Пальцы Анатолия легкими касаниями пробежали прямо сквозь халат и рубашку по ее маленькой груди, животу… Вот уже откинут подол, рука нырнула под него — и вскоре под нежными пальцами поднялись и затвердели соски… Рука скользнула вниз, снова к животу, насладилась его гладкой кожей и… внезапно остановилась возле самого лона. Это вовсе не была нерешительность, нет — скорее лукавство. Зрелый, опытный любовник, он просто хотел раздразнить ее, заставить страстно желать продолжения. Пальцы не прекращали свою ласковую игру возле пушистого лобка девушки, но вниз не спускались… Губы и язык были деликатны и нежны с ее ртом — словно пили нектар из цветка…

Когда Анатолий отнял губы от маленького, как нежный бутон, Вероникиного рта, она уже не думала ни о чем: ни о том, что она находится в чужом доме и с чужим мужем, ни о землетрясении, отнявшем у нее любимого парня, ни о том, что всего пару месяцев назад она потеряла девственность с насильником, а затем убила его, ни о том, что еще недавно она была беременна и перенесла аборт. Все потеряло смысл, растворилось в горячем соке, который исторгало ее лоно…

Анатолий все дразнил и дразнил ее… И вскоре она попалась на его уловку — бедра ее ожили и приподнялись, тело изогнулось в сладкой истоме… Она звала — и Анатолий почувствовал это. Пальцы в последний раз прошлись по животу, легонько очертили пупок и после этого медленно и неотступно направились вниз, где все уже горело и томилось. Вот они пересекли маленький островок светлых блестящих волос — лаская, едва касаясь… И вот наконец — долгожданное, горячее прикосновение, от которого у Вероники вдруг прорвалось что-то внутри — такого она еще не испытывала никогда!

От лона, которое внезапно стало центром всего тела, по всем венам, жилам, артериям, сосудам — и что там еще есть — потекли тягучие, как мед, волны неги. Когда они достигли головы, Вероника почувствовала, что реальность ускользает от нее — перед глазами все смешалось, уши перестали слышать, и только руки продолжали исступленно гладить Анатолия по спине. Дыхание Вероники стало частым и прерывистым — она уже не следила за собой, и временами в нем прорывался стон…

— Вероничка! — вдруг шепнул Анатолий в самое ее ухо. — Девочка моя милая… — От этого шепота по всему телу Вероники пробежала волна сладких мурашек, и Анатолий, заметив это, зашептал еще и еще: — Милая! Забудь все плохое… Теперь у тебя все пойдет хорошо… Ты сладкая… Тебя нельзя не любить…

Рука его Бог знает что вытворяла у нее между ног, заставляя ее задыхаться от сладострастия. И вдруг Вероника схватилась за эту руку и крепко прижала ее к своему лону. Голова ее метнулась в одну сторону, потом в другую… Анатолий видел, как она изо всех сил закусывает губы, чтобы не застонать.

— Кричи! — шепнул он нежно. — Все равно не слышно!

Но Вероника не издала ни звука. Когда все кончилось, она отпустила его руку и натянула на раскрытые ноги одеяло. Глаза ее были по-прежнему закрыты.

Первый в жизни оргазм произвел на нее ошеломляющее впечатление. Между тем Анатолий, который за время, пока ласкал Веронику, успел возбудиться почти до крайнего предела, не считал игру законченной. Властно обняв Веронику одной рукой, он снова шепнул, приблизившись прямо к ее уху и щекоча его своими волосами:

— Ты пустишь меня к себе?.. — Это был даже не вопрос, а скорее заклинание. — Посмотри на него — он же скоро треснет по швам… Не бойся — посмотри… — Анатолий взял руку Вероники и вместе с ее ладонью обхватил свой твердый пылающий член…

Веронике хотелось отдернуть руку — почему-то ей было страшно, — но Анатолий крепко держал ее, и его жаркое дыхание щекотало ей щеку.

— Сейчас я зайду в тебя — осторожно-осторожно… Медленно-медленно… — С этими словами Анатолий скинул одеяло, ладонью раздвинул ей ноги и лег сверху, прижавшись горячим орудием к ее животу. Веронике показалось, что она чувствует, как внутри этого раскаленного стержня бьется пульс…

— Тебе не больно? — шепотом спросила она.

— Конечно же, нет, дурища… — ласково ответил Анатолий и коротко поцеловал ее в губы. — Лучше разведи ноги как можно сильнее, тогда мне будет легче войти.

Вскоре вход в ее лоно обожгло прикосновение его горячей плоти. Помогая себе рукой, Анатолий стал осторожно, как змея, вползать внутрь ее тела. Вероника невольно вспомнила свои ощущения, когда это проделывал с ней Пахан, — и брезгливо зажмурилась.

— Что ты? — встревожился Анатолий. — Больно?

— Нет… Просто у меня из головы не идет…

— Мерзкий ублюдок… — выругался Анатолий. — Попался бы он мне — убил бы, ей-Богу…

Вероника сжала кулаки, чтобы не выдать своего волнения. Как можно убить того, кто уже убит? Убит физически, но живет — и, наверное, будет вечно жить — в виде горьких воспоминаний и ночных кошмаров…

— Все позади, девочка моя… Расслабься… С тобой же все в порядке — ты так замечательно кончила…

— Это был оргазм? — почти равнодушно спросила Вероника.

— Конечно! Тебе понравилось?

Вероника уже забыла о своих удивительных ощущениях — нахлынувшие неприятные воспоминания не оставили от них и следа.

— Да… — рассеянно ответила она. — Раньше мне просто все время было больно — и все.

— Больно больше не будет… — страстно пообещал Анатолий. — Сладкая ты моя… А знаешь — я уже в тебе!

Вероника улыбнулась краешком рта.

— «Молодой человек! Вы уже полчаса на мне лежите и ничего не делаете…» — вспомнила она фразу из анекдота.

— Можно? Ты мне разрешаешь? — шепнул Анатолий, и Вероника почувствовала, как от его шепота по спине у нее снова пробегают мурашки.

Как и обещал, Анатолий двигался медленно и плавно, будто ласкал теперь ее тело изнутри. Вероника видела, что он все время держится на грани извержения — словно пробудившийся вулкан… Она вдруг поняла, что ей уже совершенно не больно от его движений, а даже странно приятно. Руки ее снова сомкнулись на его спине, губы нежно тронули влажное от пота плечо.

— Милая… — все горячее шептал он. — Милая! — Бедра его задвигались быстрее… И вдруг он зашел в нее так глубоко, что в первый момент Вероника почувствовала боль — и замер там, одновременно издав хриплый стон.

Уже через несколько секунд голова его безвольно опустилась к ней на плечо, руки и плечи обмякли. Вероника почувствовала на себе всю тяжесть его молодого крепкого тела.

— Эй! — тихонько окликнула его она. — Я так долго не выдержу!

Анатолий, едва открыв глаза, сполз с Вероники и уткнулся лицом в подушку. Затем он вслепую протянул к ней руку и ласково погладил Веронику по волосам:

— Извини… Я только одну минутку… Мужчинам это нужно…

— Да уж знаю. Читала такой рассказ у Хемингуэя — «У нас на Мичигане» называется?

— Это-то ладно… А вот ты читала у Чехова «Спать хочется»? — промычал в ответ он и, нащупав Вероникину руку, поднес ее к губам.

— Послушай… — вдруг обеспокоенно сказала Вероника, отнимая руку. — А ты не боишься, что тебя хватится жена?

— Не… — махнул рукой Анатолий. — Она в своей комнате. Ей это не нужно.

…Когда через двадцать минут Вероника одиноко спала в своей постели, губы ее беззвучно шептали: «Максим! Спаси меня, Максим… Вытащи меня отсюда…»

Глава 14

1

— Я тебе говорила, что этим все кончится! — забыв о своем «профессорском» лоске, кричала Алла. — Ты представляешь, какие уродцы родятся теперь у бедной Глаши! Это же будут настоящие монстры… И потом, неизвестно, какая у этого охламона наследственность — вдруг у него был какой-нибудь гигантский папаша… Тогда девочка может вообще не разродиться! Придется кесарить. Нет, все-таки это вопиющая безответственность с твоей стороны…

Анатолий, который слушал эту тираду, стоя к жене спиной, незаметно ухмылялся. Почему-то история с Глафирой, которой Том сделал «дворянских» щенков, нисколько не расстраивала его, а, наоборот, веселила. Разумеется, Алле он в этом не признавался, дабы не спровоцировать нового приступа гнева.

— Да, да, безусловно, это мой просчет… — с пафосом соглашался он, хотя сам едва сдерживал улыбку.

— Ты знаешь о том, что, если у чистокровки был хоть один «левый» помет, она уже безвозвратно испорчена!

— Ты хочешь сказать, нам придется из-за этого ее усыпить?

— Не болтай глупостей, ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю! Щенки от нее уже не будут считаться элитными…

— Но можно ведь и скрыть этот факт… — Анатолий сделал шутливо-таинственное лицо. — Это будет даже романтично. Аристократка скрывает свою легкомысленную связь с простолюдином. Щенков-метисов тайно передают в руки доверенных лиц. Все подкуплены. Честь высокородной особы спасена…

— Хватит паясничать, — оборвала его Алла. — При всем моем уважении к Веронике как к врачу… Надеюсь, ты понимаешь, что в сложившейся ситуации… В общем, придется распроститься с ее горячо любимым кобелем… Полагаю, это твой долг — убедить ее, что теперь в нашем доме ее собаке не место.

— Хорошо, я разделаюсь с этой проблемой в самое ближайшее время, — горячо пообещал Анатолий и поднял ногу на ступеньку лестницы, давая понять, что считает разговор законченным.

В ту ночь — как уже повелось с того раза, когда Вероника лечила ему спину, — он дождался, пока в доме все уснут, и тихо поднялся на третий этаж в ее комнату…

Умелый и нежный любовник, с каждой новой встречей Анатолий все сильнее пробуждал в девушке дремавшую доселе чувственность. Теперь она уже не боялась смотреть на обнаженное мужское тело — более того, она могла позволить себе спокойно, с интересом его обследовать.

Анатолий был прекрасно сложен — и годы ничуть не испортили его. Временами Вероника даже думала, что он красивее, чем Максим, которого она потеряла навсегда… Впрочем, могла ли она считать, что «нашла» Анатолия? Кем он ей был — кто она была для него?

Когда Вероника дружила с Максимом, все было так просто, так чисто. Никто не стоял между ними (родители не в счет). Только один раз — в девятом классе — рыжая Татьяна из параллельного класса предприняла безумную попытку отбить у Вероники Максима. Тогда за развитием событий следила чуть ли не вся школа… Максим лишь слегка дернулся под пулеметным огнем, который обрушила на него страстная пышногрудая Татьяна. Между Вероникой и Максимом произошла размолвка, которая длилась не больше двух дней. Конечно же, он остался с ней — разве мог он променять на кого-нибудь свою Веруню…

Раза два Вероника ловила себя на том, что в момент страсти называет Анатолия Максимом. Тот относился с пониманием к этим невольным ошибкам. О существовании Максима он знал и старался не заострять внимание на печальных событиях ее прошлого. Настоящее — вот чем он пытался залечить ее раны. Во время их бурных свиданий Анатолий поил Веронику самыми дорогими и тонкими винами, приносил диковинные фрукты и сладости. Под его ласками она обо всем забывала и просто улетала в какой-то параллельный мир, где не было ни забот, ни печали, ни воспоминаний…

Сегодня Анатолий, как всегда, был утонченно нежен с ней, и глаза его светились влюбленностью. Сообщение про «безобразный поступок» Тома он решил отложить на потом. Вероника, которая уже совершенно не стеснялась своего любовника, сидела обнаженная при мягком свете ночника. Длинные ее ноги были вытянуты на атласном покрывале. Анатолий — тоже голый и уже возбужденный — расхаживал по комнате с непочатой бутылкой «Вдовы Клико» и рассказывал ей о то, как однажды, по молодости, его чуть не завербовали заниматься групповым сексом. Случайно он оказался на какой-то вечеринке, где собралась куча «золотой» молодежи. Сам он был приглашен туда в буквальном смысле «за красивые глаза». Пока судь да дело, вдруг выяснилось, что компания эта привыкла проводить время, устраивая бурные многолюдные оргии. Квартира под это дело отводилась большая и хорошо обставленная, участников тщательно подбирали по интеллекту и «экстерьеру». Иногда они даже снимали происходящее на видео, а потом устраивали совместные просмотры. Анатолий тогда был еще не женат, но даже из любопытства не стал принимать участия в этом бедламе.

— Понимаешь, как я ни пытался, как ни уговаривал себя — все-таки интересно же хоть раз в жизни попробовать, — все равно не смог преодолеть себя, — говорил Анатолий, разливая по бокалам светлое вино. — Во-первых, я не мог абстрагироваться от того, что я должен прикасаться — и даже более того — к совершенно чужим людям, с которыми до этого не сказал ни слова… А во-вторых, мне было просто элементарно противно, неприятно как-то…

— Даже несмотря на то, что они были красивые? — спросила Вероника.

— Представь себе. Знаешь, не все мужчины могут спать с проститутками. Некоторые настолько заморочены, вроде меня. Может быть, это даже плохо, что я воспринимаю секс так ментально. Наверное, лучше, когда мужик просто бездумно «пилится», как скотина, — и все…