в этом мире справляться с ничтожными людьми, и был вынужден жить в тени скандала, который произошел с его родителями. Ему приходилось терпеть шепот, когда он входил в комнату. Его преследовали косые взгляды в церкви и в продуктовом магазине. Насмешки от детей в школе или, что еще хуже, на днях рождениях, куда их с Мег не приглашали. Тогда он разбирался с каждым проявлением неуважения с помощью кулаков. А Мег замкнулась в себе.

Мик включил фары и дал задний ход. Габаритные огни «рэма» осветили переулок, когда он оглянулся назад и выехал со стоянки. В более крупном городе, о распутных жизнях Лока и Роуз Хеннесси забыли бы через несколько недель. День или два новость оставалась бы сенсацией. Но затем ее затмило бы что-то более шокирующее. Что-то существенное, о чем можно поговорить за чашечкой утреннего кофе. Но в маленьком городке Трули, где громкие скандалы касались лишь таких нечестивых поступков, как кража велосипеда или браконьерство Сида Граймса, низменность Лока и Роуз Хеннесси обсуждалась годами. Жители мусолили и пересказывали каждую трагическую деталь. Это стало любимым времяпрепровождением вместе с праздничными парадами, соревнованиями на лучшую скульптура изо льда и сбором денег на различные нужды города. Только в отличие от украшенных платформ или факультативных образовательных программ «Просто скажи наркотикам нет», о которых все быстро забывали или просто не особо обращали внимание, посреди руин, оставшихся после Лока и Роуз, пытались выжить и заставить людей забыть о прошлом два невинных ребенка.

Мик переключил передачу и выехал из переулка на тускло освещенную улицу. Многие из его детских воспоминаний стерлись, поблекли и, слава Богу, забылись. Остальные же были настолько кристально чисты, что он мог восстановить каждую деталь. Например, ночь, когда их с Мег разбудил окружной шериф. Он попросил собрать немного вещей, после чего отвез детей в дом их бабушки – Лорэйн. Мик помнил, как ехал на заднем сидении полицейского автомобиля в своей футболке, нижнем белье и кедах, держа в руках игрушечный грузовик «Тонко». Мег сидела рядом с ним и плакала, будто настал конец света. А именно так и было. Мик помнил громкие и подстегнутые адреналином голоса в полицейском радио. Помнил, как кто-то наводил справки о другой маленькой девочке.

Оставив позади немногочисленные городские фонари, Мик проехал в кромешной темноте порядка двух милей, после чего свернул на свою грязную улицу. Он миновал дом, в котором они с Мег росли после смерти родителей. Его бабушка Лорэйн Хеннесси была по-своему любящей и нежной. Она заботилась о том, чтобы у детей были зимние ботинки и перчатки, и, чтобы они не голодали. Но бабушка абсолютно не обращала внимания на то, что им действительно было необходимо. Самая нормальная жизнь из всех возможных.

Она отказалась продать старый фермерский дом, где дети жили вместе с родителями. Много лет он оставался заброшенным, стоя на окраине города и становясь прибежищем для мышей. Дом был постоянным напоминанием о семье, которая когда-то жила в нем, ведь нельзя было въехать в город и не заметить его. Не увидеть разросшиеся сорняки, облупившуюся белую краску и провисшие бельевые веревки.