Он занимался не искусством, а наукой — работал врачом. Носил костюм. Имел солидную, хорошо оплачиваемую работу в госпитале «Черинг-Кросс». Он был красив и чисто выбрит — ни щетины, ни футболок с ироническими надписями в духе семидесятых, ни роллерской мешковатой одежды. Период ухаживания был ускорен сходными чувствами со стороны Стивена: он видел перед собой красивую, свободно мыслящую, одевающуюся с легким вызовом девушку из среды художников. Она манила его к себе миром, о котором он ничего не знал.

Когда Нора привела Стивена домой, в Айлингтон, Элинор тайком вздохнула. Ей понравился Стивен с его старомодными манерами и кембриджским образованием, но она видела, что происходит. Подруги из женского общества с ней согласились: Нора искала отца, но что могла поделать Элинор?

Она подарила дочери стеклянное сердце, которое дал ей Бруно, рассказала Норе то, что знала о семье ее отца и о знаменитом Коррадино Манине. Она хотела, чтобы дочь получила представление о личности отца. Но Нора заинтересовалась лишь на миг: тогда ее сердце было занято Стивеном. Нора защитила диплом магистра, и ее пригласили преподавать. Стивен закончил аспирантуру при Королевской бесплатной больнице, и им ничего не оставалось, как пожениться. Свадьба состоялась в Норфолке. Богатая семья Стивена устроила все солидно, как и следовало. Элинор сидела на церемонии в новой шляпке и вздыхала.

По предложению Элинор, молодожены отправились в свадебное путешествие во Флоренцию. Нора пришла в восторг от Италии, Стивен увлекся не так сильно.

Еще тогда мне следовало почувствовать, что что-то не так.

Сейчас она вспомнила, что Стивену не понравилась Флоренция, как не нравились и ее разговоры с местными жителями на спешно выученном, но беглом итальянском. Казалось, ему не по душе и ее происхождение. После того нехарактерного для него жеста перед Боттичелли в Уффици он сам заплел ей волосы. Сказал, что ее блондинистость привлекает на улицах нежелательное внимание. Но даже с подобранными волосами Нора собирала восхищенные взгляды. Безупречно одетые молодые люди, шатавшиеся компаниями по пять-десять человек, приподнимали темные очки и свистели ей вслед.

Стивен отверг ее предложение снова называться Леонорой. «Слишком экзотично, — сказал он, — слишком похоже на „Миллс энд Бун“».[20]

Она сохранила фамилию Манин, потому что уже выставлялась под этим именем в лондонских галереях. На ее чековых книжках стояла фамилия Кэри.

Интересно, думала Нора, Стивен согласился с фамилией Манин только потому, что она звучит достаточно по-английски? Мало кто догадывался, что Манин — итальянская фамилия, потому что в конце ее не стояла гласная буква.

Уж не потому ли я сейчас так цепляюсь за свое итальянское происхождение, что оно не нравилось Стивену?

Нора отвернулась от багажа, пошарила в косметичке и отыскала свой талисман среди тюбиков с тушью и тенями. В который раз она изумилась яркости стеклянного сердца. Казалось, что в ванной оно вобрало в себя весь свет флуоресцентных ламп и более не выпускало его. Нора вдела голубую ленту и повесила талисман на шею. В последние ужасные месяцы сердечко стало ее оберегом, в него она вложила все свои надежды на будущее. Каждый раз, просыпаясь в четыре часа, она сжимала его в руке и плакала. Внушала себе, что, как только она приедет в Венецию, все наладится.

О второй части плана ей и думать пока не хотелось: слишком уж невероятным и фантастичным это казалось.

— Я еду в Венецию и собираюсь стать стеклодувом. Это право получено мной при рождении.

Она произнесла это четко и ясно, глядя на собственное отражение. Слова в столь ранний час прозвучали неестественно громко, и Нора поежилась. Но решительно прижала к груди сердечко и снова посмотрела в зеркало. Она подумала, что выглядит посмелее, и приободрилась.

ГЛАВА 3

СЕРДЦЕ КОРРАДИНО

На камне были высечены буквы.